С самого детства Павел Сергеевич Воронцов грезил о писательской стезе. Не просто о литературе, а именно о фантастике — жанре, который позволял заглянуть за горизонт, представить, каким станет мир через десятилетия. Ему хотелось не просто сочинять, а предвидеть, подобно Жюлю Верну: космические экспедиции, прорывы в науке, удивительные технологии, которые изменят жизнь.
Атмосфера тех лет подогревала его мечты: совсем недавно человечество сделало решительный шаг в космос, а на днях все газеты пестрели заголовками об исторической стыковке советского и американского кораблей на орбите.
Такие события только подстёгивали воображение Паши, который только-только получил диплом провинциального политеха. Он чувствовал, что пора браться за перо и создавать, выдумывать, предсказывать.
Рисовались радужные перспективы: сначала публикация в областном альманахе, затем — в солидных журналах вроде «Науки и жизни», а там и до собственной книги рукой подать. Паша уже видел себя с толстым журналом в руках, вдыхающим терпкий запах типографской краски. На обложке значится: Павел Воронцов. А может, взять псевдоним? Что-нибудь звучное...
Реальность, однако, приготовила совсем иной сценарий.
Полгода минуло с тех пор, как он отправил свои рассказы в редакцию одного журнала. Ответа не было. Тогда, проявив юношескую горячность, Паша взял на заводе отгул и решил сам наведаться в редакцию — выяснить, в чём дело.
В приёмной его встретила секретарша — женщина, чей наряд явно пытался подражать московской моде, но выглядел провинциально. Она преградила путь.
— Молодой человек, если редактор не соизволил вам ответить, значит, ваша рукопись не представляет интереса.
— Но почему? — попытался возразить Паша.
— «Почему»? — переспросила секретарша. — Мы не обязаны рецензировать каждый присланный опус.
Студенческая закалка не прошла даром: Паша умел добиваться своего. К вечеру он всё-таки прорвался в кабинет редактора. Пожилой мужчина, с виду уставший и немного брюзгливый, окинул его снисходительным взглядом и, к удивлению, уделил несколько минут.
Редактор полистал какие-то бумаги, хмыкнул.
— Воронцов... Фамилия знакомая. И о чём же вы пишете, молодой человек?
— О космосе, — с готовностью отозвался Паша.
— Минуточку. — Редактор поднялся, подошёл к шкафу, набитому папками, и, бормоча себе под нос: «Боже, какая банальность», принялся перебирать их. — Воронцов П. С. «Индустриализация на орбите»... Так.
— Да, это я, — голос Паши дрогнул от волнения, когда он узнал свои листки, исписанные убористым почерком. Редактор мельком взглянул на титульный лист и издал неопределённый звук.
— Но вы только вдумайтесь, что вы здесь понаписали, — редактор потряс листками. — Китайский космонавт выходит в открытый космос...
— Китайская женщина-тайконавт, — поправил его Паша.
— Какая ещё «тайконавт»? — нахмурился редактор.
— От китайского слова «космос», — торопливо объяснил молодой автор. — Термин такой.
Редактор поморщился, как от зубной боли.
— Послушайте, фантазия у вас, конечно, бьёт ключом. Я бы ещё поверил, если б ваша героиня оказалась чернокожей учительницей из Америки. Но китаянка в космосе! Вы слышали анекдот? Китай вывел свой первый спутник на орбиту, и четыре миллиона китайцев заработали грыжу! — Редактор рассмеялся собственной остроте, но Паша даже не улыбнулся.
— А вот второй рассказ, — редактор достал ещё одну папку. — Тоже космос. Спутники какие-то.
— Да, — подтвердил Паша уже с вызовом. — Одна ракета выводит на орбиту сразу двадцать четыре спутника. Создаётся орбитальная группировка.
— И какого же, по-вашему, размера должна быть ракета, чтобы вместить столько аппаратов? — перебил его редактор.
— Обычного размера. Спутники будут миниатюрными.
