Алина поправила кружевную бретельку и с сомнением оглядела себя в большое зеркало шкафа-купе.
Комплект бордового белья, купленный на распродаже в прошлом месяце, она берегла именно для этого вечера.
Четырнадцатое февраля, День всех влюбленных. Для них с Игорем это был не просто очередной праздник в календаре, а маленькая годовщина — ровно три года назад, в этот же день, он пригласил её на первое свидание.
— Ну как? — крикнула она в сторону приоткрытой двери спальни, крутанувшись перед зеркалом. Тонкое кружево приятно холодило кожу.
Со стороны гостиной послышался шум отодвигаемого стула и быстрые шаги. Игорь появился в дверном проеме с бутылкой шампанского в одной руке и штопором в другой. Его лицо расплылось в одобрительной улыбке.
— Вау, — только и выдохнул он, присвистнув. — Лин, ты чего это? У нас ужин или я что-то пропустил?
— Это сюрприз, — Алина кокетливо повела плечом. — Тебе нравится?
— Еще спрашиваешь, — Игорь поставил шампанское на комод в прихожей и подошел к ней, обняв за талию. — С ума меня свести решила?
Она рассмеялась, чувствуя его тёплые ладони на своей спине. Всё было идеально.
На плите в духовке томилась курица по-французски, в вазочке на столе подрагивал клюквенный мусс, её любимый, а за окном крупными хлопьями валил снег, укутывая город в белую сказку. План был прост: ужин, шампанское, а потом...
— Иди накрывай на стол, — мягко высвободилась Алина. — Я накину халат и приду. И, Игорь, — она лукаво посмотрела на него из-под ресниц, — цветы я уже видела, они прекрасны, но главный сюрприз ещё впереди.
Игорь игриво подмигнул и вышел, напевая какую-то мелодию. Алина же, оставшись одна, провела рукой по бедру, поправляя край чулка, и вдруг замерла.
Кожа под пальцами странно защипала. Сначала едва заметно, как после бритья, когда пользуешься новым лосьоном.
Она потерла ладонью бедро сильнее. Ощущение усилилось. Через несколько секунду к лёгкому жжению прибавился зуд.
— Странно, — пробормотала она, подходя ближе к зеркалу, чтобы рассмотреть ткань.
Может, новый порошок? Но белье она стирала неделю назад, и ничего подобного не было.
Она накинула длинный шелковый халат цвета фуксии, завязала пояс и вышла в гостиную.
Игорь уже зажигал свечи. В комнате царил полумрак, пахло ванилью от десерта и пряными травами от курицы.
Алина присела на краешек дивана, но ей стало некомфортно. Зуд под бельем становился всё сильнее, перерастая в отчетливое жжение. Она почесала живот через халат, но это не помогло.
— Игорь, открой, пожалуйста, шампанское, а то душно что-то, — попросила она, чувствуя, как щиплет кожу под мышками.
Муж ловко открыл бутылку, разлил пенящийся напиток по высоким бокалам и протянул один Алине. Как только она взяла бокал, её нос предательски дернулся.
— Апчхи!
— Будь здорова, — улыбнулся Игорь, чокаясь.
— Апчхи! — повторила Алина, поставив бокал на журнальный столик. — Апчхи! Чёрт, прости, — она прикрыла рот ладонью. В носу нестерпимо защипало, словно она вдохнула молотый перец. — Апчхи!
— Ты простудилась? — Игорь обеспокоенно нахмурился, протягивая ей салфетку.
— Не знаю, — Алина шмыгнула носом, и в этот момент жжение внизу живота стало просто невыносимым. Ей казалось, что под бельё насыпали раскалённого песка. Она вскочила с дивана, халат распахнулся. — Игорь, я... я не знаю, что со мной. Всё чешется, сил нет!
Она отчаянно заскребла ногтями по животу, потом по спине, пытаясь дотянуться до лопаток. Кожа под пальцами горела.
— Покажи, — Игорь подошёл ближе и взял её за запястье, останавливая. Он присмотрелся и ахнул. — Алина, у тебя вся кожа красная! Прямо пятнами пошла. Где чешется?
— Везде! — почти плакала она. — Где бельё прилегает, там просто ад!
Игорь отпустил её руку, и Алина, не в силах больше терпеть, рванула с себя халат, а затем, забыв о приличиях и романтической обстановке, принялась стаскивать с себя ненавистный бордовый комплект.
— Меня тошнит от этого запаха! — крикнула она, бросившись в ванную, врубив холодную воду и подставив под струи пылающие бёдра.
Игорь, ошарашенный произошедшим, подошёл к брошенному белью. Он машинально наклонился, чтобы поднять его, и тут же отпрянул.
В нос ударил резкий запах молотого перца. Он поднёс бюстгальтер к носу, осторожно понюхал и закашлялся.
