Предыдущая часть:
Полина слушала с интересом, но, как показалось Варе, слишком уж спокойно. Ни тени осуждения или подозрения. На какое-то мгновение Варя даже усомнилась в своих выводах. Но сомнения развеялись спустя пару дней, когда она случайно застала мужа за странным занятием. Зайдя в спальню, она увидела, как Миша, сопя и бормоча что-то под нос, пытается приподнять тяжёлый матрас и явно что-то ищет под ним.
Варя бесшумно отступила за угол и замерла, наблюдая. Сомнений больше не осталось.
«Она ему всё рассказала», — пронеслось в голове, и сердце сжалось в ледяной комок. Её предали два самых близких человека — муж и лучшая подруга.
Она сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони, оставляя болезненные следы.
— Зачем они так со мной? — беззвучно шептала она, чувствуя, как к горлу подкатывает ком. Находиться в одной квартире с этим человеком, который сейчас рылся в их постели в поисках несуществующих денег, было невыносимо. Но одна мысль вдруг полоснула особенно остро: «Интересно, а если бы деньги там правда лежали, он бы их украл у меня?»
Она бесшумно выскользнула из дома, решив пройтись пешком. Нужно было проветрить голову, успокоиться и понять, как жить дальше. Свежий воздух немного отрезвлял, но в голове по-прежнему был хаос.
А в это время Миша, перерыв весь матрас и ничего не найдя, с раздражением набрал Полину.
— Ты точно уверена, что деньги там? — спросил он грубо. — Я всё обыскал — пусто.
— Вот чёрт, — растерянно протянула Полина. — Ладно, я позже перезвоню.
Положив трубку, она всё поняла. Это была проверка, и она её с треском провалила. Варя раскусила их и просто-напросто подставила.
— Никогда бы не подумала, — бормотала Полина, шагая по кабинету. — Это же совсем не в её стиле — такие хитрости придумывать. Она лихорадочно соображала, что делать дальше. Если Варя расскажет Мише о её роли в этой истории — всё рухнет. От бывшей подруги нужно было срочно избавляться, и как можно скорее. И вскоре план созрел.
На следующий день Варя отрабатывала дневную смену. Дел было много, но она справлялась.
— Варя, зайди в тринадцатую, вымой там полы, и можешь быть свободна, — распорядилась старшая медсестра Светлана Сергеевна.
Варя кивнула и, быстро закончив с остальными делами, направилась в указанную палату. Там лежал тяжёлый пациент — молодой парень, который разбился на мотоцикле. Он был подключён к аппарату ИВЛ и до сих пор не приходил в сознание. Варя часто здесь убиралась и всегда мысленно желала ему скорейшего выздоровления, веря, что он обязательно очнётся.
Закончив с уборкой, она уже собиралась уходить, когда в коридоре её окликнул Андрей.
— Варь, не хочешь кофе выпить? — предложил он. — У меня как раз пятнадцать минут образовалось.
Варя, которая сегодня никуда не спешила, с радостью согласилась. Они устроились в небольшой комнате отдыха, но едва успели сделать пару глотков, как Андрея срочно вызвали на совещание.
— Прости, так неловко вышло, — виновато улыбнулся он. — Думал, побольше времени будет.
— Да ничего страшного, я всё понимаю, — отмахнулась Варя. — Работа есть работа.
Она допила кофе в одиночестве и направилась к выходу, но, проходя мимо тринадцатой палаты, услышала странный звук — прерывистый сигнал аппаратуры. Сердце ёкнуло. В том крыле лежали самые тяжёлые пациенты, и любая неполадка могла стоить жизни.
Она вбежала в палату и замерла в ужасе: пациент был отключён от аппарата искусственного дыхания. Провода безжизненно свисали вниз.
— Господи! — выдохнула Варя и, не теряя ни секунды, бросилась подсоединять всё обратно. Руки тряслись, но она справилась за считанные секунды. Сколько времени он провёл без поддержки, она не знала, и от этого становилось ещё страшнее. Могло быть уже слишком поздно.
— Андрей! Андрей, быстрее сюда! — закричала она, выбегая в коридор. — Тринадцатая палата!
Соколов, который ещё не успел уйти далеко, в два прыжка оказался рядом. Он залетел в палату и сразу склонился над парнем, проверяя пульс, дыхание, реакцию зрачков.
— Повезло, — наконец выдохнул он, выпрямляясь. — На его состоянии это не отразилось. Ты вовремя.
