— Артём, ты совсем с ума сошел?! Тебе всего двадцать два года! Какая свадьба? Ты жизнь свою в унитаз спустить хочешь?
Владимир Тимофеевич, крупный мужчина в дорогом итальянском костюме, который уже начал трещать на его располневшей талии, нервно мерил шагами просторный кабинет своего особняка. Он то и дело хватался за лысеющую голову, словно пытаясь удержать внутри кипящий гнев.
У стены, скрестив руки на груди, спокойно стоял его сын Артём. Несмотря на юный возраст, во взгляде парня читалась та стальная решимость, которая когда-то была свойственна и самому Владимиру, пока большие деньги и легкая жизнь не превратили его в капризного самодура.
Артём только что озвучил отцу свои планы, и эти планы совершенно не вписывались в картину мира олигарха.
— Брось её, немедленно забудь! — ревел отец, брызгая слюной. — Она же из деревни! Деревенщина! Мы найдем тебе нормальную партию, девушку твоего круга, дочь партнера или чиновника. Зачем тебе этот хомут на шею? Подожди хотя бы до тридцати. Ты только получил диплом, перед тобой все двери открыты, карьера, путешествия...
— Папа, Анжела беременна, — тихо, но твердо перебил его сын. — Мы любим друг друга.
Владимир Тимофеевич замер как вкопанный и уставился на сына, будто у того выросла вторая голова. Перед ним стоял совсем еще мальчишка — худой, с льняными волосами и первым юношеским пушком над верхней губой. И этот "щенок" смеет ставить условия ему, владельцу заводов и пароходов?
— Ну и что?! — взревел он так, что хрусталь в серванте жалобно звякнул. — Дай ей денег! Пусть делает что хочет, хоть аборт, хоть рожает. Хотя деньги тут лишние, обойдется. Пусть сама разгребает свои проблемы. У нас хватит связей, чтобы она исчезла из твоей жизни и не смела требовать алименты.
— У неё будет тройня, папа, — Артём смотрел отцу прямо в глаза. — Сразу трое детей. Как она одна справится? Да еще в деревне, без помощи?
— Тройня?! — Владимир Тимофеевич побагровел, его лицо налилось кровью, напоминая перезрелый томат. — Ты хочешь притащить в мой дом целый детский сад от какой-то колхозницы?! Мне внуки от доярки не нужны! Посмотри на себя! Молодой, красивый, перспективный! Для тебя уже готово кресло заместителя в моей фирме. Тебе остается только сесть в него и купаться в золоте. Тебя ждет великое будущее, а ты хочешь поставить на нем крест ради пеленок и навоза?
— Анжела не доярка, — с трудом сдерживая гнев, ответил Артём. — Она училась со мной на одном курсе, у неё красный диплом экономиста. Ты не знаешь, о чем говоришь. Ты даже не видел её. И что с того, что она из деревни? Я знаю, что у тебя в молодости тоже были отношения с простой девушкой. Почему тебе можно было ошибаться и жить как хочешь, а мне нельзя строить счастье?
Упоминание о прошлом подействовало на отца как красная тряпка на быка. Он начал переходить на визг, размахивая короткими пухлыми руками. — Я не видел её и видеть не желаю! Моё время — это деньги, и я не собираюсь тратить его на нищебродов. Встречаться ты можешь хоть с кем, но жениться обязан на «ресурсной» женщине. Объясняю для идиотов: подходящая — это та, у которой есть капитал и влиятельный папаша. Бросай свои глупости!
— Но я люблю Анжелу, — выложил свой последний, самый весомый аргумент Артём.
— Ах, любишь?! — лицо отца исказила гримаса отвращения. — Тогда запоминай: если ты выберешь её, забудь о работе в моей фирме. Забудь о наследстве. Ты не получишь от меня ни копейки! Я всё потрачу при жизни, сожгу, раздам, но тебе не оставлю ничего. Если выйдешь за эту дверь — ты мне больше не сын. Езжай в её глушь, крути хвосты коровам, живи в навозе!
Артём молчал несколько секунд, обдумывая услышанное. Затем он выпрямился, и в этот момент он выглядел взрослее своего отца. — Если ты ставишь такие условия, то я выбираю семью. Ты думаешь, ради должности и денег я брошу своих детей? Мы справимся. Прощай.
— Вперед! — крикнул ему в спину Владимир Тимофеевич. — Посмотрю я на тебя через пару лет! Приползешь ко мне на коленях, будешь умолять принять обратно, когда твоя "любовь" разобьется о быт и безденежье. Ты без меня — ноль! Неудачник! Хорошо, что мать не дожила и не видит этого позора!
Артём вышел, аккуратно прикрыв за собой тяжелую дубовую дверь. Он оставил отца наедине с его золотом и яростью.
Сладкая жизнь и горькое похмелье одиночества
Следующие три года Владимир Тимофеевич жил в своем трехэтажном особняке в гордом одиночестве. Впрочем, "одиночеством" это можно было назвать с натяжкой. Овдовев за несколько лет до ссоры с сыном, он почувствовал пьянящий вкус свободы. Без строгой жены, которая держала его в узде, и без сына, который был немым укором его совести, он пустился во все тяжкие.
Его дом превратился в проходной двор. Элитный алкоголь лился рекой, молодые охотницы за кошельками сменяли одна другую, казино и закрытые клубы стали его вторым домом. Он выполнял свое обещание: тратил состояние с бешеной скоростью.
Бизнес работал по инерции. Владимир Тимофеевич появлялся в офисе раз в месяц — вальяжный, пахнущий дорогим парфюмом и перегаром, чтобы поставить подписи там, где секретарша заботливо наклеила стикеры. Он давно потерял хватку, не вникал в отчеты, лишь требовал, чтобы прибыль росла. Вся реальная работа держалась на заместителях, которые, чувствуя безразличие шефа, потихоньку начинали разворовывать активы.
Когда легальных доходов стало не хватать на разгульную жизнь, Владимир начал использовать "серые" схемы. Липовые тендеры, подставные фирмы, обналичивание через однодневки — он шел на риск, уверенный в своей безнаказанности.
Но однажды, спустя три года после ухода сына, телефонный звонок разрушил его иллюзию всемогущества. Звонил старый приятель из налоговой службы. Голос его был сухим и тревожным: — Володя, плохие новости. Твоими делами заинтересовались наверху. Грядет тотальная проверка. Копают под тебя лично, ищут выведенные активы. Будут арестовывать счета и имущество. Если найдут неуплату в особо крупных — это срок.
Владимир Тимофеевич осел в кожаное кресло. Холодный пот проступил на лысине. — Что делать? — хрипло спросил он. — Я как раз хотел новую яхту брать... — Какая яхта, идиот?! Спрячь всё, что можно! Перепиши активы на надежного человека, пока не наложили арест. Желательно на родственника, к которому у органов не будет вопросов. У тебя есть день-два, не больше.
Бизнесмен в панике забегал по кабинету. На кого переписать? Жены нет. Родители давно умерли. Любовницы? Смешно, они сбегут с деньгами через час. Друзья? В бизнесе нет друзей. И тут его осенило. Сын! Артём!
«Интересно, как там этот дурачок поживает? — подумал Владимир, нервно потирая руки. — Наверняка сидит в своей дыре, в нищете, не знает, чем детей кормить. Жена пилит, денег нет. Кому он там нужен со своим дипломом? Дрова рубит? Наверняка мечтает помириться, но гордость не позволяет. Я для него сейчас спасителем буду! Приеду, "прощу", дам денег, а заодно перепишу на него загородную недвижимость и часть акций. И волки сыты, и овцы целы».
Он быстро нашел старое письмо сына, которое тот прислал еще в первый год и которое отец даже не распечатал. На конверте стоял обратный адрес: «Деревня Хомяково». — Хомяково... — усмехнулся олигарх. — Ну и название. Богом забытое место. Хотя... что-то знакомое. Где-то я это уже слышал.
Не теряя времени, он приказал водителю готовить «Майбах» и помчался спасать свои миллионы, прикрываясь благими намерениями воссоединения семьи.
