Здравствуйте, уважаемые читатели!
Привожу ещё пару зарубежных публикаций из загашника (там ещё много, хватит надолго).
В газете «Frankfurter Ober-Post-Amts-Zeitung». 27 сентября 1834 г
Праздник в Санкт-Петербурге.
В воскресенье Пятидесятницы 1703 года Петр Великий заложил краеугольный камень второй русской столицы. Сто тридцать один год спустя, 11 сентября, там была открыта колонна, воздвигнутая императором Николаем в честь своего брата Александра. Какой контраст между днём, когда в уединённой, болотистой местности был основан Санкт-Петербург, и следующим днём, с радостью встреченным четвёртым поколением, когда императорский город увидел праздник, не имеющий себе равных по своему величию!
Энтузиаста может ввести в заблуждение следующее описание. Но правда при этом не теряется. Мысль о монархе, который, взойдя на трон, был удостоен почестей от двух благороднейших людей — Клопштока и Клингера (пророческие слова, произнесенные им*), — и нерушимой надписью запечатлевшего имя своё в истории освобождения 1812-1815 годов, вероятно, способна осветить и без того впечатляющую сцену той магией, которая питает это представление.
Санкт-Петербург, 12 сентября 1834 года. Праздник 11 сентября закончился. Я бы тщетно пытался передать вам представление о том волнении, которое, словно от электрического разряда, охватило в тот самый момент огромную армию и бесчисленное население. Когда Наполеон, всё ещё пребывавший в ореоле славы, отправился в последний из своих походов, я видел в Париже смотр гвардии, на котором были представлены многочисленные полки и грозная артиллерия, и я знаю, какое впечатление производит грандиозное военное зрелище. Я был в Риме во время Страстной недели юбилейного года, который не отмечался уже пять десятилетий; я увидел площадь перед собором Святого Петра. Она была заполнена представителями всех племён Италии, паломниками со всех уголков земли, которые, преклонив колени, ожидали благословения Папы; зрелище, которое, по единодушным свидетельствам путешественников, несомненно, способно тронуть сердце до глубины души. Что же, ни император, ни папа, ни Рим, ни Париж, ни грандиозный парад, ни впечатляющий церковный праздник не могут сравниться с этим (далее строчка замята, и её невозможно прочитать - Взор)......
Накануне (10 сентября) погода была пасмурной, а ночью разразилась сильная гроза. Не знаю, какая уверенность, позволила мне рассчитывать среди грома и молний на ясный день. Мне казалось, что столько приготовлений не могло быть напрасным. Эти прекрасные войска, расположившиеся лагерем у ворот Санкт-Петербурга, эта масса незнакомцев, это радующееся население, могли рассчитывать на благоприятный вид небес в приближающееся благочестивое событие. Я сказал себе вместе с Вергилием:
Nocte pluit tota, redeunt spectacula mane:
Divisum imperium cum Jove Caesar habet.*)
«Всю ночь шёл дождь, вернулись зрелища с утра; Юпитер и Цезарь над миром властвуют совместно».
И моя надежда не была напрасной. Рано утром свежий ветер разогнал облака, и взошло солнце. Освещая прекраснейшую картину, ярко сиял свет. На каждой улице, от самой дальней точки до центра этого грандиозного движения, толпились пешеходы, проезжали кареты — уже одно это представляло собой живописное, полное жизни зрелище. Мне не составило труда добраться до места, любезно отведённого мне, неизвестному, на балконе здания Министерства иностранных дел. Я оказался прямо напротив колонны, которую вот-вот должны были торжественно открыть. Вид передо мной был великолепным; я поспешил его рассмотреть, ведь это было лишь обрамление чего-то гораздо более впечатляющего. Справа от меня возвышался Императорский дворец с огромной лестницей, ведущей на богато украшенный балкон.
В том же ряду располагалось Адмиралтейство - самое большое здание в Европе, с колоннадами, галереями и сверкающим куполом. Вдали, передо мной, виднелись дворцы Сената и Священного Синода, а также статуя Петра Великого. Слева вид заканчивался полукруглым монументом, в центре которого находилась триумфальная арка, увенчанная Викторией с шестью бронзовыми конями; по обеим сторонам — необозримый ряд прекрасных строений. На всех этих дворцах и их окнах, а также на крышах располагались ступенчатые платформы, где собирались зрители, — самое красивое украшение каждого праздника. Огромная площадь оставалась пустой; лишь солдаты, расставленные по одному, обозначали места, заранее рассчитанные для различных родов войск. Были предусмотрены средства для сбора и развёртывания 100 000 человек.