Варя, чувствуя, как ноги подкашиваются, медленно сползла по стене на пол. Никогда за все годы работы она так не переживала за чужую жизнь. Смерть она видела не раз, но каждый раз это было ударом.
— Кто-то из сотрудников допустил чудовищную халатность, — жёстко, ледяным тоном произнёс Андрей. — И я лично выясню, кто это был.
Варя вздрогнула, услышав этот стальной голос. Обычно мягкий и спокойный, сейчас он звучал как приговор. Андрей, когда дело касалось его пациентов, превращался в другого человека — беспощадного и принципиального.
— Пройди по палатам, проверь, все ли пациенты подключены, — повернулся он к ней, уже совладав с собой.
— Конечно, — ответила Варя, поднимаясь и направляясь в коридор.
Она обошла все палаты в отделении и, убедившись, что везде порядок, вернулась к Андрею.
— Всё в норме, — доложила она.
— Ну конечно, всё в норме, — ехидно подумала Полина, которая из-за угла наблюдала за этой суетой. — Пострадать должна была только ты, моя дорогая.
Это был её план. Она надеялась подставить бывшую подругу: за такое грубейшее нарушение, как отключение пациента от аппарата, Варю не просто уволили бы — её бы привлекли к ответственности. Но как назло, Варя и этот вездесущий врач оказались рядом и всё испортили. Полина раздражённо цокнула языком, развернулась на каблуках и направилась в свой кабинет. Ничего, она придумает что-нибудь ещё. Так просто она не сдастся.
Андрей, быстро разобравшись с неотложными делами, догнал Варю уже на выходе из больницы.
— Давай подвезу, — предложил он, открывая перед ней дверь своей машины. — Ты сама не своя.
Варя благодарно кивнула и села в салон.
— У меня до сих пор в ушах этот звук стоит, — призналась она, когда они тронулись. — Если бы я чуть позже пошла...
— Не бери так близко к сердцу, — спокойно ответил Андрей, мельком взглянув на неё. — Иначе с нашей работой нервов не хватит. Главное, что всё обошлось. И ты здесь ни при чём.
— Но кто-то же это сделал, — тихо сказала Варя, и в голове вдруг мелькнула страшная догадка. Она вспомнила, как Полина крутилась рядом последние дни, как странно она себя вела. Неужели она могла пойти на такое? Неужели её ненависть настолько сильна?
Варя усмехнулась про себя — в словах Андрея была чистая правда, но поделать с собой она ничего не могла.
— Легко сказать, — криво усмехнулась она. — Ничего не могу с собой поделать, — призналась она вслух. А про себя добавила: «Быстро привязываюсь к людям, потом сопереживаю им, словно родным. И в итоге сама же и страдаю».
Они проговорили всю дорогу — о работе, о жизни, о всякой всячине, и в какой-то момент Варя поймала себя на мысли, что ей совсем не хочется выходить из машины. В салоне было уютно и спокойно, а дома её ждали вечно недовольная свекровь и муж, с которым отношения сейчас накалились до предела.
— Ну, до завтра, — с едва уловимой грустью произнесла Варя, выбираясь наружу.
Андрей не тронулся с места сразу. Он проводил её взглядом до самого крыльца и только когда санитарка скрылась за дверью, тяжело вздохнул и нажал на педаль газа.
Узнав, что муж снова уехал в командировку, Варя почувствовала не разочарование — облегчение. Она всё ещё носила в себе знание о его связи с Полиной, но не спешила начинать тяжёлый разговор — нужно было сначала понять, как жить дальше и к чему этот разговор может привести.
— Воды-то мне хоть нальёшь? — раздался ядовитый голос свекрови из кухни. — Или тебе уже тяжело для меня стакан воды налить?
Варя вздохнула. В словах Нины Петровны сквозила обида, но невестка твёрдо решила больше не позволять собой помыкать.
— Не нужно видеть во мне врага, — спокойно сказала Варя, ставя перед женщиной стакан. — Я не отказываюсь вам помогать, но всему должны быть разумные пределы. Поймите и вы меня.
На следующий день Варя шла на работу с неожиданным для себя самой воодушевлением. Сегодня у них с Андреем снова совпадали смены, и эта мысль согревала изнутри, хотя она и не хотела себе в этом признаваться.