Глаза защипало. Сомнений не было: кружево было щедро посыпано чем-то жгучим.
Красный молотый перец, а может, и смесь перцев, въелся в ткань, оставляя на пальцах рыжеватые разводы.
— Алин! — позвал он, чувствуя, как внутри закипает ледяная ярость. — Ты надевала это сегодня первый раз?
— Да! — донеслось из ванной сквозь шум воды. — Я берегла его для сегодняшнего вечера, оно в комоде лежало!
Игорь задумчиво посмотрел на комод в спальне.
— Кто-то был сегодня у нас? — спросил он громко, подходя к ванной.
Алина, закутанная в большое махровое полотенце, с мокрыми волосами и всё ещё красная, вышла ему навстречу. Она шмыгала носом и тёрла распухшие веки.
— Нет. А что?
— Посмотри, — Игорь протянул ей злополучное бельё на вытянутой руке.
Алина понюхала и тут же отшатнулась, зайдясь в новом приступе чихания.
— Это что, перец?! — голос её сорвался на визг. — Игорь, откуда там перец? Ты хочешь сказать, кто-то специально... Господи, у меня же кожа горит!
Игорь, не говоря ни слова, подошёл к телефону. Он нажал кнопку быстрого набора.
— Мам, привет. Ты сегодня днём к нам не заходила?
В воздухе повисла пауза. Алина, всё ещё трясясь от холода и пережитого стресса, прислушалась, пытаясь уловить хоть слово.
— Да, Игорёк, заходила, — донесся из динамика бодрый голос Валентины Петровны. — Я думала, вы на работе, хотела котлет принести. Звонила, звонила, никто не открыл. Ну, я и открыла своим ключом. Котлеты в холодильник поставила. А что?
— Ключ, значит, у тебя есть? — тихо, пугающе спокойно спросил Игорь. — Когда ты его взяла, интересно?
— Давно. А вдруг что случится? — голос матери звучал настолько натурально, что Алина на мгновение усомнилась. — А что случилось-то? Котлеты не нашли?
— Котлеты мы нашли, мама, — ледяным тоном произнёс Игорь. — Что ты ещё в нашей квартире делала?
— Да ничего я не делала! Зашла, поставила, посмотрела, чисто ли у вас, и ушла. А в чём дело, Игорь? Ты меня допрашиваешь?
— В комоде в спальне лазила?
В трубке снова повисла тишина. Короткая, но очень красноречивая.
— С чего ты взял? — голос Валентины Петровны дрогнул, но тут же стал напористым. — Нет, не лазила я в вашем комоде! Что мне там делать?
— Алина сегодня надела новое бельё, которое там лежало, — медленно, чеканя каждое слово, сказал Игорь. — Оно было в перце. Молотый перец, мама. У неё химический ожог кожи и слизистых. Она сейчас в больницу ехать должна. Ты ничего об этом не знаешь?
В трубке повисла гнетущая тишина. Алина смотрела на мужа широко раскрытыми глазами.
До неё только сейчас начал доходить весь ужас ситуации. Её свекровь, женщина, которая с первого дня их знакомства смотрела на неё с плохо скрываемым презрением, которая на каждом семейном обеде отпускала колкости вроде «А вот в наше время невестки умели и борщ варить, и свекровей почитать», которая открыто говорила Игорю, что «эта безродная» ему не пара — эта женщина пришла в их дом и совершила акт столь изощренной, мелочной и жестокой подлости.
— Мама, я жду ответа, — голос Игоря зазвенел от напряжения.
— Да что ты на меня кричишь! — истерично раздалось в трубке. — Ничего я не знаю! Может, она сама себе чего насыпала, чтоб тебя на меня натравить? Она же у нас артистка! Вечно из мухи слона делает! Подумаешь, перец! Помоется — и пройдёт. Не сахарная, не растает. Ожог у неё... фу!
— Замолчи, — оборвал её Игорь. Голос его был тих, но Алина никогда не слышала в нём такой стали. — Ты сейчас приедешь к нам. Немедленно.
— Не поеду я никуда! Ты не имеешь права мне указывать! Я мать твоя!
— Ты приедешь, мама. Потому что если ты не приедешь, я прямо сейчас поеду в полицию и напишу заявление о причинении вреда здоровью. У нас есть твои отпечатки на комоде и на белье, и экспертиза легко докажет, что это за вещество. Выбор за тобой.
Алина смотрела на мужа и не узнавала его. Перед ней стоял не её мягкий, любящий Игорь, который всегда пытался сглаживать углы в отношениях с матерью, который говорил: «Она пожилая, не обращай внимания».
Сейчас это был мужчина, готовый защищать свою семью. Через сорок минут в дверь позвонили.
Игорь пошёл открывать. Алина, успевшая надеть спортивный костюм и намазать успокаивающим кремом всё ещё зудящую кожу, вышла в коридор и встала за его спиной.
На пороге стояла Валентина Петровна. Невысокая, полноватая женщина с уложенными в сложную причёску седыми волосами и тонкими поджатыми губами. Она держалась надменно, но глаза её бегали.
— Ну, и что за балаган вы здесь устроили? — с порога начала женщина, пытаясь перейти в наступление. — Из-за какой-то ерунды мать позорить! Я, между прочим, котлеты жарила...
— Проходи, — Игорь посторонился, пропуская её в прихожую.
Когда она вошла и увидела Алину, губы женщины скривились в брезгливой усмешке.
— И чего ты так раскричалась? Подумаешь, пощипало немного. Меня, может, всю жизнь щипает от того, что сын на такой, как ты, женился! — выпалила она, глядя Алине прямо в глаза.
— Зачем вы это сделали? — тихо спросила Алина. Голос её дрожал от обиды и гнева. — Чем я вам так насолила?
— Чем? — Валентина Петровна зло сощурилась. — А тем, что ты моего сына окрутила, в свои сети заманила! Ты ему и не нужна-то была. Он бы себе другую нашёл, порядочную, из хорошей семьи. А ты… — она перевела взгляд на Игоря, и в глазах её появилась мольба. — Сынок, посмотри на неё! Она же тебя не любит, ей только квартира твоя нужна да прописка! Я же для тебя стараюсь, дурень ты этакий!
— Ты для меня стараешься? — переспросил Игорь. — Ты для себя стараешься. Чтобы я всегда был только твоим, удобным мальчиком, который никого, кроме матери, в дом не приведёт. Ты надеялась, что она не родит, что мы разойдёмся. И решила «помочь» судьбе?
— А что такого? — вдруг выкрикнула Валентина Петровна, срываясь на визг. — Думаешь, я не видела это её бельё бесстыжее? Для кого она его надевать собралась? Для тебя? Чтобы ты совсем голову потерял? Вот пусть теперь почешется! Может, поумнее будет и начнет думать другим местом! И ничего я вам не должна! Я мать! Я жизнь на тебя положила!
Алина слушала эту истерику и чувствовала, как внутри неё всё замерзает. Она вдруг увидела эту женщину насквозь.
Не сильную, властную свекровь, а жалкую, ревнивую старуху, которая готова на любую гадость, лишь бы удержать возле себя сына.
— Ключ, — сказал Игорь. Голос его звучал глухо.
— Что? — не поняла Валентина Петровна.
— Ключ от нашей квартиры. Достань из сумки и положи на тумбочку.
— Игорёчек, сыночек, — залебезила женщина, меняя тактику. — Ты что же это, мать на порог пускать не будешь? А как же внуки? Я же хочу нянчить…
— Какие внуки, мама? Ключ!
Валентина Петровна, поняв, что истерика не работает, с ненавистью зыркнула на Алину, порылась в сумке и с размаху швырнула ключ на пол.
— На, подавись! И ты, и твоя... — она запнулась, подбирая слово.
— А теперь уходи, — перебил её Игорь, открывая входную дверь. — И не приходи больше.
— Ты ещё пожалеешь! — выкрикнула мать, переступая порог. — Она тебя бросит, как только ты ей надоешь! И тогда ты приползёшь ко мне! Но я не прощу! Запомни!
Игорь резко захлопнул за ней дверь, отсекая поток ядовитых слов. Он медленно наклонился и поднял ключ.
Мужчина тяжело дышал, будто только что пробежал марафон. Алина стояла, прислонившись к стене и чувствуя полное опустошение. Игорь подошёл к ней, обнял и прижал к себе.
— Прости меня, — прошептал ей в макушку Игорь. — Прости за сегодняшний вечер.
Алина молчала. Она уткнулась носом ему в плечо и вдруг почувствовала, как по щекам потекли слёзы обиды, боли и облегчения.
Больше не надо было терпеть эти визиты и колкие замечания. Супруги простояли так несколько минут. Потом Игорь отстранился и медленно вытер её слёзы большим пальцем.
— Поехали в больницу, — сказал он. — Надо проверить твою кожу, вдруг аллергия сильная.
— А ужин? — слабым голосом спросила Алина. — День святого Валентина?
Игорь грустно усмехнулся, посмотрел на остывшую курицу и оплывшие свечи.
— Ужин никуда не денется. А День святого Валентина... знаешь, я думаю, сегодня мы получили самый странный подарок в нашей жизни. Подарок, который показал нам, кто есть кто. Я люблю тебя.
— И я тебя, — ответила Алина.
Она посмотрела на дверь. Настоящая, крепкая, дубовая дверь, которую они вместе выбирали в магазине год назад.
Теперь она стала для них не просто входом в квартиру, а настоящей границей их собственного, отдельного мира.
А перцовое бельё Игорь, прежде чем они поехали в травмпункт, завернул в пакет и выбросил в мусоропровод.