1710 год. Северная война в самом разгаре, и Европа с тревогой и недоумением вглядывается на Восток, где все более и более набирает силу Россия - страна, которая доселе для ведущих столиц континента (Парижа, Вены, Лондона) была своего рода экзотической, далекой периферией, с которой можно вести выгодные для себя дипломатические или торговые отношения, но не воспринимать всерьез как могущественного равного геополитического игрока. Однако, в 1709 г. русская армия под предводительством Петра I Великого под Полтавой разгромила армию "северного льва" - короля Швеции Карла XII, считавшегося до тех пор непобедимым. Это событие повергло многих политиков в шок и недоумение.
Одним из тех, кому было поручено разгадать феномен и силу русских, стал Чарльз Витворт (Charles Whitworth) — британский дипломат, находившийся в России с 1705 по 1710 год в качестве чрезвычайного посла. Его миссия была непростой: требовалось не только урегулировать торговые споры (в частности, вопросы табачной монополии), но и дать Лондону объективную картину происходящего в стране, которую многие в Англии считали полуазиатской .
Витворт оказался не просто чиновником, а блестящим аналитиком. По итогам своей миссии он составил секретный доклад «О России, какой она была в 1710 году» (An Account of Russia as it was in the Year 1710). Это сочинение, не предназначавшееся для печати и увидевшее свет лишь спустя полвека , представляет собой взвешенную, местами с оттенком западноевропейского высокомерия, но во многом точным портретом петровской России. Стоит сразу сказать, что Витворт не питал к России теплых чувств, но его холодный, рациональный ум дипломата позволил создать документ, без которого невозможно представить историографию эпохи.
Портрет реформатора: Пётр I глазами британца
В центре наблюдений Витворта, естественно, оказывается фигура самого царя. К моменту отъезда дипломата Пётр I уже провел свои первые радикальные реформы и одержал важнейшие военные победы. Витворт дает ему характеристику, полную уважения к его талантам, но не лишенную трезвой оценки методов правления.
Англичанин отмечает невероятную работоспособность и любознательность монарха. По его словам, Пётр «чрезвычайно любознателен и трудолюбив и за 10 лет усовершенствовал свою империю больше, чем любой другой смог бы сделать в десятикратно больший срок, и что ещё более удивительно — сделал это без какой бы то ни было иностранной помощи, вопреки желанию своего народа, духовенства и главных министров, одной лишь силою своего гения, наблюдательности и собственного примера» .
Стоит обратить внимание на то, как, по мнению англичанина, Петр I правит: он «чрезвычайно трудолюбив». Он действует «силою своего гения» и личным примером, ломая традиции и сопротивление элит. Британский дипломат подчеркивает, что реформы идут не благодаря поддержке общества, а вопреки всему, что делает заслуги монарха еще более впечатляющими.
Далее Ч. Витворт делает красочное и детальное описание характера Петра I: "Царь имеет добрый нрав, но очень горяч, правда, мало-помалу научился сдерживать себя, если только вино не подогревает его природной вспыльчивости. Он, безусловно, честолюбив, хотя внешне скромен; недоверчив к людям, не слишком щепетилен в своих обязательствах и благодарности; жесток при вспышках гнева, нерешителен по размышлении, не кровожаден, но своим характером и расходами близок к крайности. Он любит своих солдат, сведущ в навигации, кораблестроении, фортификации и пиротехнике. Он довольно бегло говорит на голландском, который становится теперь языком двора. Царь живет очень скромно. Будучи в Москве, никогда не располагается во дворце, а поселяется в маленьком деревянном доме, построенном для него в окрестностях (столицы) как полковника его гвардии».
Витворт замечает и конкретные шаги царя по «перековке» дворянства. Пётр, по его словам, намеренно уничтожает сословные перегородки, чтобы выдвинуть способных и сломить спесь знати:
«Он часто обязывает их детей служить на низших должностях, например, простыми солдатами в его пешей гвардии, и возвышает людей без роду и племени до больших постов»
Однако за этим восхищением стоит понимание цены, которой даются преобразования. Витворт фиксирует деспотическую природу власти, которая пронизывает все общество сверху донизу. Образ правления в России он называет «абсолютным до последней степени», при котором всё «зависит лишь от прихотей монарха, которые определяют жизнь и судьбу всех подданных».
