— Галина Степановна, я больше не могу! Заберите свою маму обратно! — голос Лидии дрожал от напряжения.
Свекровь молчала на другом конце провода. Лида представила, как та поджимает губы и качает головой.
— Лидочка, но мы же договаривались...
Договаривались. Месяц назад все начиналось совсем по-другому.
Лида стояла у окна и смотрела, как весенний дождь барабанит по стеклу. Максим возился на кухне, готовя ужин. Обычный будний вечер в их небольшой двухкомнатной квартире.
Раздался звонок в дверь.
На пороге стояла свекровь Галина Степановна с огромной сумкой и растерянной пожилой женщиной.
— Лидочка, Максимушка! — защебетала свекровь. — Познакомьтесь, это Евдокия Тихоновна, моя мама. Бабуля, это мои дети!
Лида растерянно пожала хрупкую руку старушки. Та смотрела испуганно и виновато.
— Проходите, конечно, — пробормотала Лида.
За чаем выяснилась причина визита.
— Понимаете, детки, — начала Галина Степановна, — у мамы квартиру затопило. Соседи сверху трубу прорвали. Там вообще жить нельзя сейчас! Ремонт минимум месяц. А ей где-то быть надо!
— Мам, но у вас же трехкомнатная квартира, — осторожно начал Максим.
— Максимушка! — всплеснула руками свекровь. — Да у меня же Женька с семьей живет! Ты же знаешь, они с Танькой разошлись, вот он ко мне и переехал. С дочкой. Там и так тесно! А бабуля тихонькая, вы ее и не заметите! Всего на месяц! Ну пожалуйста!
Лида посмотрела на мужа. Максим растерянно пожал плечами. Евдокия Тихоновна сидела, сложив руки на коленях, и смотрела в пол.
— Хорошо, — выдохнула Лида. — На месяц так на месяц.
Она тогда искренне верила в этот срок.
Первая неделя прошла тихо. Евдокия Тихоновна действительно была незаметной. Вставала рано, тихонько пила чай на кухне и уходила в комнату. Не шумела, не встревала.
Лида даже порадовалась, что согласилась.
На восьмой день старушка робко постучала к Лиде на кухню.
— Лидочка, деточка, можно я супчик сварю? Я быстро, вы и не заметите!
— Конечно, Евдокия Тихоновна! Варите, что вы!
Суп получился вкусным. Лида даже похвалила. Старушка расцвела от комплимента.
На следующий день она уже готовила борщ. Потом котлеты. Потом пироги.
— Деточка, а почему у тебя сковородки такие маленькие? Вот я принесу свои, удобнее будет!
— Деточка, а где у тебя дуршлаг? Такой неудобный! Я свой возьму!
— Лидочка, миленькая, а соль у вас какая-то странная! Я куплю нормальную!
Через две недели на кухне хозяйничала уже не Лида. Евдокия Тихоновна вставала раньше всех, занимала плиту и готовила, готовила, готовила.
— Максим, поговори с бабушкой, — попросила Лида. — Я же сама готовлю обычно. Мне неудобно!
— Лид, ну она же хочет помочь! Старается! — Максим жевал очередной пирожок. — И вкусно же!
— Дело не во вкусе!
Но Максим уже не слушал, увлекшись телефоном.
На третьей неделе Евдокия Тихоновна взялась за уборку.
Лида пришла с работы и обомлела. Вся квартира сверкала чистотой. Но не той чистотой, к которой она привыкла. Все было переставлено. Книги на полках стояли по цвету. Посуда в шкафах поменялась местами.
— Евдокия Тихоновна, вы зачем все переставили?
— Деточка, так же удобнее! Я навела порядочек!
— Но мне было удобно по-другому!
— Привыкнешь, миленькая! Это же правильнее так!
Лида сжала кулаки. Она чувствовала, как закипает внутри, но сдержалась. Старушка же добра хотела.
А потом начались советы.
— Лидочка, деточка, ты бы макароны другие покупала! Эти невкусные!
— Максимушка, сынок, ты бы брюки погладил! Что ты мятый ходишь!
— Деточки, а почему вы телевизор так поздно смотрите? Нужно раньше ложиться!