Визит барина в «Нью-Васюки»
Дорога заняла около часа. Шоссе петляло через живописный сосновый бор. Всю дорогу Владимира Тимофеевича не покидало странное чувство дежавю. Эти повороты, этот вековой лес, даже указатель на съезде — всё казалось смутно знакомым. «Да нет, бред, — отмахивался он от назойливых мыслей. — Наверняка просто видел по телевизору или проезжал мимо на охоту сто лет назад. Мало ли в России похожих деревень».
Подъезжая к Хомяково, он ожидал увидеть разруху: покосившиеся заборы, грязь, пьяных трактористов. Но реальность ударила его по глазам. Деревня выглядела как игрушка. Ровный асфальт, новые фонари, аккуратно постриженные газоны. Впереди показалась огромная вывеска: «Эко-парк и база отдыха "Хомяково"». За красивым кованым забором виднелись стильные деревянные коттеджи, пруд с катамаранами, детские площадки. Парковка была забита машинами с городскими номерами.
Навигатор привел его к большому, добротному двухэтажному дому из сруба. Это был не тот "полуразвалившийся сарай", который рисовало воображение Владимира. Ухоженный участок, альпийская горка, мощеные дорожки.
На звук мотора из дома высыпала целая делегация. Первыми выкатились три одинаковые девчушки лет трех — розовощекие, смеющиеся, в ярких панамках. Они с любопытством уставились на блестящую черную машину. Следом вышел Артём. Владимир едва узнал сына. Это был уже не тощий юнец, а настоящий русский богатырь: широкоплечий, загорелый, уверенный в себе. В простой клетчатой рубашке и джинсах он выглядел куда солиднее отца в его пижонском костюме. Появилась и Анжела — стройная миловидная блондинка с добрым лицом. И снова сердце Владимира екнуло. В чертах невестки проскользнуло что-то пугающе знакомое, словно привет из далекого прошлого. Замыкал процессию тесть — Михаил Иванович, крепкий мужичок с пышными усами и добродушной улыбкой.
Встреча прошла натянуто, но вежливо. Артём, несмотря на прошлые обиды, пригласил отца в дом. — Здравствуй, папа. Какими судьбами? — голос сына был спокойным, без заискивания.
Гостя усадили на просторной веранде за огромный дубовый стол. Через минуту он был заставлен яствами: домашние соленья, дымящийся шашлык, свежие овощи, графин с запотевшей настойкой. Владимир Тимофеевич, любитель поесть, невольно сглотнул слюну. Всё выглядело аппетитнее, чем в мишленовских ресторанах.
— Ну, рассказывайте, как выживаете? — начал он, накладывая себе салат и стараясь сохранить тон снисходительного благодетеля. — Тяжело, небось, с тремя-то детьми в глуши?
Артём переглянулся с женой и улыбнулся. — Не жалуемся, отец. Наоборот. Когда мы приехали, было непросто, но родители Анжелы помогли. А потом я осмотрелся... Лес, озеро, красота. Работы нет, люди уезжают. Я решил: если работы нет, надо её создать. Взял кредит, выкупил старые дома, построил базу отдыха. Теперь к нам полгорода ездит. Местным работу дал, зарплаты хорошие. Ресторан открыли, фермерские продукты под брендом «Хомяково» в город поставляем. Ты, наверное, видел в супермаркетах?
Владимир поперхнулся огурцом. Он видел. И даже покупал, потому что это было модно и вкусно. — Кредиты закрыли, дом построили, машину Анжеле взяли, — продолжал Артём. — Зимой горнолыжную трассу открываем. Так что мы не бедствуем.
Владимир Тимофеевич слушал и чувствовал, как внутри закипает глухая злоба. Сын, которого он списал со счетов, оказался успешнее его самого! Без связей, без папиных денег, на "навозе" он построил империю. А у самого Владимира сейчас земля горит под ногами. «Ничего, — утешал он себя. — Это всё мелко. Главное — переписать на него активы. Сейчас, под шумок, как "подарок" оформлю, а потом заберу».
— А как же дети? — не унимался он, ища слабое место. — Трое сразу, это же ад! Няни, врачи... — Справляемся, — мягко ответила Анжела. — Дедушка Миша помогает, соседи. У нас тут община дружная.
Разговор не клеился. Владимир чувствовал себя чужим на этом празднике жизни. Он постоянно ловил на себе взгляды невестки и вздрагивал. Кого же она напоминает?
