Утро на даче началось с того, что солнечный свет пробился сквозь неплотно задернутые шторы и упал прямо на лицо маленького Мити.
Мальчик, которому только пошел четвертый месяц, недовольно сморщил носик, пару раз чмокнул во сне губами и через минуту огласил комнату требовательным криком.
Аня, спавшая чутко, мгновенно вскочила, словно подброшенная пружиной. Тело ломило от неудобной позы: они с Денисом спали на раскладушке, уступив основную кровать свекру со свекровью, которые приехали накануне.
— Тише, маленький, тише... — забормотала она, прижимая сына к груди и перекладывая его к себе на кровать, чтобы покормить.
Митя жадно припал к груди, и в комнате снова воцарилась тишина. Аня смотрела в потолок и слушала утренние звуки дачного поселка.
Где-то лаяла собака, за стеной похрапывал свёкор, а на кухне уже звенела посудой Тамара Петровна.
Свекровь вставала рано, это было ее некоронованное правило «настоящей хозяйки».
— Ань, ты встала? — раздался шепот Дениса. Он уже натягивал джинсы. — Я в душ, пока вода есть.
— Угу, — кивнула она, не отрывая взгляда от затылка сына.
Через полчаса Аня вышла на кухню. Митя, сытый и довольный, лежал в шезлонге рядом со столом и рассматривал свои кулачки.
Тамара Петровна, дородная женщина с аккуратной завивкой, колдовала у плиты. Запах наваристого борща смешивался с ароматом свежей зелени.
— Доброе утро, Тамара Петровна, — поздоровалась Аня, чувствуя привычную неловкость.
— Доброе, Анечка, доброе, — пропела свекровь, не оборачиваясь. — Ты будешь есть? Вон там каша в тарелке. Я Денису уже положила.
— Спасибо.
Аня села за стол, наблюдая за спиной свекрови. Тамара Петровна варила борщ, как заправский повар: сначала зажарка, потом свекла отдельно, бульон наваристый.
Она двигалась по кухне уверенно, по-хозяйски. Аня чувствовала себя здесь гостьей.
Дача принадлежала родителям мужа, и хотя они с Денисом приезжали сюда каждые выходные, ощущения своего дома не возникало.
— Ну что, планы на сегодня? — спросил Денис, выходя из душа, свежий и пахнущий гелем для душа.
— Я хотела в город съездить, — осторожно начала Аня. — Нам в поликлинику во вторник, а у Мити закончилась зеленая паста от сыпи. Нужно в аптеку, и заодно можно было бы заехать в гипермаркет, закупить продуктов на неделю. А то мы тут с собой почти ничего не взяли.
— Ну да, надо, — согласился Денис, жуя кашу. — Давай вечером съездим, когда спадет жара.
— А может, прямо сейчас? — предложила Аня, бросив взгляд на свекровь. — Пока не жарко. Туда-обратно часа два, не больше.
— А Митя? — Денис нахмурился.
— Так Тамара Петровна здесь, — как можно спокойнее сказала Аня. — Мы его оставим. Я покормлю сына прямо перед выездом, бутылочку сцеженного молока в холодильнике оставлю, на всякий случай. Но я думаю, часа два он спокойно выдержит.
Тамара Петровна, услышав свое имя, слегка напрягла спину, но продолжала мешать борщ, делая вид, что поглощена процессом.
— Оставить? — переспросил Денис, и его голос приобрел металлические нотки. — Мама приехала отдохнуть, а не в няньках сидеть. Ань, мы для себя рожали, никто не обязан сидеть с нашим ребенком. Это наша ответственность.
Фразу — «мы для себя рожали» — она слышала уже раз двадцать. И каждый раз она звучала как приговор.
— Денис, я не говорю, что она обязана, — тихо, стараясь не сорваться, ответила Аня. — Я прошу помощи. Мы же ненадолго. Тамара Петровна, вам не тяжело будет два часа посидеть с Митей?