— Лидочка, а хлеб ты неправильно режешь! Вот смотри, как надо!
Каждый день, каждый час. Комментарии, замечания, советы.
Лида держалась. Она понимала, что старушка не со зла. Просто привыкла по-своему. Просто хочет быть полезной. Но терпение таяло, как мартовский снег.
Через месяц позвонила Галина Степановна.
— Лидочка, деточка, как вы там? Как мама?
— Галина Степановна, месяц же прошел! Когда забираете?
— А-а-а... Лидочка, понимаешь, там еще не закончили! Еще недельки две нужно!
— Но вы же говорили месяц!
— Ну что поделаешь, строители задерживают! Потерпите еще чуть-чуть!
Две недели превратились в месяц. Потом в полтора.
Евдокия Тихоновна освоилась окончательно. Она уже командовала на кухне, как генерал на плацу. Раздавала указания, критиковала, переделывала.
— Лидочка, ты суп пересолила!
— Максим, ты рубашку не на ту вешалку повесил!
— Детки, вы зря окно открыли! Простудитесь!
Лида просыпалась утром и понимала, что это не ее дом. Ее вещи, ее мебель, но не ее пространство.
Она не могла спокойно выпить кофе на кухне. Евдокия Тихоновна уже там, варит кашу, которую Лида не ест. Переставляет чашки, которые Лида уже расставила.
Она не могла отдохнуть после работы. Старушка обязательно заглянет с очередным вопросом или советом.
Она не могла просто существовать в собственной квартире.
— Максим, мы должны что-то решить! — Лида не выдержала однажды вечером. — Твоя бабушка живет у нас уже два месяца! Два!
— Лид, ну что я могу сделать? Ремонт же еще не закончен!
— А ты звонил узнавать?
Максим замялся.
— Нет...
— Позвони! Прямо сейчас!
Максим нехотя набрал номер матери. Разговор был коротким.
— Мам говорит, еще месяц примерно, — сообщил он.
— Месяц?! Максим, это невыносимо!
— Лида, успокойся! Бабуля же тихая, непьющая! Помогает по хозяйству! Другие бы радовались!
— Другие пусть радуются! А я хочу жить в своем доме, как мне удобно!
— Ты эгоистка! — вдруг вспылил Максим. — Старенькой женщине помочь не можешь!
Лида онемела. Она смотрела на мужа и не узнавала его.
— Я помогаю уже два месяца, — тихо произнесла она. — Но у моего терпения тоже есть предел.
На следующий день Лида позвонила свекрови сама.
— Галина Степановна, скажите честно, когда заканчивается ремонт?
— Ой, Лидочка, ну ты же знаешь этих строителей...
— Галина Степановна, я хочу конкретную дату!
Пауза.
— Лидочка, ты что, недовольна? Мама же тебе помогает!
— Я недовольна тем, что вы обманули! Говорили месяц! Прошло два!
— Ну извини, обстоятельства! Что я могу поделать?
— Вы можете забрать маму к себе! У вас трехкомнатная квартира!
— Лидочка, я же объясняла! У меня Женька с Дашкой! Места нет!
— А у нас двухкомнатная! И нам места хватает еще меньше!
— Лидочка, не буди лихо! Мама моя привыкла уже у вас! И вам помогает! Чего тебе не нравится?
— Мне не нравится, что я не могу спокойно жить в своем доме!
— Ой, какая ты нервная! Максим жаловался, что ты в последнее время злая стала! Так это из-за работы, наверное! Отдохнуть тебе надо!
Лида положила трубку. Руки дрожали.
Она поняла. Поняла, что это не временно. Что свекровь и не собирается забирать мать обратно. Что ее просто используют.
Вечером она поговорила с Максимом.
— Твоя мама не заберет бабушку, — сказала она прямо.
— Почему ты так решила?
— Потому что она откровенно призналась! Ей удобно, чтобы бабушка была у нас!
— Лид, ну подумаешь! Зато она нам помогает!
— Мне не нужна такая помощь! Мне нужно мое пространство!
— Ты невыносима! — Максим встал. — Старенькую женщину пожалеть не можешь! Хочешь на улицу выставить?