В центре площади возвышается народный памятник братской любви, основанный на благодарности и теперь предназначенный для освящения во время религиозной церемонии. Вид Александровской колонны глубоко тронул меня. Здесь не требуется ни поэзия, ни красноречие, чтобы вызвать одобрительную улыбку или благосклонное изречение от монарха. Александра больше нет среди живых: из уст льётся (ему) бескорыстная хвала, и ныне уже становится авторитетным голосом истории. Колонна в Санкт-Петербурге напоминает простую, но трогательную надпись в Монпелье: «Людовику XIV, после его смерти».
Вокруг бронзового постамента, на котором покоится огромная каменная масса (монолит), развешено красное покрывало, украшенное золотыми коронами и прикреплённое к пикам с позолоченными орлами. Напротив колонны, на большом балконе дворца, можно было видеть императрицу в окружении двора, сената, духовенства и дипломатического корпуса.
Бьёт 11 часов. Момент настал. Из цитадели раздаются пять пушечных выстрелов. Прекращается шествие карет: начинаются торжества. Площадь по-прежнему пуста; ... видно: десять минут спустя 100 человек, вставая на ноги, бросаются вперёд, ... так что возникает малейшая суматоха среди ...
(замятые строчки)
...пехоты, кавалерии и артиллерии. Грянуло всеобщее "Ура!"; ему следуют тысячи голосов, кричащих «Виват!». Прибыл император. Не знаю, описывал ли вам кто-нибудь уже императора: шестифутовая фигура, одновременно героическая и атлетичная, с правильными, серьёзными чертами лица, живыми глазами, воинственным лицом, слегка загорелым на солнце, как и подобает командующему большой армией, простыми, но внушительными движениями, голосом настолько звучным, что его приказы доносятся с кристальной ясностью до самых дальних уголков — вот что такое император. Действительно, всё идеально сочеталось: праздник и монарх! –
После того как император в сопровождении великого князя Михаила, принца Вильгельма Прусского и фельдмаршалов Витгенштейна и Паскевича осмотрел войска, он вернулся в центр площади и подошёл к колонне. С балкона дворца духовенство начало петь Te Deum. Армия и народ внимательно слушали. Но как описать последовавший момент? Воцарилась глубочайшая тишина; лишь издалека можно было услышать церковное пение и голос архидиакона, читавшего в память об Александре молитву за усопших. Я видел, как император Николай, присутствовавший на службе, теперь вышедший из дворца, на глазах у всего собравшегося народа внезапно опустился на колени, и как 100 000 солдат в стремительном движении сделали то же самое.
Эти торжественные молитвы, эта мертвая тишина, эти преклонившие колени воины, взывающие ко Всевышнему, — и в то же время глубокая убеждённость в том, что все сердца наполняла искренняя религиозность, и что память об Александре доминировала на всей сцене, — всё это должно было потрясти и тронуть до глубины души. Внезапно император встал, покрыл голову, сел на коня, возвысил свой могучий голос и дал сигнал к открытию. Какое зрелище развернулось перед моими глазами! Пятьсот пушечных выстрелов — безграничное ликование — барабаны, военная музыка, крики радости! — Опускают занавес пьедестала, орлы склоняют головы, салютуют колонне и исчезают, открывая её. Крики "Ура!", трубные фанфары, пушечные выстрелы из крепости и с кораблей — нет, впечатление от этих бурных волн радости неописуемо.
Торжественными шагами приближаются духовенство и старые гренадёры, обходят колонну и благословляют её. Сразу за ними появляется императрица в окружении своих дам, все в московских одеждах. Сенат и камергеры замыкают процессию, которая возвращается на балкон, где императрица снова занимает своё место. Двинулась вперёд армия; быстрым шагом и в восхитительном порядке войска проходят у подножия колонны мимо императора. Марш длился два часа: он состоял из 86 батальонов по 1000 человек каждый, 106 эскадронов по 120 всадников каждый и 248 пушек. Действительно, для восстановления после столь многочисленных волнений потребовался ночной отдых. Я чувствую, что впечатление от этого дня останется надолго; поэтому, следуя римскому обычаю, я отмечу его белым камнем, чтобы он навсегда сохранился в памяти.
Примечания в статье:
*) Безусловно, примечательно, что Клопшток посвятил свою предпоследнюю оду «императору Александру»; она датируется 1802 годом, а поэт умер в 1803 году. Метко описан молодой монарх (тогда ему было 25 лет): «От Балтийского моря до Синайского океана правит благородный юноша».