Призрак из прошлого с тяпкой в руках
Вдруг со стороны улицы послышался женский голос: — Миша! Гости у нас? Чья машина такая богатая у ворот стоит? К калитке подошла женщина лет пятидесяти. Яркая, полная жизни, в цветном платке.
Михаил Иванович махнул рукой: — Нина, это сват приехал! Отец Артёма, знакомиться! — Да ты что! — всплеснула руками соседка. — А Людмила знает? — Нет, она на дальнем огороде, картошку окучивает. — Ой, побегу расскажу! — и женщина исчезла.
При имени «Людмила» у Владимира Тимофеевича внутри всё оборвалось. Пазл сложился. Деревня Хомяково. Знакомая дорога. Лицо Анжелы. Людмила. Люда. Та самая яркая блондинка с пухлыми губами, продавщица из часового магазина, которой он двадцать лет назад вскружил голову.
Он вспомнил всё. Как врал ей, что не женат. Как снимал квартиру, чтобы встречаться. Как она забеременела, и он испугался. Как обещал свадьбу, переносил даты, выдумывал нелепые отговорки про больную бабушку, про командировки. И этот финальный, чудовищный обман перед самой «свадьбой».
— Мне пора! — Владимир резко вскочил, опрокинув стул. — Дела, знаете ли. Срочные звонки. — Пап, ты чего? Даже чаю не попил! — удивился Артём.
Но Владимир уже бежал к машине, спотыкаясь на ровном месте. Страх, животный ужас гнал его прочь. Если Людмила здесь, и она — мать Анжелы... Значит, он — тесть собственной брошенной невесты?
Он дернул ручку двери «Майбаха», но не успел сесть. — СТОЯТЬ!!!
Этот крик был подобен раскату грома. Владимир обернулся и вжался в полированный бок автомобиля. По дороге, поднимая пыль, неслась женщина. Она изменилась, раздалась вширь, волосы стали другого оттенка, но эти глаза... Эти горящие яростью глаза он узнал бы из тысячи. В руках она сжимала огородную тяпку, как боевую секиру.
За ней уже бежали любопытные соседи, предвкушая скандал века. — Мама, успокойся! — кричала Анжела, пытаясь перехватить мать. — Не трогай меня! — рычала Людмила, расталкивая всех. — Я ждала этого дня двадцать три года!
Она подлетела к машине. Владимир зажмурился, ожидая удара по голове. — Ну здравствуй, «жених»! — прошипела она, тяжело дыша. — Явился? Совесть проснулась или деньги кончились?
Владимир открыл глаза. Вокруг собиралась толпа. Артём стоял бледный, переводя взгляд с отца на тещу. — Вы знакомы? — спросил он.
Людмила горько рассмеялась, повернувшись к людям: — Знакомы ли мы? Люди добрые, посмотрите на этого павлина! Это тот самый подлец, про которого я вам рассказывала! Тот, кто обещал жениться, кто заставил меня ждать два года, кто врал про любовь до гроба, а сам имел жену и ребенка в городе!
Толпа ахнула и придвинулась ближе.
— Ты думал, я забыла, Володя? — Людмила шагнула к нему, поигрывая тяпкой. — Думал, я не узнаю? А теперь послушайте, как этот «благородный» человек меня бросил!
Исповедь обманутой невесты
В наступившей тишине голос Людмилы звучал звонко и жестко. — Я была молодая, глупая. Поверила в сказку. Он возил меня по ресторанам, дарил подарки, пыль в глаза пускал. Сделал предложение на воздушном шаре! Кольцо подарил, говорил — фамильное. А потом началось... То у него бабушка умерла — свадьбу переносим. То бизнес-партнеры подвели. То ногу сломал!
Она ткнула тяпкой в сторону Владимира, тот отшатнулся. — Помнишь, как ты мне звонил перед свадьбой? «Любимая, я танцевал и сломал ногу в трех местах! Лежу в больнице, собирают по кусочкам!». Я рыдала, места себе не находила, хотела ехать утку за ним выносить! А мне добрая душа, его секретарша, глаза открыла. Сказала: «Дура ты, Люда. У него жена, сын растет, а тебе он сказки рассказывает, потому что ты удобная и молодая».