— Я хочу, чтобы она жила там, где ей место! У дочери!
— У матери места нет!
— Врет она! Место есть! Просто не хочет напрягаться!
— Хватит! — рявкнул Максим. — Бабушка остается! И точка!
Он ушел в комнату и хлопнул дверью.
Лида села на кухне и заплакала. Тихо, чтобы не услышали. Она чувствовала себя чужой в собственном доме.
Утром она проснулась с четким планом.
Она позвонила Галине Степановне.
— Галина Степановна, я больше не могу! Заберите свою маму обратно!
— Лидочка, но мы же договаривались...
— Договаривались на месяц! Прошло два с половиной! Я устала!
— Лидочка, успокойся! Ты просто перенервничала!
— Я не перенервничала! Я требую забрать вашу маму! Сегодня!
— Лида, ты понимаешь, что говоришь? Ты выгоняешь старенькую беспомощную женщину?
— Я не выгоняю! Я прошу вас выполнить свое обещание!
— У меня нет возможности!
— Тогда найдите! Или я сама отвезу Евдокию Тихоновну к вам!
— Ты не посмеешь!
— Посмею! Сегодня вечером я приеду с вашей мамой! Будьте дома!
Лида отключила телефон. Сердце колотилось, но она чувствовала облегчение.
Вечером она спокойно объяснила Евдокии Тихоновне.
— Евдокия Тихоновна, ваша дочь скучает без вас! Давайте я отвезу вас к ней! Соберитесь, пожалуйста!
Старушка растерялась, но послушно начала собирать вещи.
Максим вернулся с работы и застал их за сборами.
— Лида, что происходит?
— Я везу бабушку к твоей маме!
— Ты с ума сошла?
— Нет, я пришла в себя! Я два с половиной месяца терпела! Хватит!
— Лида, не делай этого!
— Максим, либо я, либо бабушка! Выбирай!
Максим побледнел.
— Ты ставишь ультиматум?
— Именно! Я устала быть чужой в своем доме! Устала от советов, критики и вмешательства! Если тебе важнее бабушка, скажи прямо!
Максим молчал.
— Тогда не мешай, — твердо сказала Лида.
Она помогла Евдокии Тихоновне донести вещи до машины. Старушка всю дорогу всхлипывала, но Лида была непреклонна.
У подъезда свекрови их встретила разъяренная Галина Степановна.
— Как ты посмела!
— Посмела! — Лида вышла из машины. — Вы обещали месяц! Прошло два с половиной! Я выполнила свое обещание! Теперь ваша очередь!
— У меня нет места!
— Найдите! Отправьте сына на съемную квартиру! Или сами переезжайте! Мне все равно! Но я больше не буду терпеть!
Лида развернулась и села в машину.
— Лида! — крикнула свекровь. — Ты пожалеешь!
— Нет, — спокойно ответила Лида. — Я уже пожалела, что согласилась тогда! Теперь больше не буду!
Она уехала, не оглядываясь.
Дома Максим встретил ее молчанием. Они не разговаривали весь вечер.
На следующий день он вдруг сказал:
— Мама нашла Женьке комнату в аренду. Бабуля переезжает к ней через три дня.
Лида кивнула.
— Лид, ты была права, — тихо добавил Максим. — Прости. Я не понимал, как тебе было тяжело.
— Максим, я не против помогать родственникам, — сказала Лида. — Но не за счет нашего счастья. Не за счет нашего дома. И не тогда, когда нами манипулируют.
Максим обнял ее.
— Больше такого не повторится. Обещаю.
Лида вздохнула с облегчением. Она отстояла свои границы. И это было правильно.
Через неделю Галина Степановна позвонила.
— Лидочка, ты не права была!
— Я поступила правильно, — спокойно ответила Лида.
— Ты жестокая!
— Нет, я просто умею говорить нет. И буду говорить, когда понадобится.
Она положила трубку и улыбнулась. В квартире было тихо. Ее чашка стояла там, где она ее поставила. Ее вещи были на своих местах. Ее дом снова был ее домом.
И это было лучшее чувство на свете.