Свекровь наконец обернулась. Лицо ее выражало участие и легкую озабоченность.
— Ой, Анечка, да я, конечно, посижу, если надо, — начала она. — Но вы же знаете, я Мите не мать. Я могу и не угадать, чего он хочет. Вдруг расплачется? А у меня давление вчера опять подскочило...
— Вот видишь! — подхватил Денис, словно мать подтвердила его правоту. — Не надо никого напрягать. Хочешь в магазин — поедем все вместе. Посадим Митю в автолюльку, съездим.
— Всей толпой в гипермаркет? — удивилась Аня. — Денис, это же целая эпопея. Его доставать, переодевать, кормить в машине, если расплачется. Вместо двух часов мы проведем там полдня и устанем в три раза больше. Зачем?
— Затем, что это наш ребенок! — отрезал Денис. — И нечего перекладывать его на других.
Тамара Петровна, удовлетворенная таким поворотом, снова повернулась к плите.
— Ну а в местный магазин на двадцать минут можно отлучиться? — Аня предприняла последнюю попытку. — Я бы сбегала одна, пока Митя спит.
— А если он проснется, пока тебя нет? — парировал Денис. — Мама будет с ним возиться? Опять нехорошо.
— Но ведь она же его бабушка! — Аня повысила голос. — Она же не чужой человек!
— Бабушка, — спокойно подтвердила Тамара Петровна. — Но вы же родители. Денис правильно говорит. Мы свое отрастили, теперь ваша очередь. Я, между прочим, Дениса одна поднимала, без всяких нянек.
— Вы — одна? — Аня даже растерялась от такого заявления. Она знала, что Денису помогали и его бабушки, и свекор всегда был рядом.
— Ну, почти, — поправилась свекровь. — И ничего, вырос человек.
Разговор был окончен. Аня взяла Митю на руки и вышла на крыльцо, чтобы не расплакаться при них. Она смотрела на цветущий сад и думала о своей маме.
Вот Елена Васильевна никогда бы так не сказала. В прошлый вторник она специально отпросилась с работы на полдня, чтобы съездить с ними в поликлинику.
Аня тогда так боялась первой прививки, что руки тряслись. Мама держала Митю, показывала ему игрушки, отвлекала, а потом, когда они вернулись домой, сказала: «Иди, поспи часок. Я тут посижу, покараулю, вдруг температура поднимется».
И Аня проспала два часа, провалившись в сон как в бездну, впервые за долгое время.
А проснулась она от тихого маминого голоса: та разговаривала с Митей, рассказывала ему сказку, хотя он был еще слишком мал, чтобы понимать слова.
И мама работает по 12 часов, и у неё больное колено, которое всегда опухает к вечеру.
Несмотря на это, она все равно едет через полгорода, тащит с собой пакеты с гостинцами: то творожок домашний, то игрушку новую, то распашонки, которые сама перешила из старых вещей, потому что «в магазинах синтетика, а тут чистый лен».
А Тамара Петровна, по мнению Дениса, «очень много им помогает». Только как именно?
Аня пыталась вспомнить хоть один случай, когда свекровь осталась с Митей одна, чтобы у них с Денисом было время побыть вдвоем. Был только один раз.
Это случилось месяц назад. Денису нужно было срочно забрать запчасти для машины в городе, а Ане хотелось заехать в ТЦ, купить себе хоть какую-то одежду, потому что в старые джинсы она уже не влезала, а декретные платья были огромными.
Они решили оставить Митю с Тамарой Петровной на два часа. Аня сцедила бутылочку молока, расписала режим: «В 16:00 он обычно просыпается, вы его переоденете, поиграете минут 20, потом он начнет хныкать — это он устал. Вы его в кроватку, покачайте чуть-чуть, он уснет. Бутылочку давайте, только если я вдруг задержусь, но я не задержусь».