Артём смотрел на отца с ужасом. Он помнил то время. Ему было лет пять. Отец тогда часто «ездил в командировки». — Я не поверила сначала, — продолжала Людмила, и по её щекам текли слезы. — Поехала по адресу, который мне дали. Врываюсь в квартиру, а там... Сидит наш «инвалид» за столом, обеими ногами пол топчет, здоров как бык, и жену с сыном пирогами кормит!
Владимир Тимофеевич готов был провалиться сквозь землю. — Я тогда скандал устроила, всё его жене рассказала. Меня охрана вытолкала. Я вернулась в деревню опозоренная, беременная! Все пальцем тыкали! От нервов ребенка потеряла... — голос её дрогнул. — А потом Мишу встретила. Он меня, порченую, с разбитым сердцем, подобрал, отогрел. И Анжела у нас родилась.
Она перевела дух и с презрением посмотрела на олигарха. — А теперь ты приперся в мой дом? К моей дочери? К моему зятю? Убирайся! Чтобы духу твоего здесь не было!
Финал: Осколки на асфальте
— Папа... это правда? — тихо спросил Артём. Владимир попытался выпрямиться, собрать остатки былого величия. — Сынок, это было давно... Я был молод, запутался... Ты не понимаешь, это жизнь... Я приехал к тебе с деловым предложением! Я хотел переписать на тебя...
— Замолчи, — оборвал его Артём. — Ты не запутался. Ты просто подлец. Ты предал маму. Ты предал Людмилу. Ты предал своего нерожденного ребенка. А теперь ты приехал, потому что у тебя проблемы, верно? Я слышал про проверки. Ты хотел использовать меня как "сливной бачок" для своих грязных активов?
Владимир молчал. Крыть было нечем. — Мне не нужны твои деньги, — отчеканил Артём. — И твоя помощь не нужна. У меня есть семья. Настоящая. А ты... ты беден, отец. У тебя ничего нет, кроме страха.
— Вон отсюда! — гаркнул Михаил Иванович, выходя вперед и закрывая собой семью. — А ну, бабы, гони его! — крикнула Людмила.
В сторону Владимира полетел первый ком земли. Потом кто-то кинул гнилое яблоко. Он в панике нырнул в машину. — Вы пожалеете! Вы все сгниете здесь! — визжал он, заводя мотор.
Людмила, не помня себя от ярости, размахнулась и со всей силы опустила тяпку на капот «Майбаха». Металл жалобно хрустнул, оставив глубокую вмятину. — Это тебе за «фамильное кольцо»! — крикнула она. Второй удар пришелся по лобовому стеклу. Оно покрылось сеткой трещин и осыпалось внутрь салона бриллиантовой крошкой.
Владимир ударил по газам. Роскошный автомобиль, побитый, грязный, с разбитым стеклом, виляя, помчался прочь под улюлюканье всей деревни и лай собак.
Эпилог
Судьба догнала Владимира Тимофеевича быстро и жестко. Спрятать активы он не успел. Налоговая проверка вскрыла хищения на миллиарды. Чтобы избежать реального тюремного срока, ему пришлось пойти на сделку со следствием и отдать всё: бизнес, особняк, счета, коллекцию часов. От него отвернулись все «друзья», как только запах денег выветрился.
Сегодня он живет в маленькой «однушке» на окраине, той самой, которую когда-то снимал для тайных свиданий. Живет на скромную пенсию. Иногда, сидя на лавочке у подъезда в дешевом спортивном костюме, он рассказывает соседям, что его сын — крупный бизнесмен, владелец курорта. Но ему никто не верит, считая эти рассказы бредом одинокого старика.
А в Хомяково процветает жизнь. Артём расширил базу отдыха, построил тот самый горнолыжный спуск. Анжела родила четвертого. Людмила Ивановна души не чает в зяте, хотя иногда в шутку грозится «взяться за тяпку», если он будет обижать её дочь. Но тяпка теперь используется только по назначению — для прополки цветов в их большом, шумном и счастливом саду, куда вход предателям закрыт навсегда.
Как вы считаете, справедливо ли поступил Артём, отказавшись помочь отцу в трудную минуту? Или предательство такого масштаба не имеет срока давности? Пишите свое мнение в комментариях!