— Но в спутнике должно быть оборудование, электроника...
— Это будет отечественная микроэлектроника, — вставил Паша.
— Микросхема с шестнадцатью ножками и двумя ручками для переноски, — съязвил редактор.
— Но это же фантастика! — не выдержал Паша, чувствуя, как закипает.
Редактор посерьёзнел, отложил рукописи в сторону и твёрдо произнёс:
— Молодой человек, пишите о том, что знаете. А эту... фантастику... мы публиковать не станем.
После этой неудачи Паша решил подойти к делу серьёзнее. Следующие рассказы он уже не писал от руки — оставаясь после смены в цехе, печатал их на допотопной машинке. Отправил бандероль с уведомлением и терпеливо ждал. Прошёл почти год. Наконец пришёл ответ — казённая отписка, не содержащая ничего, кроме общих фраз.
Терпение лопнуло. Паша снова взял отгул и отправился в редакцию — на этот раз без лишних церемоний. Миновал секретаршу, которая попыталась его задержать, и решительно вошёл в кабинет. Редактор поднял голову и сразу узнал посетителя.
— Присаживайтесь, Воронцов. — Редактор жестом указал на стул. — Ну, Павел, что на этот раз? Опять недовольны?
— Я последовал вашему совету, — твёрдо сказал Паша. — Никакого космоса. Всё максимально приближено к реальности, техническая часть расписана подробно.
Редактор порылся в столе, извлёк папку и пролистал.
— Быстро же вы... Рассказ «Фотохудожник». Герой снимает на телефон. На телефон! Я сперва решил, опечатка, но у вас везде так.
— И что не так? — нахмурился Паша.
— Павел, вы хоть немного знакомы с оптикой? — Редактор смерил его насмешливым взглядом. — Чтобы делать качественные снимки, нужен приличный объектив. А у вашего героя аппарат, с позволения сказать, в нагрудном кармане помещается. Куда там объективу? Фантастика — хорошо, но здравый смысл никто не отменял.
Не дожидаясь ответа, он вытащил из папки второй рассказ.
— И это тоже... Про портативный магнитофон в дужке очков и беспроводной наушник.
— Там техническая часть ещё подробней, — с вызовом сказал Паша.
— Да, я видел. Два листа сплошной теории: теорема Котельникова, частоты дискретизации... — Редактор пролистнул страницы. — Вот вы пишете: частотный диапазон от ста герц до пятнадцати килогерц. А слышимый диапазон, между прочим, от двадцати герц до двадцати килогерц. Неужели инженеры будущего не смогли сделать качественный проигрыватель?
— Но в рассказе это обосновано частотой дискретизации... — растерянно пробормотал Паша.
Редактор вздохнул, откинулся на спинку кресла и уже мягче, почти по-отечески, произнёс:
— Послушайте, Павел. Научная фантастика — явно не ваше амплуа. Попробуйте себя в другом жанре. Например, в социальной фантастике.
Перестройка набирала обороты, страна менялась на глазах, но Павлу было не до политики. Подрастала маленькая дочь, требовавшая внимания, и времени на творчество почти не оставалось. Однако он ухитрялся выкраивать минуты — во вторую смену, в цеховой конторке, где недавно появилась электрическая пишущая машинка «Ятрань». Она позволяла печатать сразу три экземпляра через копировальную бумагу — в три заклада, как тогда говорили. Паша, уже далеко не юный, но всё ещё полный надежд автор, решил последовать совету редактора.
Он засел за социальную фантастику. Мир, который он создавал, населяли странные существа: девочки с розовыми прядями, в рваных джинсах, и мальчики, которых от девочек было почти не отличить — ни внешне, ни по поведению.
Закончив цикл, он отправил рукопись тому же редактору, а через месяц, не дожидаясь ответа, снова явился лично. Старый литературный волк встретил его с неизменным скептицизмом.