Свекровь кивала, улыбалась: «Да что ты меня учишь, я троих подняла». Они уехали.
Аня в ТЦ чувствовала себя неуютно, все время смотрела на телефон. Денис говорил: «Расслабься, нормально всё». Через час позвонила Тамара Петровна. Голос ее был взволнованным.
— Аня, он не ест из бутылочки! Плюется! И орет так, что у меня уши закладывает. Я уже и так, и сяк. Соску не берет.
— Попробуйте его укачать, — попросила Аня, чувствуя, как сердце уходит в пятки. — Мы уже выезжаем.
Когда они приехали, Митя, рыдая, лежал в коляске, которую Тамара Петровна катала по комнате. У самой свекрови был такой вид, будто она разгрузила вагон угля.
— Я вся мокрая, — пожаловалась она вошедшему с прогулки свекру. — Так устала сегодня. Думала, не справлюсь. Два часа с ним — как вечность.
Свёкор покряхтел, погладил жену по плечу. Аня схватила сына на руки и прижала к себе.
Митя мгновенно успокоился. Денис тогда стоял в дверях и молчал. Он всё слышал.
И вот теперь, глядя на цветущие яблони, Аня поняла, почему Денис так рьяно защищает мать от «обязанностей».
Потому что он знал: для его матери это, действительно, подвиг. И он не хотел, чтобы мама уставала.
Но для ее мамы это было не подвигом, а помощью, любовью. Вечером того же дня Аня решилась на серьезный разговор.
Митя уснул, свёкор смотрел телевизор в зале, а Тамара Петровна мыла посуду. Аня с Денисом вышли на веранду.
— Денис, нам нужно поговорить, — начала она.
— О чем? — мужчина листал ленту в телефоне.
— О помощи, о наших родителях...
Денис отложил телефон, готовый к обороне.
— Опять ты за своё? Мама устала сегодня, между прочим. Весь день на ногах, борщ варила. Вот это помощь. А ты только и хочешь, чтобы она с ребенком сидела.
Аня глубоко вздохнула.
— Помощь — это когда человек делает то, что нужно тебе. Мне не нужен борщ, Денис. Ну, вернее, борщ — это вкусно, спасибо большое Тамаре Петровне. Но у меня двое рук. Я могу сама сварить борщ, пока Митя спит в слинге. Мне не хватает другого. Мне не хватает времени побыть одной. Сходить в душ дольше пяти минут. Съездить по делам без мысли «лишь бы он не проснулся и не заорал».
— Так я же с тобой, — не понял Денис. — Я всегда могу с ним посидеть, пока ты в душе.
— Ты на работе, Денис. Ты приходишь в восемь вечера, уставший. И я не могу просить тебя сидеть с Митей каждый вечер, потому что ты тоже должен отдыхать. Но когда приезжает твоя мама, которая не работает, я думала, что смогу хотя бы пару часов выдохнуть. А вместо этого я должна стоять рядом «на подхвате», пока она варит свой борщ, и делать вид, что я отдыхаю.
— Не понимаю, — Денис нахмурился. — Ты не ценишь, что ли? Мама старается, готовит для нас.
— Я ценю, — Аня чувствовала, что начинает закипать. — Но давай посмотрим правде в глаза. Когда твоя мама остается с Митей одна, она устает так, что жалуется всем вокруг. А моя мама, у которой больное колено и 12-часовой рабочий день, приезжает и без вопросов сидит с ним, чтобы я поспала. И при этом моя мама никогда не говорит, что устала. Она говорит: «Иди, отдохни, я покараулю».
Денис молчал, переваривая информацию.
— Ты слышал тот разговор, месяц назад, — продолжила Аня. — Ты слышал, как твоя мама сказала, что «устала за день». Хотя весь день она делала что хотела, а с Митей была всего два часа. И ты после этого до сих пор считаешь, что она нам «много помогает»? А моя мама должна приезжать и помогать, потому что она «бабушка»? Твоя мама такая же бабушка!
