Говорят, в китайском языке существует сто пять слов для описания стыда — это целый гербарий из колючих чувств, где каждый листок имеет свой оттенок покрасневшей кожи.
И в этих ста пяти словах зашифрованы разные способы того, как наше «Сверх-Я» набрасывает на нас свою сеть из «А что подумают люди?», загоняя по колено в море чужого мнения, в котором уже трепыхается: «Я-которое-ляпнуло-глупость-в-2013-м»; бьет хвостом «Я-которое-споткнулось-на-ровном-месте»; и плавниками судорожно шевелит «Я-в-шортах-на-минус-десять-баллов»….
Стыд — это блюдо, которое мы готовим сами из исключительно просроченных продуктов собственной биографии. Главный ингредиент — столетней давности «ляп», приправляем свежим «неловким молчанием», добавляем щепотку «криво наложенного макияжа», поливаем соусом из «нелепого танца на корпоративе»… и жуем это потом до тошноты, пока наше «Сверх-Я» довольно перебирает улов, приговаривая: «О, какой жирный экземпляр неловкости!»
Знаете, есть два великих чувства-вредителя, которые мы постоянно путаем: Вина и Стыд. Вина связана с «Я-идеалом» и конкретным поступком. Это конфликт между тем, что ты сделал, и твоими моральными нормами. Вину можно «искупить» — принести извинения, исправить ошибку и восстановить связи. Например, ты случайно наступил коту на хвост, и тебе плохо от того, что ты обидел кота. Но можно извиниться перед котом, погладить его, поиграть с ним, дать ему вкусняшку и, глядишь, инцидент будет исчерпан.
А стыд — это когда ты наступил коту на хвост, посмотрел на кота, потом на себя и понял: «Боже, какой же я ужасный человек, который обижает котов. Я — ничтожество». Стыд возникает там, где реальное «Я» спотыкается о порог «Я-Идеала». Сначала идет смущение — это такая разминка. Лицо заливается краской в тот момент, когда капилляры бьют социально детерминированную чечетку, сердце колотится, ты глупо хихикаешь и чувствуешь себя по-идиотски. Затем смущение углубляется в полноценный стыд, и ты будто внезапно обнаруживаешь себя голым на сцене под дождем чужих взглядов, где зрители — это вся твоя семья до седьмого колена, друзья, коллеги и не «просто знакомые».
Сто пять китайских слов для стыда — это сто пять способов, которыми гнев, обращенный внутрь тебя самого, может разорвать изнутри сосуды твоей идентичности. Когда мы стыдимся, мы выбираем конкретный нож — стыд за бедность, стыд за неловкий жест, стыд за то, что наши желания оказались слишком громкими и т.д, и вырезаем из себя целые куски чего-то живого, оставляя лишь какой-то силуэт. Мы начинаем приглушать голос, прятать руки, уменьшать шаги, чтобы занимать меньше места в мире, который нас об этом не просит.
Стыд бьет в самый центр тебя ощущением глобального дефекта самости и страхом «быть увиденным» в своей неполноценности. И он не знает прощения, потому что невозможно извиниться за то, что ты существуешь. Он как тот авангардный художник, который живет у тебя в голове и рисует твою жизнь исключительно в жанре «ню» и сюрреализма, подбирая самые неудачные позы и ситуации. Только ты расслабился, а он уже намалевал и выставил на самом видном месте в галерее твоего сознания шедевр под названием «Я иду по улице со сломанной молнией на ширинке, а сзади оркестр…». И все твои внутренние критики столпились вокруг, цокают языками и неодобрительно качают головами…
Знаете, иногда я думаю, что стыд — это налог, который наше «Сверх-Я»собирает с нас за право быть несовершенными среди совершенных. Но хорошая новость в том, что стыд — это всего лишь попытка гения внутри нас нарисовать нас такими, какими мы боимся стать, забывая, что «модель» имеет право встать и уйти в любой момент. И если китайский язык насчитывает сто пять слов для описания стыда, то в русском языке есть как минимум одно волшебное слово, которое лечит всё, — «да пошло оно …»
Ольга Караванова
Клинический психолог