— Да, я просмотрел ваш опус, — редактор постарел, но взгляд остался таким же насмешливым. — Вещь, скажу я вам, фантастическая. Фантастическая по своему несоответствию духу времени. Сейчас молодёжь рвётся к переменам, а у вас какие-то опустившиеся, странные девочки, нерешительные мальчики. Кто это станет читать? Сплошное упадничество. Нужно, чтобы девочки были сексапильными красотками, а мальчики — брутальными парнями в коже. И побольше политики, разоблачений — вот что сейчас востребовано.
— Послушайте, — перебил Павел, чувствуя, как закипает гнев. — Я описываю будущее, каким оно может быть, а не пороки сегодняшнего дня.
— В таком будущем никто не захочет жить, — отрезал редактор.
— А придётся! — выпалил Павел и, не прощаясь, вышел, с силой захлопнув дверь. Он поклялся себе, что больше никогда не возьмётся за фантастику.
Но, как говорится, не зарекайся.
Как-то в цех привезли новенькую «Электронику 60» с печатающим устройством. Павел не удержался, сел за дисплей и за один вечер набросал рассказ. В нём он описал систему электронных коммуникаций, где любой желающий мог выложить своё творение на всеобщее обозрение — без посредников, редакторов и цензуры.
Распечатал на жёлтой бумаге, прочитал и спрятал в стол. И снова дал себе зарок: больше никакой фантастики.
Годы летели незаметно. Павел Сергеевич вышел на пенсию, теперь его главная забота — маленький внук.
Однажды, перебирая старые бумаги в письменном столе, он наткнулся на пожелтевшие листки. Часть была исписана от руки, другие — отпечатаны на машинке, с бледным, местами стёршимся шрифтом третьего заклада. Павел Сергеевич вгляделся в текст и улыбнулся: «А ведь интересно написано... Старомодно, конечно, но с огоньком». И вдруг до него дошло: это же его собственные рассказы! Те самые, что он сочинял много лет назад. Он даже не сразу узнал их — так давно это было. «И ничего, вполне читабельно, — подумал он. — Сейчас и не такое печатают. А чем чёрт не шутит?»
Однако выяснилось, что в наши дни рукописи на бумаге уже не котируются. Пришлось Павлу Сергеевичу осваивать компьютер: он терпеливо перепечатывал свои старые тексты, заодно исправляя опечатки и корявые обороты.
Зато отправлять рассказы по электронной почте оказалось проще простого: нажал пару клавиш — и готово. Бесплатно, быстро. И ответ не заставил себя ждать.
Но ответ был до обидного знакомым. «Ваши рассказы написаны неплохим языком, в духе советской фантастики, однако сюжеты банальны, а попытки предсказать будущее наивны и явно основаны на постзнании. Приём с выдачей современных реалий за прогнозы сорокалетней давности, безусловно, оригинален, но смысловой нагрузки не несёт». Дальше Павел Сергеевич читать не стал.
Он отложил письмо и задумался. Ведь его рассказы — это не «якобы предсказания», а самые настоящие пророчества! Он угадал всё: и китаянку-тайконавта в открытом космосе, и камеру в мобильном телефоне, и нынешнюю моду с её бесполыми подростками. А они пишут — «не несёт смысловой нагрузки».
В отчаянии он схватился за голову. И тут его осенило: а что, если всё это сбылось именно потому, что он когда-то об этом написал? Выходит, его рассказы обладают магическим свойством — предсказывать будущее, делая его реальностью?
Ошеломлённый, он выдвинул ящик стола и достал последний рассказ — тот, что был напечатан на «Электронике 60». Он тоже сбылся: теперь все печатают на компьютерах. Но главное пророчество — о том, что можно будет публиковаться напрямую, без редакторов и издательств, — уже сбылось благодаря интернету. И Павел Сергеевич решил воспользоваться этим.
Он пододвинулся к монитору, положил руки на клавиатуру. Волшебной палочки у него нет, зато есть клавиатура, и каждое его слово теперь обретает силу пророчества.
Глаза его вспыхнули решимостью. Хрустнув пальцами, он приготовился печатать.