Жил-был мужик, который хотел счастья. Сначала он заработал много денег, позвал товарищей, а также врагов своих, которые притворялись товарищами, в ресторан, и за огромным столом, накрытым белой скатертью, поднял бокал с шампанским по двести долларов за бутылку.
— Теперь у меня много денег, — сказал он, — и я абсолютно счастлив.
— Слава Арчибальду Петровичу, — закричали гости, — он заработал много денег и теперь будет счастлив!
Приехав в свой комфортный загородный дом уже под утро, Петрович сел в кресло и расстегнул пуговицы жилетки на животе.
— Счастье! — громко позвал он. — Ты где? Я жду тебя! Теперь у меня много денег и ты можешь ни в чем себе не отказывать. Ну полно прятаться, проказник! Где ты?
А в ответ тишина.
Глянул за штору — никого!
Он под кровать — там только пыль.
В «мерседесе» — пусто!
Тогда Петрович заглянул в холодильник и, наконец, нашел! Среди банок с чешским пивом на полке стоял молочный пакет, на котором была нарисована улыбающаяся корова и по-русски написано: «Настоящее счастье». Петрович вскрыл пакет и оттуда выпорхнуло счастье. Сначала Петрович принял его за бабочку. Потом пригляделся — нет, не бабочка. Девочка с крылышками. Малюсенькая и такая худенькая, что насквозь видно. Невесомая, словом. И прыткая — сразу вскочила на люстру и ножки свесила. Смеется.
— А чего такая маленькая? — недовольно спросил Петрович. — Мне много надо.
— Много сразу опасно — не знаешь разве? Заворот кишок может случится. Ласты склеишь. И вообще, кончай выпендриваться.
— Ладно, ладно! — закивал Петрович. — Беру. Сколько с меня?
— Бесплатно! В нашем департаменте сегодня акция! Тебе посчастливилось — ты вытащил выигрышный лотерейный билет.
— Ага! Повезло в кои-то веки…Чего делать-то?
— Садись на диван. Выключи торшер. Расслабься. Посмотри в окно. Видишь рассвет? Солнце встает…
— Ну, вижу…
— Хорошо... Красиво…
— Ну, красиво. А дальше-то что?
— Любуйся… Хорошо тебе? Восторг наполняет сердце?
— С чего вдруг? Что я, рассвет не видел?
— Так, ясно. Хорошо, добавим музыки. «Июльское утро» «Юрай Хип» — сойдет? Моя любимая композиция. Будешь плакать — не бойся. Это очищающие слезы умиления. Включаю.
— Сделай потише!
— Так ведь загородный дом! Никому не мешаем.
— Голова трещит… после банкета.
— Вот зануда... Ну как?
— Ну как… Никак! Я этих хиппи не очень. Да и наплясался в ресторане вдоволь… под Сердючку.
— Открой окно! Вдохни свежего воздуха! Он пахнет жасмином. У тебя в саду шикарные розы. Любуешься?
— Жена любуется. А ты мой «мерс» видела? Цвет — «металлик». Ни у кого такого нет больше в городе!
— Ну и что? — неприязненно спросила счастье
— Как что? Круто!
— Ну и катись к своей «круто»!
— Ты что, ревнуешь что ли?
— Терпеть не могу эту Круто! Выбирай: или я — или она!
— Да ладно тебе! Чего ты сразу в бутылку-то? У всякого мужика и жена есть, и любовница.
— А я могу быть только единственной!
— Ну-ну… Тогда постарайся. Осчастливь меня. Я в долгу не останусь.
— Правда? А чем отблагодаришь?
— Ну… денег дам.
— Самому не смешно? Ладно, не мучайся. Давай еще попробуем. В другой плоскости. Физической. У тебя в холодильнике я видела королевские креветки и соевый соус. Тащи кастрюлю.
…Вообще-то, креветки Иваныч любил, особенно с пивасиком. Но сегодня в ресторане он того… переборщил… подташнивало его. Из деликатности ковырнул гадов, отпихнул тарелку.
— Не хочу.
— Тяжелый случай. Но у меня приказ — сделать все для твоего счастья. Может, сам подскажешь, что тебя заводит? От чего ты конкретно торчишь? А я помогу… Всякое бывает. У меня был случай еще в СССР — женщина была счастливой целый месяц, после того как я помогла ей купить югославские босоножки. А один профессор даже умер от счастья, когда узнал, что представлен к награде. Каждому свое. Настоящее счастье неподвластно тлению. «Не собирай себе сокровищ на земле» — помнишь?
— Не… а где их еще собирать-то?
— Как насчет благодати глубоких мыслей?
— У меня от них только беспокойство.
— Слезы очищающего покаяния?
— Были слезы. Когда лук чистил.
— Восторг на пороге великих тайн мироздания? Было?!
— Чего-чего?
— Понятно. Сонеты Шекспира? Не торкает? Девятая симфония Бетховена? Не прешься?
— Ээээ…
— Благородный поступок? Может, что-нибудь попроще? Щедрый дар сиротскому приюту? Благодарные глаза детей и воспитателей! Ангелы поют в небесах и в сердце?
— Я же сказал — музыкального слуха у меня нет.
— Белый гриб в утренней росе, посыпанный сосновыми иголками…
— Совсем за дурака меня считаешь?
— Серебристый карп, клюнувший на вечерней зорьке на обыкновенного червя?
— Ага, и комары, и мухи, и слепни… плавали, знаем.
— Знаешь что? — спросило счастье
— Ну?
— Пошел ты в ж#у.
И с этими словами девочка исчезла. Просто растворилась в воздухе, оставив после себя слабый аромат фиалок.
Спустя час Петрович налил себе в стакан водки, долго примерялся к стакану, подавляя рвотные рефлексы и, наконец, выпил. Крякнул. Затянул с хрипотцой:
— Из-за острова на стрежень!
В теле зажглось приятное тепло. И появилась она! Не счастье, но что-то похожее. Женского рода. Не девочка-дюймовочка с крылышками в васильковом платье.
Вульгарная шальная баба с бесстыжими глазами сидела на диване, распахнув ноги. «Ничего … и это сойдет», — подумал Петрович.
Автор: Артур Болен