1959-й стал вторым годом, когда он занимал должность начальника геодезической партии. Предстояло развернуть работы в Енисейском районе Красноярского края. Базу партии «поставили» в районном центре Енисейске, который располагался на левом берегу Енисея. К нему Виталий Васильевич Шельмин доехал по дороге, которая уходила на 350 км на север от Красноярска. Хотя можно было добраться и по реке.
Участок партии разместился по обеим берегам реки, в основном в южную сторону от города, но частично и севернее. Там преобладали малообжитые таёжные места. В экспедиции на летний период, на время полевых работ, принимались в основном сезонные рабочие. Но имелся костяк и постоянных работников из числа добросовестных людей, хорошо зарекомендовавших себя. В то время ощущалась острая нехватка не только специалистов-инженеров и техников, но и рабочих. Объемы работ с каждым годом увеличивались, поэтому росла и потребность в кадрах.
Весной, перед началом полевого сезона, с целью набора рабочих представители экспедиции направлялись в различные города и крупные поселки. Там развешивались объявления о наборе и вербовались люди на полевой период. Временами попадались выпивохи, прогульщики, бывшие заключенные, которых в народе называли «бичами». Если такой человек соглашался работать в экспедиции, у него забирался паспорт. Взамен выдавалась небольшая сумма денег на пропитание и проезд до базы экспедиции, где он уже оформлялся на работу официально. Случалось, что бичи деньги спускали, по указанному адресу не прибывали, а паспорт оставался в экспедиции.
Но большинство рабочих приезжали сами, чтобы заработать в полевой сезон, и трудились хорошо. Была даже группа молодых людей из Белоруссии, которая ежегодно приезжала и зарекомендовала себя отлично. Этим парням начальник экспедиции оплачивал даже проезд до места базирования и обратно до дома. После оформления на работу всем выдавалась спецодежда и спецобувь. Люди получали противоэнцефалитные костюмы, плащи, сапоги, телогрейки. В бригадах организовывалось котловое питание.
Но не все выдерживали трудности походной экспедиционной жизни. Нередко люди, даже уже прошедшие, как говорят, «огни и воды», увольнялись. Текучесть рабочей силы была значительной. Некоторых, особенно молодых и неопытных, влекла романтика. Но, столкнувшись с дикой природой и ее стихийными силами, они часто испытывали разочарование.
Особенно трудно переносился многочисленный гнус. Говорят, человек ко всему привыкает, даже к трудностям и опасностям. Но Шельмин всегда считал, что невозможно привыкнуть к отвратительному надоедливому гнусу. Бывалые таежники просто стойко переносили их атаки и болезненные укусы. Новички же не выдерживали натиска докучливых кровопийц.
Перед выездом на полевые работы невозможно было заранее предусмотреть, что ждёт впереди. Действительность и реальная обстановка всегда вносили изменения в расчеты и планы. Они ставили людей перед многими непредвиденными обстоятельствами. Некоторые люди, особенно семейные, тяжело переносили длительную оторванность от домашнего очага. С наступлением жаркой погоды и появлением многочисленного гнуса некоторые покидали свои рабочие места и отправлялись в Мариинск на увольнение. Не всем нравилась бродячая жизнь. При этом возникали иногда нестандартные случаи, которые требовали и такого же решения.
Однажды в Енисейск на базу партии прибыл рабочий, который решил уволиться. Был он «под градусом». Начал просить у Шельмина деньги на дорогу до Мариинска, где должен был получить окончательный расчет за проработанное время. Каждому рабочему выдавался на руки аттестат, в котором указывалось все то, что ему выдано и числится за ним. Там была спецодежда, спецобувь, спальные принадлежности, а также денежные средства.
Потребовав этот документ, начальник партии увидел, что от руководителя бригады рабочий уже получил деньги на дорогу. Поэтому он отказал ему в выдаче дополнительных денежных средств. Рабочий был недоволен этим и продолжал настойчиво клянчить деньги. Мужик был среднего роста, коренастый, крепкий, в возрасте примерно сорока пяти лет. Виталий Васильевич разговаривал с ним вежливо, учитывая то обстоятельство, что тот был значительно старше.
Как и положено руководителю, убеждал и доказывал, что выдать деньги не может, так как тот уже получил значительную сумму, а проработал непродолжительное время. Но объяснения на мужика не действовали. Он целый день до вечера донимал своей просьбой и мешал работать. Иногда рабочий на короткое время исчезал и, очевидно, употребив дополнительную дозу «горячительного», вновь возвращался и продолжал надоедать. О том, что он не прекращал периодически добавлять количество выпитого, было заметно по его виду и разговору, когда он возвращался в контору.
Если бы Шельмин выдал денег больше, чем тот заработал, бухгалтерия поставила бы эту сумму в расчёт начальнику. Ясно, что способствовать вредной привычке одного отдельно взятого человека за свой счёт никому бы не захотелось. Наступил вечер, и начало смеркаться. В конторе никого не было. Остались лишь двое: начальник партии и рабочий. Начальник составлял авансовый отчет для отправки в Мариинск, а этот бич продолжал канючить деньги и мешать работать. Его поведение раздражало, но Шельмин терпел и старался не обращать внимания. Была надежда, что тому надоест и он отвяжется.
Вдруг рабочий заявил, что скоро стемнеет, и, когда начальник пойдет на свою квартиру, то он расправится с ним. Эта угроза послужила последней каплей, которая переполнила чашу терпения. Шельмин быстро соскочил со стула и врезал хулигану по скуле, причем сильно. От удара тот полетел кубарем и, стукнувшись о дверь, вылетел наружу. Начальник выбежал следом на улицу и хотел ему добавить, но рабочий, быстро вскочив, пустился наутек. Видимо начисто забыв о том, чтобы просить чужие деньги.
Вернувшись обратно в контору, Виталий Васильевич немного посидел, чтобы успокоиться. Затем отправился на свою квартиру. По пути зашел на автовокзал посмотреть, находится ли там любитель «горячительного», но там его не было. Не появлялся рабочий и в последующие дни. Исчез, как «в воду канул».
Это был единственный случай, когда начальнику таким недозволенным способом пришлось образумить любителя выпивки. А вообще, Шельмин хотя и не «распускал руки» в отношении рабочих, но считал, что на многих неисправимых людей деликатное обращение и вежливые слова действовали слабо. Они больше признавали и уважали силу. Такие подчинялись только физически крепким, волевым людям. Поэтому «выразительное словцо» действовало на таких убедительнее, доходчивее и эффективнее. Хотя и тут нужно было суметь соблюсти «золотую середину». Ведь в таёжной бригаде от окружающих геодезиста людей могло зависеть не только выполнение задания, но и сама жизнь.
Дорогие друзья, спасибо за ваши лайки и комментарии, они очень важны! Читайте другие интересные статьи на нашем канале.