Клопшток судил по общественному мнению; наш соотечественник Клингер — по собственному мнению и знаниям. В своих «Размышлениях и мыслях», опубликованных в 1803 году, следует прочитать (стр. 38-50) обширные замечания «об императоре Александре», которые завершаются словами: «Он единственный правитель, историком которого я хотел бы стать, если проживу достаточно долго, чтобы начатая им работа стала хоть немного более полной. Моя вера в его ум и сердце настолько тверда, что я убеждён: тогда мне останется лишь доказать то, что я предсказал, посредством ряда прекрасных, мудрых и загадочных деяний». (Klopstock Friedrich Gottlieb - поэт, с которого берёт начало период высшего расцвета немецкой литературы XVIII в.)
Я уже публиковала порядок прохождение армии (вставлю ссылку позже) во время этого парада.
Ещё одна публикация
Der Oesterreichische Beobachter. 30 сентября 1834 г.
В личном письме из Санкт-Петербурга от 12 числа этого месяца содержатся следующие подробности о ранее сообщённом открытии Александровской колонны:
«Сама колонна, и особенно постамент, выполнена с высочайшим вкусом и богато украшена; только ангел наверху не совсем безупречен, и сама колонна, безусловно, представляла бы собой ещё более прекрасное зрелище, если бы немалая высота её не столь резко контрастировала с окружающими её колоссальными зданиями. Тем не менее, она отличается тем, что является самым большим монолитом, известным на сегодняшний день, и как таковой, она, безусловно, заслуживает похвалы. Готовившиеся так долго и с такими огромными затратами торжества, связанные с открытием памятника, были соразмерны и вряд ли могли бы быть превзойдены по великолепию и впечатляющим зрелищам.
Со стороны реки всю длину дворцовой площади, в центре которой возвышается Александровская колонна, занимает так называемый Зимний дворец; напротив него сплошным полукругом простирается здание, в котором размещены Министерство финансов, Генеральная прокуратура и Министерство иностранных дел. Справа от дворца замыкает площадь большой манеж, а слева она открыта и примыкает к Адмиралтейской площади, которая простирается в виде вытянутого четырёхугольника до площади Исаакия, подобной дворцовой, в центре которой стоит памятник Петру Великому.
Для вчерашних торжеств вокруг вышеупомянутого здания на дворцовой площади полукругом были возведены леса для знати и купцов, а также для чиновников и деятелей искусства. Окна вышеупомянутой гостиницы были отведены для чиновников Генерального штаба, а также Министерств финансов и иностранных дел вместе с их семьями; императорская семья, дипломатический корпус, духовенство и все придворные (фрейлины в старинных русских одеждах) занимали места на большом балконе, построенном перед Зимним дворцом, ступени которого с обеих сторон были заняты ротой дворцовых гренадёров.
Остальная публика заполнила Адмиралтейский бульвар. Все зрители должны были занять свои места до 10 часов утра. Позже все проходы были закрыты. После службы в Александро-Невском монастыре, где ежегодно в день Св. Александра бывает императорская семья и всё духовенство, заканчивались в 9 часов утра, император и его семья вернулись в Зимний дворец, где вскоре к ним присоединялось духовенство.
В 11 часов утра с крепости был дан сигнальный выстрел, и все войска двинулись к своим назначенным позициям. В 11 часов утра императорская семья (после того, как в часовне новгородским митрополитом императрица была окроплена святой водой) появилась на балконе со всем двором и духовенством. Все войска, 92 000 человек, отдали честь, и воздух наполнил торжественный Te Deum в исполнении духовенства.
Затем последовали молитвы за благополучие императорской свиты. Наконец, архидиакон начал заупокойную мессу по императору Александру, и в этот момент опустились красные занавеси, всё ещё окутывавшие постамент колонны; вся свита отдала воинские почести, а артиллерия крепости, а также 15-ти военных кораблей, стоящих на Неве, произвели одновременный артиллерийский салют. После молитв за русскую армию духовенство, к которому присоединились императорская семья и весь двор, в сопровождении роты дворцовых гренадёров, провели торжественную процессию вокруг памятника и вернулись на большой балкон с другой стороны.
В 13 часов все войска под командованием императора выдвинулись для парада перед памятником, вокруг которого в почётный караул выстроилась рота дворцовых гренадёров. Император обнял главу этого корпуса - князя Волконского, давнего соратника императора Александра. В числе марширующих войск был также прусский отряд под командованием принца Вильгельма. Также маршировали сначала курсанты военных академий в двух полках, затем 14 полков гвардейской пехоты, 12 полков гвардейского гренадёрского корпуса, пехотная артиллерия со 192 орудиями, 18 кавалерийских полков, конная артиллерия с 56 орудиями и, наконец, эскадрон конных инженеров лейб-гвардии с восемью понтонами. Парад длился четыре часа. Сегодня вечером будет освещён весь город. В трёх театрах пройдут представления, на которые присутствующие здесь генералы и офицеры получили бесплатные билеты*.