Полина, хоть и должна была отдыхать, всё же появилась в больнице — якобы за забытой зарядкой. Минуя своё крыло, она свернула к шкафчикам санитарок. Ей нужен был именно Варин. Ещё вчера, проходя мимо палаты, Полина слышала, как пожилая пациентка хвасталась соседкам семейной реликвией. Брошь этой крикливой старухи она приметила давно — та вечно тыкала ею всем в лицо. Тогда и созрел план мести.
Когда Варя вернулась с обеда на своё рабочее место, её уже ждали. Из коридора доносились громкие, истеричные крики.
— Да вы понимаете?! — голосила пожилая пациентка, размахивая руками. — Это же семейная реликвия, от бабушки! Как я теперь без неё жить буду?!
— Успокойтесь, пожалуйста, — пыталась увещевать её старшая медсестра Светлана Сергеевна. — Расскажите, где вы её в последний раз видели, мы обязательно поищем.
Но женщина не унималась, и когда в коридоре показалась Варя, она словно обезумела:
— Вот она! Это всё она! — палец пациентки упёрся прямо в санитарку. — После того как она убиралась в моей палате, брошь исчезла!
Варя замерла, непонимающе переводя взгляд с разъярённой женщины на старшую медсестру.
— Давайте без голословных обвинений, — строго осадила пациентку Светлана Сергеевна, но та уже закатила настоящую истерику.
На шум сбежались не только сотрудники, но и охрана с главным врачом Геннадием Викторовичем.
— Геннадий Викторович, я уверена, произошла какая-то ошибка, — заступилась за Варю начальница. — Максимова работает у нас давно, ни разу никаких нареканий не было, ответственный сотрудник.
— Я всё понимаю, Светлана Сергеевна, — сухо кивнул главврач. — Но оставлять без внимания такое заявление я не могу.
Варе приказали показать содержимое карманов и открыть шкафчик. Она чувствовала себя униженной, но подчинилась.
«Ладно, сейчас вы все передо мной извиняться будете», — мысленно повторяла она, позволяя охраннику обыскивать свои вещи.
— Эта брошь ваша? — осведомился охранник, извлекая из её сумки изящное украшение.
— Моя, конечно моя! — снова заверещала пациентка. — Вот же воровка!
Варя смотрела на брошь остекленевшими глазами, не в силах поверить. Она была в таком шоке, что не могла вымолвить ни слова.
Светлана Сергеевна посмотрела на неё с нескрываемым разочарованием и, ничего не сказав, просто развернулась и ушла. Этот молчаливый уход полоснул больнее любых слов. Варя всегда уважала эту женщину, и сейчас её молчание ранило особенно больно.
— Максимова, живо ко мне в кабинет! — ледяным тоном приказал главврач.
Варя, тяжело вздыхая, поплелась за ним, чувствуя себя приговорённой. В кабинете Геннадий Викторович устроил настоящий разнос, не позволяя ей вставить ни слова. Он говорил о репутации больницы, о недопустимости скандалов, о подорванном доверии — слова сыпались как град, не оставляя надежды на справедливость.
— Я не виновата, — едва сдерживая слёзы, произнесла Варя, когда он наконец замолчал. — Меня кто-то подставил.
Главврач только покачал головой, всем своим видом показывая, что эти оправдания звучат как жалкий детский лепет.
В этот момент в дверь постучали, и на пороге появился Андрей. Слухи в больнице разлетались мгновенно, и он уже знал, что случилось.
— Геннадий Викторович, послушайте, — на одном дыхании выпалил Соколов. — Я ручаюсь за эту женщину головой. Она никогда в жизни не взяла бы чужого. Поверьте мне, пожалуйста.
Но даже его безупречная репутация не смогла спасти Варю от увольнения. Приказ был подписан тут же.
Выходя из кабинета, Варя почувствовала, как ноги подкашиваются. Она прижалась лбом к холодной стене коридора и беззвучно заплакала — слёзы текли сами собой от чудовищной несправедливости.
Андрей стоял за её спиной, и его рука замерла в воздухе, так и не решившись коснуться её плеча. «У неё есть муж, — приказал он себе. — Ты должен соблюдать субординацию». Он откашлялся, давая о себе знать.
— Варь, попробуй успокоиться, — мягко заговорил он. — Если ты знаешь, что не виновата, нужно искать способ это доказать.
Но она понимала, что это практически невозможно.
— Оставь меня, пожалуйста, — попросила Варя, закрывая лицо руками.
Андрею ничего не оставалось, кроме как подчиниться, хотя сердце разрывалось от желания остаться и помочь.
Продолжение :