Русское общество: три категории и «деспотичная власть»
В своем анализе социальной структуры Витворт предельно прагматичен. Он разделяет население на три четкие категории: знать (титулованная аристократия), помещики (дворяне) и крестьяне . Его наблюдения о взаимоотношениях этих слоев напоминают картину тотального угнетения, где каждый, за исключением находящегося на самом дне, имеет «свою долю унижения и почитания» .
Особенно тяжела, по мнению дипломата, доля крестьянства. Он называет их «настоящими невольниками, подчинёнными деспотичной власти своих господ, их можно передавать с их личным имуществом» . Витворт подмечает ключевую проблему крепостнической экономики: отсутствие собственности убивает инициативу. Крестьяне «ничего они не могут назвать своим собственным, и это делает их очень ленивыми. И когда исполнено задание хозяев и запасено немного хлеба и дров на год, они считают главное дело своей жизни выполненным» .
Но тут же британец делает парадоксальное, на первый взгляд, наблюдение: «И всё же они довольны жизнью». Более того, он приходит к выводу, что именно суровая школа выживания делает русский народ необычайно выносливым. Эта выносливость, по мысли Витворта, — идеальная база для армии, что делает Россию грозным противником .
Говоря о дворянстве и чиновничестве, Витворт беспощадно указывает на их недостатки. Он фиксирует то, что станет «вечной» проблемой России: пропасть между хорошими законами и их исполнением. «Если бы ещё их судьи могли устоять перед соблазном взятки, что редко случается в этой стране», — иронизирует он, отмечая, что даже благие начинания Петра тонут в болоте коррупции и произвола, где чиновники действуют от имени царя, но «часто злоупотребляют [этим] для удовлетворения своей алчности, жажды мести или других низких страстей» .
Армия и государство: истоки военной мощи
Будучи представителем великой державы, Витворт не мог обойти стороной вопрос о военном потенциале России. Его взгляд на русскую армию эволюционировал вместе с её победами. В донесениях 1708 года, еще до Полтавской битвы, он довольно скептически оценивает её устойчивость. В одном из писем он предупреждает своё правительство о шаткости положения царя:
«Если с этой армией случится какая-либо значительная неудача, это, вероятно, повлечет за собой гибель всей империи, поскольку я не знаю, где царь смог бы взять другую; ибо вновь сформированные полки... не могут заслуживать имени регулярных войск, не говоря уже об обычном унынии русских после любых несчастий и их всеобщем недовольстве и склонности к бунту» .
Однако после Полтавской виктории 1709 года тон Витворта меняется. В своем итоговом "Account" 1710 года он фиксирует, что Россия "достигла решительной победы над шведами под Полтавой и закрепилась на Балтике" . Он признает растущую военно-морскую мощь государства и связывает это с деятельностью Петра I.
Одно из самых интересных наблюдений Витворта касается менталитета русских солдат. В примечании к изданию его книги 1758 года Гораций Уолпол резюмирует мысль дипломата: автор "делает вывод о великих свершениях русского оружия, исходя из "пассивной храбрости" и выносливости крестьянства" . Это важный нюанс: Витворт, видимо, считал, что успехи русской армии зиждутся не столько на выучке (которой поначалу не хватало), сколько на природной стойкости и неприхотливости простых солдат, способных переносить невероятные лишения.
Заключение: пророчество о великой державе
Таким образом, записки Чарльза Витворта — это не просто отчет дипломата. Это глубокий политический и социальный анализ нашей страны с точки зрения представителя западноевропейского мира. В отличие от многих современников, он не ограничился констатацией «варварства» или восхищением экзотикой. Он увидел систему. Систему, основанную на тотальном принуждении, но оказавшуюся пугающе эффективной в мобилизации ресурсов для достижения великих целей.
Можно в итоге подметить, что дипломат своими записями дает тревожный для Лондона сигнал: Россия превращается в мощного конкурента. Пройдет всего 11 лет, и 22 октября (2 ноября) 1721 года, уже после разгрома Швеции и окончания Северной войны, Петр I принял титул Императора и Россия стала Империей. Витворт, анализируя нашу страну, создал портрет страны, которая сквозь череду блистательных побед на море и на суше, сквозь людские жертвы и лишения стремилась догнать ушедшую вперед Европу. И в этом стремлении, как показала история, она добилась немалых успехов. Его записки остаются уникальным документом, позволяющим нам сегодня увидеть, пускай и сквозь призму иноземного взгляда, как и в каких условиях Петр Великий строил новую мировую державу.