— Моя мама старше, — нашелся Денис.
— На три года, — парировала Аня. — И она не работает, а моя работает. И у нее колено больное. Но она едет через полгорода, потому что я ее дочь, и она понимает, что мне тяжело. А твоя мама, прости, считает, что раз «мы для себя рожали», то теперь сами и должны выкручиваться. Но при этом она постоянно здесь, на даче, и её присутствие обязывает меня быть «хорошей невесткой» — улыбаться и не жаловаться.
— Ты несправедлива, — тихо сказал Денис.
— Я справедлива, — Аня покачала головой. — Я просто устала от двойных стандартов. Твоя мама может отдыхать, потому что она «устала», а моя мама должна вкалывать, потому что она «помогает». И твоя фраза «мы для себя рожали» работает только в одну сторону. Когда речь заходит о твоей маме — она не обязана. Когда о моей — она должна приезжать.
Денис молчал. В темноте веранды было плохо видно его лицо, но Аня чувствовала, что он злится, потому что она нарушила хрупкий семейный баланс, где его мама была идеальной, а все претензии — надуманными.
— Моя мама нас не бросает, — добавила Аня уже тише. — Она приезжает пару раз в месяц и реально берет Митю, дает мне поспать, сходить в поликлинику, просто выпить чай в одиночестве. И я ей за это бесконечно благодарна. А твоя мама… она хорошая, Денис. Но помогает так, как удобно ей, а не так, как нужно нам. И пока ты этого не поймешь, мы будем ссориться.
Она встала и ушла в дом, к Мите, оставив мужа одного на веранде. На следующий день Денис был задумчив.
Тамара Петровна снова хлопотала на кухне, пекла пирожки. Аня кормила Митю в комнате. После обеда, когда Митя уснул в коляске на улице, Денис подошел к жене.
— Ань, — сказал он негромко. — Давай съездим в гипермаркет. Вместе. Я сам посижу с Митей в машине, если что, или погуляю с ним возле ТЦ. А ты спокойно зайдешь, купишь всё, что нужно.
Аня удивленно подняла брови.
— А как же «мы для себя рожали»?
— Я подумал над твоими словами, — Денис отвел взгляд. — Ты права насчет мамы. И насчет твоей мамы тоже. Я как-то не задумывался… Просто привык, что она всегда есть. А ты одна, целыми днями. И моя мама… ну, она не умеет, наверное, с маленькими. Она больше по хозяйству. Но это не значит, что твоя мама должна надрываться.
— Спасибо, — тихо сказала Аня. — Правда, спасибо.
— И еще, — добавил Денис. — Я поговорю с мамой. Объясню ей, что если она приезжает, то помощь нужна именно с Митей. Хотя бы иногда. Чтобы ты могла отдохнуть. Ну, или чтобы мы могли уехать вдвоем.
Аня обняла его. Напряжение последних месяцев немного отпустило. Впереди было еще много разговоров и недопониманий.
Тамара Петровна вряд ли изменится в одночасье. Но главное — Денис наконец услышал ее.
Они ехали в машине по трассе, Митя мирно посапывал в автолюльке. За окнами проплывали поля и перелески.
— Слушай, — вдруг сказал Денис. — А давай в следующие выходные твою маму пригласим на дачу? Пусть приедет, отдохнет от своей работы. Мы шашлык сделаем, посидим. А с Митей вместе повозимся, всей семьей.
— Почему бы и нет. Думаю, что мама будет только рада. А свою маму ты позовешь?
— Я даже не знаю, стоит ли... если только она, действительно, будет как-то контактировать с нашим сыном... Мама все-таки бабушка тоже, а не чужая тетя.
— Я с тобой полностью согласна, — ответила молодая женщина.
Она улыбнулась, глядя на дорогу. Впервые за долгое время ей показалось, что они, действительно, одна семья.