К началу ИСТОРИЙ можно перейти по ссылке: https://dzen.ru/a/aXL8HPG9D2Z8UxXC
- Никогда не бойся делать то, что ты не умеешь.
Помни, ковчег был построен любителем.
Профессионалы построили «Титаник».
– Парни, в Полтиннике (ДК 50 лет Октября) скоро будет проводиться музыкальный ринг. – Это выпалил Серж, ворвавшись на репетицию.
Мы, привыкшие к его внезапным, порой абсурдным, но всегда захватывающим предложениям, молча ждали продолжения. Гром, лишь чуть приподнял бровь. Я уже предвкушал, куда может завести эта ниточка. Женек, наш барабанщик, с его невозмутимым спокойствием, продолжал подстраивать свои барабаны, словно готовясь к самому важному бою.
– Будут выступать группы Инквизиция и Bubble gum.
Информация поступала порциями, как будто Серж намеренно растягивал удовольствие. Так, Bubble gum… Их я помнил. Когда я ходил заниматься к Комару, и у них была репетиционная база во Дворце пионеров.
– Короче, я договорился, что следующий ринг будет наш.
Вот теперь пазл начал складываться. Серж, как всегда, проявил чудеса дипломатии и, видимо, не только. Наш первый настоящий выход на большую сцену, да еще и в формате музыкального поединка. Это было не просто интересно, это было… волнительно.
– А с кем мы будем выступать? – Гром, наконец, нарушил молчание.
– Пока неизвестно. Я договорился с организаторами, и они начнут подбирать для нас соперника, – ответил Серж, его улыбка становилась все шире. – Но и это еще не все.
– Удивлять ты умеешь, – подключился я, чувствуя, как по спине пробегает легкий холодок предвкушения. – Ну давай, жги. – В моей памяти тут же всплыло приглашение на 13-й фестиваль Дальневосточной рок и альтернативной музыки, которое, правда, мы так и не смогли использовать.
– Мы выступаем и на этом ринге, который сейчас будет проводиться, в качестве анонса на следующий.
Серж сделал паузу, давая нам осознать всю грандиозность его плана. Мы с Громом переглянулись. В его глазах я увидел то же, что и в своих: смесь восторга и легкой паники. Баркентина, наша, еще совсем молодая и неопытная группа, врывалась в музыкальный мир города. Это был наш первый настоящий выход на сцену, если не считать того выступления перед комиссией из администрации города и суету с расстановкой аппаратуры на
сцене «Харлей блюза». Женек же, с загадочной улыбкой, продолжал поглаживать свои барабаны, словно предчувствуя грядущий триумф.
На репетициях это событие особо не отразилось, разве что теперь, играя, каждый представлял себя пред взором публики.
- Боже! Какую ноту я сейчас взял!! Как будут визжать девчонки, услышав ее!!! – Проносилось в голове у Сержа и читалось на его лице.
- А сейчас! Сейчас тот самый момент, кода я запущу свой коронный запил!!
Это будет лучший запил во всей истории рок-музыки!!! – Сосредоточенно играл Гром.
- Мои палочки словно сами летают! Они как крылья, которые
поднимут меня над этой толпой!! Есть только я и наша музыка,
и больше ничего вокруг!!! – Как всегда, загадочно улыбался Женек.
- До, соль. До, соль. До, ми, соль. – Звучало у меня в голове.
В день выступления мы, заехав за Женьком, который жил недалеко от Полтинника, отправились на саунд-чек. Во дворце культуры разносились звуки Хеви металла. Войдя в огромный, полупустой зал, мы замерли. На сцене, залитой ярким светом прожекторов, кипела работа. Коллектив, чьи инструменты извергали потоки звука, производил настройку. Я сразу понял, кто это. "Инквизиция".
Я смотрел на них, на их движения, на то, как они сливались со своими инструментами, как каждый жест, каждый взгляд был пропитан музыкой. И в голове пронеслась мысль, от которой стало не по себе: "Боже! Куда мы суемся со своим уровнем?"
- Ничего себе! Бянкин играет в Инквизиции! – вырвалось у Грома.
- Ты о ком? – спросил я, все еще не отрывая взгляда от сцены. Среди плотной массы черной кожи и длинных волос выделялся один участник. Он был одет не так, как остальные – без привычных атрибутов металлиста. На его лице выделялись очки с толстыми линзами, которые придавали ему какой-то отстраненный, почти академический вид.
- Сергей Бянкин, – пояснил Гром, заметив мой взгляд. – Один из лучших гитаристов города. Преподает в музыкальной школе гитару. Говорят, что он сильно испортил зрение, изучая ноты. Невероятно талантливый музыкант.
Гром, как всегда, был в курсе всех музыкальных сплетен и фактов. Он удалился, решив узнать, когда нам предстоит выйти на сцену. Мы же остались в зале, словно прикованные к месту, и продолжали наблюдать за работой "Инквизиции". Каждый их звук, каждый их жест казался нам уроком, демонстрацией того, как далеко нам еще предстоит пройти.
- Сейчас, как закончит Инквизиция, выходим для настройки, – это вернулся Гром, его голос звучал немного хрипло, словно он только что проглотил пару гитарных струн. – И я узнал с кем будет наш ринг.
Мы разом повернулись к нему.
- С кем? – Нам было очень интересно узнать своего соперника.
Гром ухмыльнулся, и эта ухмылка, как всегда, предвещала что-то неожиданное.
- С «Серпантином».
- «Серпантин?" – переспросил я, пытаясь осознать услышанное.
- Ты их знаешь? – спросил Серж, его голос был напряженным.
- Конечно знаю, – ответил Гром, и в его голосе прозвучала нотка гордости, смешанная с чем-то вроде уважения. – Сейчас это самая старая и опытная группа в городе. – Продолжил он. – У меня есть их записи, я потом вам дам послушать.
Что ж, полученная информация не добавляла мне душевного равновесия к шоковому состоянию, в котором я находился. А Гром добавил:
- Это будет наш шанс. Шанс показать, что и мы чего-то стоим.
Саунд-чек прошел совершенно спокойно. Мы вышли, отыграли пару запланированных песен. Звук нас вполне устраивал, что уже было половиной успеха. Не было ни фонящих колонок, ни капризных мониторов, ни внезапно умирающих кабелей. Все работало как часы, предвещая хороший вечер.
Сам ринг запомнился таким моментом. Вокалист «Инквизиции» взял у своей подруги кожаные штаны на время выступления. И во время вопросов из зала в его адрес прозвучал вопрос «Не жмут ли они».
Зал грохнул. Вокалист, надо отдать ему должное, не растерялся и ответил что-то в духе: «Жмут, но хеви требует жертв».
Ну а мы, отыграв свой анонс, на одном дыхании и как в тумане, приступили к подготовке программы своего ринга. В голове уже крутились риффы, тексты, идеи для сценического оформления.
Для начала, Гром, как и обещал, познакомил нас с творчеством наших соперников. Из колонок магнитофона раздавался спокойный, бархатистый голос их лидера Александра Болякова. Музыка группы «Серпантин» напоминала произведения «Машины времени», причем, как мне показалось, ни в чем им не уступая. Вот что значит быть слишком далеко от центров индустрии.
- Записано классно. – сказал я, кивая в такт мелодии – А где они писались?
- У нас, в Доме Молодежи. – ответил Гром, откидываясь на спинку стула.
- О! А я там выступал на конкурсе авторской песни. – Подхватил Серж.
- Когда ты успел? – Поинтересовались мы.
- Да практически сразу, как познакомился с Шуриком. – Это он имел ввиду меня.
- Ну и как? – Нам было интересно.
- Я тогда пытался сунуться в каждую лазейку. Отыграл. Всем, сказали, понравилось. И… все.
- Тогда? Можно подумать сейчас не так. – Рассмеялись мы. – Пробил нам выступление на ринге. – Мы повернулись в сторону магнитофона откуда разносилось:
Если ты речист и как воды Ганга чист.
Если у тебя не будет СПИДа никогда.
Если ты не хулиган и перевыполняешь план.
Что ж, давай-давай…
Ты кандидатом в депутаты сам себя активно выдвигай.
Ты кандидатом в депутаты сам себя активно выдвигай.
(гр. Серпантин – Депутат.)
Музыка «Серпантина» оставила после себя легкое послевкусие грусти и надежды. Они были сильными соперниками, и это только подстегивало нас. Мы знали, что нам придется выложиться по полной, чтобы доказать, что и мы чего-то стоим.
- Вот бы и нам запись сделать. – Вслух подумал я. – Возможно ли в том же Доме молодежи? – Уже обращаясь к Грому.
- Вряд ли, да и стоить это будет очень дорого. – Ответил он. – Но у меня есть идея, как записаться, так что давайте на репетиции попробуем.
Когда мы пришли в следующий раз на свою базу, то рядом с усилителем находился магнитофон, а у барабанов стояло две стойки с микрофонами.
- Мы сейчас озвучим ударную установку, и запишем все с пульта. – Объяснил, что собирается сделать Гром. - Это будет наш первый шаг к настоящей записи.
Мы долго мучались, пытаясь добиться достойного звука от барабанов, при помощи всего двух микрофонов. Один, как объяснил Гром, снимал звучание от бочки – нашего "сердца" ритма. Для второго же мы пытались найти такое положение, чтобы поймать оптимальный фон остальных элементов установки – тарелок, малого барабана, томов. Это я потом уже узнал, что для полноценной записи ударных требуется, как минимум, пять микрофонов, каждый со своей задачей. Но тогда мы были полны решимости.
Отыграв программу, с замиранием сердца включили запись. И тут же нас охватило разочарование. Стоял ужасный гул, который получался от фона из колонок, улавливаемых микрофонами. Казалось, что наша музыка утонула в каком-то невнятном, низкочастотном шуме, который заглушал все нюансы.
Начались перестановки. Мы двигали колонки, меняли местами вокалиста, увеличивали и уменьшали громкость отдельных инструментов, пытаясь найти ту самую золотую середину. Но от этого назойливого гула избавиться никак не получалось. Он словно преследовал нас, напоминая о наших технических ограничениях и о том, как далеко нам еще до той идеальной записи, о которой мы мечтали.
- Парни, подождите меня. Я сейчас. – Осенило меня, и я сбегал домой, чтобы принести еще один магнитофон.
- Смотрите, сначала играем только мы с Женьком, а Серегин микрофон тоже пустим для озвучки барабанов. Потом включаем эту запись, которая пойдет с одного канала пульта, как отдельный инструмент, а Гром и Серж исполнят свои партии.
На меня смотрели четыре пары глаз. В них читалось: «Ты это серьезно?»
Это была сложная схема, требовавшая ювелирной точности и синхронности. Каждый шаг был экспериментом, каждая ошибка – уроком.
Наконец, после нескольких часов напряженной работы, мы добились записи, которую можно было, наконец, прослушать. Мы приглушили свет, включили магнитофон и замерли. Из динамиков полилась наша музыка – сырая, несовершенная, но наша. В ней была энергия, страсть и та самая искра, которую мы так долго искали.
Но так как все это изрядно нас вымотало, то показывать кому-либо ее особо не стоило. Мы были слишком уставшими, чтобы объективно оценить результат, и слишком самокритичными, чтобы быть довольными. Мы знали, что это только начало, и впереди еще долгий путь.
Интересно, есть ли возможность сейчас найти хоть одну сохранившуюся кассету с этой записью. Я бы многое отдал, чтобы услышать этот гул, эти косяки, эту сырую, несовершенную, но такую родную музыку. Потому что это был наш первый шаг. Неуклюжий, но настоящий.
Следующая история здесь https://dzen.ru/a/aZPW7ryu6SEsm0vg
Если вам понравилась статья, ставьте лайк и не забудьте ПОДПИСАТЬСЯ, чтобы не пропустить следующие истории.