Там же:
В петербургских газетах содержатся подробные сообщения об открытии Александровской колонны, из которых, в дополнение к вышесказанному, мы приводим следующие выдержки: «Торжественная процессия духовенства, несущего святые иконы и церковные знамена, двинулась к новопостроенному балкону, где уже во главе с Великим магистром монашеского ордена шли дипломатический корпус, члены императорского совета, сенаторы, маршалы дворянства и депутаты армии. За духовенством следовала Её Величество Императрица в небесно-голубом одеянии в сопровождении Её Императорских Высочеств и всех дам и придворных чиновников. Как только процессия появилась на балконе, все военные под барабанный бой и музыку выразили своё почтение. В одно мгновение были обнажены головы, и посреди площади, между колонной и балконом, на высоте которого проходила служба, можно было увидеть стоящего в одиночестве солдата, а на некотором расстоянии от него — ещё двух, все в благоговении. Понятно, что это были император, слева от него - Его Королевское Высочество принц Вильгельм Прусский, а позади него - Его Императорское Высочество великий князь Михаил Павлович. На площади царила глубокая тишина, такая, что даже с противоположной стороны можно было ясно слышать слова протодиакона и следить за ним, особенно за молитвой за Императорский Дом. Сколько глаз, долгое время не тронутых слезами, засияли тогда, увлажнённые глубоким волнением! И кто из собравшихся жителей столицы не желал, чтобы место, где преклонил колени Николай, было отмечено каким-нибудь памятником, каменной плитой? Как и Император, Их Высочества великий князь и принц Вильгельм, а также все присутствовавшие на церемонии военные также преклонили колени. Контингент, посланный Его Величеством королем Пруссии, был распределён между полками, так что эти солдаты шли в процессии с братьями по оружию. Общая численность войск составляла 92 340 человек, в составе 86 пехотных батальонов, 106,5 эскадронов кавалерии и артиллерии с 248 орудиями. — Когда Его Величество Император вернулся с процессией от колонны к балкону, лорд-камергер, граф Литта, вручил всем членам Императорского дома медаль, отчеканенную по этому случаю.
— Письмом от 11 сентября Его Величество Император удостоил князя Волконского, верного спутника покойного императора Александра титулом (для него и его потомков). Также в тот же день три полковника были произведены в генерал-майоры, а один генерал-майор был назначен генерал-адъютантом. — В тот же день Его Величество Император издал указ об повышении платы штаб- и обер-офицеров армии и гражданских служащих, работающих в губернаторствах; Министерству юстиции и внутренних дел было выделено 2,5 миллиона рублей в год, и такая же сумма — Военному министерству, с условием ежегодного увеличения этой суммы по возможности."
Дополняю
Детали этого можно найти здесь:
Верхняя картинка в статье найдена в книге "За веру, царя и Отечество" 1912 г. стр. 190 Картина неизвестного художника.
Там же обнаружено ещё одно изображение по изложенной теме.
Сам автор-художник даёт следующее пояснение к своей картине.
"В июне месяце 1818 года прибыл в Москву прусский король Фридрих-Вильгельм III. С ним были сыновья: старший – наследный принц Вильгельм, впоследствии император германский Вильгельм I. Древняя столица в то время только что начала возрождаться из пепла и развалин после «священной памяти двенадцатого года». Король осведомился, не осталось ли в городе здания, с которого можно было бы осмотреть развалины. Разыскать такое здание и сопровождать августейших гостей поручено было генерал-майору П. Д. Киселёву. Он повёл их на Пашковскую вышку (бельведер в доме теперешнего Румянцевского музея).
«Только что все мы влезли туда», рассказывает Киселёв в своих мемуарах, «и окинули взглядом этот ряд погорелых улиц и домов, как, к величайшему моему удивлению, старый король стал на колена, приказав и сыновьям сделать то же. Отдав Москве три земных поклона, он со слезами на глазах несколько раз повторил: вот наша спасительница».
На картине изображён тот момент, когда король, становясь на колена, приказывает и сыновьям сделать то же. Почтительно внимающий отцу, будущий император Вильгельм I готовится исполнить его волю; наследный ринц, только ещё прислушивающийся к словам короля, снимает шляпу; генерал-майор Киселёв, удивлённый и ещё не вполне сознающий происходящее перед его глазами, стоит в стороне…
… В «Московских Ведомостях» за июнь 1818 г. упомянуто, что король и наследный принц в приезд в Москву были в русских мундирах и в лентах Св. Андрея Первозванного.
Пашков дом в 1818 г. был только что возобновлён после пожара Двенадцатого года».
Приколы онлайн-переводчика
Я уже выражала удивление тому, что имя нашего императора Александра I в переводе превращается в Александра Македонского. Теперь вдруг появились фотографии императора Николая во время торжества: