— Я подала на развод, Игорь. Заявление уже в суде.
Света стояла в прихожей, сжимая в руках сумочку. Только что переступила порог собственной квартиры после работы, даже раздеться не успела. А он уже налетел. Как всегда, когда был чем-то недоволен — с порога, без разведки, без попытки понять.
Игорь усмехнулся. Усмешка вышла кривой, злой.
— Ну и вали. Чего стоишь тогда? Собирай манатки и вали.
Он шагнул к ней, загораживая проход в комнату. Света попятилась, уперлась спиной во входную дверь. Холодок пробежал между лопаток — то ли от сквозняка, то ли от его тона. Она знала этот тон. Когда Игорь так говорил, спорить было бесполезно. Но молчать она больше не могла.
— Куда я пойду? На улицу? Игорь, опомнись. У меня здесь всё. Работа рядом, вещи, документы. Дай хотя бы собраться нормально, найти комнату, снять жильё.
— Ах, собраться? — Игорь вдруг засуетился, рванул в комнату. Света услышала, как открылась дверца шкафа, как зашуршали пакеты. Через минуту он вылетел обратно, швырнул к её ногам старый спортивный баул. — Собирайся. Прямо сейчас.
— Игорь, это моя квартира тоже, — голос Светы дрогнул. — Мы её в браке купили. Я материнский капитал вкладывала, ты забыл? У меня право есть.
— Право? — Игорь засмеялся, но смех вышел злым, лающим. — Документы где? На ком квартира оформлена? На мне! Всё моё! Ты докажи сначала, что вкладывала. Расписки есть? Нету. Вот и вали.
Он снова исчез в комнате. Света слышала, как он ходит, как открывает ящики комода. Сердце колотилось где-то в горле. Она понимала: Игорь не шутит. Он всегда так делал, когда считал себя правым — давил, не слушал, переходил на крик. А последние полгода, после того как появилась эта Лера из отдела маркетинга, он вообще перестал её замечать. Жил как с чужой женщиной под одной крышей. Света терпела, надеялась, что увлечение пройдёт. Не прошло. И вот теперь — развод, который она решилась подать первая, чтобы сохранить хоть каплю достоинства.
Из комнаты вылетела её зимняя куртка. Упала на пол у порога.
— Одевайся и собирай всё. Чтобы через час духу твоего здесь не было.
— Игорь, ну пожалуйста, — Света прижала сумочку к груди, будто это могло защитить. — Дай мне хотя бы неделю. Я сниму квартиру, перевезу вещи спокойно. Зачем так по-зверски?
— А затем, что надоело! — заорал он так, что соседи за стеной притихли. — Надоело твоё нытьё, твоё лицо кислое, твои претензии. Лера давно готова заехать, а ты тут как кость в горле.
Света вздрогнула. Вот оно. Сказано прямо. Не просто увлечение, не интрижка — Лера уже готова заехать. В её дом. В её квартиру, которую она своими руками обставляла, выбирала шторы на кухню, покупала посуду.
— Игорь, одумайся. Мы пять лет прожили. Неужели я ничего не заслужила, кроме как быть вышвырнутой на улицу как мусор?
— А кто ты есть? — он подошёл вплотную, навис сверху. Игорь был выше, шире, и сейчас, в ярости, он казался ей чужим и страшным. — Ты никто. Ты просто женщина, которая вовремя не поняла, что мужа надо удерживать. Сама виновата.
Света почувствовала, как слёзы подступают к глазам. Она сжала зубы. Нельзя плакать при нём. Не доставит ему такого удовольствия.
В прихожую вышла Лера. Стояла в проёме, облокотившись о косяк, в коротком халатике, с чашкой кофе в руке. Смотрела на Свету с лёгкой усмешкой, как на пустое место. Света перевела взгляд на неё, и внутри всё оборвалось. Она вдруг поняла: здесь она лишняя. Уже давно лишняя. И бороться бесполезно.
— Ладно, — тихо сказала Света. — Я уйду. Но вещи заберу. Все свои.
— Забирай, — Игорь махнул рукой в сторону комнаты. — Вон твоё барахло.
Она прошла мимо него, стараясь не касаться. В комнате было темно, горел только свет в прихожей. Света открыла шкаф. Свои вещи она знала хорошо — они висели с краю, потому что Игорь требовал, чтобы его костюмы занимали центр. Сняла несколько платьев, сложила на кровать. Достала с полки коробку с фотографиями. Свои книги, учебники. Всё это аккуратно, по стопочкам.
— Долго копаться будешь? — раздалось из прихожей.
— Мне нужно время, — крикнула она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
— Нет у тебя времени. Час, и всё.
Света продолжила собирать. Взяла с полки в ванной свои кремы, шампуни, фен. Всё сложила в косметичку. В ящике комода нашла свои документы — паспорт, диплом, трудовую книжку. Сунула в сумочку. Хоть это успела забрать.
Когда она вышла из комнаты с двумя большими пакетами, Игорь стоял у двери с её курткой в руках.
— Давай быстрей.
— Я не могу всё унести за один раз, — тихо сказала Света. — Мне нужно несколько ходок.
— Ничего, поносишь. Я тебя ждать не буду.
Он открыл дверь, выставил пакеты на лестничную клетку. Вернулся, схватил её за плечо и вытолкнул следом. Света чуть не упала, ударилась плечом о косяк.
— Игорь!
— Всё, свободна. — Он бросил её куртку прямо на пол, на грязный кафель. — И чтобы больше я тебя здесь не видел.
Лера из-за его спины помахала рукой. Небрежно, как прогоняют надоевшую кошку.
Света стояла на лестничной клетке, сжимая в руках сумочку. Дверь перед её носом захлопнулась. Щёлкнул замок. Она слышала, как внутри зазвенели ключи — Игорь закрылся на все задвижки.
Пакеты стояли рядом. Куртка валялась на полу. Света подняла её, отряхнула. На глазах выступили слёзы, но она запретила себе плакать. Не здесь. Не сейчас.
Она огляделась. Лифт гудел где-то внизу. Соседская дверь напротив была плотно закрыта — никто не вышел, не спросил, не помог. В этом доме все привыкли не вмешиваться.
Света надела куртку. Взяла один пакет, второй, третий. До лифта было всего несколько шагов, но пакеты оказались тяжёлыми. Она кое-как дотащила их до кабины, нажала кнопку вызова.
Лифт поднимался медленно. Света стояла и смотрела на дверь своей квартиры. Номер 47. Она так долго вписывала этот номер в бланки, в анкеты, называла его курьерам. Теперь он чужой.
Двери лифта открылись. Она затащила пакеты внутрь, нажала кнопку первого этажа. Когда кабина тронулась, Света наконец дала волю слезам. Плакала беззвучно, уткнувшись лицом в воротник куртки. Куртка пахла домом — тем самым, которого у неё больше не было.
Лифт со скрежетом остановился на первом этаже. Света вытерла слёзы рукавом, подхватила пакеты и вышла из подъезда. На улице моросил мелкий холодный дождь. Ноябрь выдался сырым и промозглым, и сейчас, без перчаток, руки сразу замёрзли.
Она огляделась в поисках скамейки, куда можно было бы сложить вещи, чтобы понять, что делать дальше. Идти ей было некуда. Подруги? У большинства семьи, дети, теснота. Родители жили в другом городе, да и отношения с ними давно стали прохладными – они не одобряли её брак с Игорем. Звонить им сейчас и проситься? Нет, только не это.
Света поставила пакеты на сухой участок асфальта под козырьком подъезда. Дождь усиливался. Нужно было решать, куда звонить, искать гостиницу или хотя бы снять квартиру посуточно. Но телефон разрядился – она забыла поставить его на зарядку с вечера.
Только она достала телефон из кармана, чтобы убедиться, что он мёртв, как дверь подъезда снова распахнулась. Вылетел Игорь. В руках он тащил большую картонную коробку, перевязанную бечёвкой. В коробке жалобно звякнуло – там была посуда.
Ты ещё здесь? – крикнул он, заметив Свету. – Я же сказал – вали. А ну посторонись.
Он не глядя швырнул коробку прямо под ноги Свете. Коробка ударилась об асфальт, бечёвка лопнула, крышка отлетела. Содержимое вывалилось наружу: тарелки, чашки, две любимые кружки Светы – одна с котиком, другая с надписью «Лучшей маме на свете» (детей у них не было, но кружку подарила свекровь в шутку). Тарелки разбились со звонким хрустом. Осколки разлетелись по лужам.
Света ахнула и бросилась собирать осколки.
Игорь, зачем? Это же мои вещи!
А мне плевать, – отрезал он. – Сама виновата, не уходишь по-хорошему. Ещё много твоего добра осталось. Сейчас всё спущу.
Он развернулся и ушёл обратно в подъезд. Света осталась стоять на коленях в луже, собирая осколки. Руки мгновенно замёрзли, стали красными. Из подъезда вышла женщина в пуховике – соседка с третьего этажа, баба Зина. Остановилась, покачала головой.
Ой, Света, беда-то какая. Игорь-то наш совсем озверел? – баба Зина говорила тихо, чтобы Игорь не услышал. – Я в окно видела, как он тебя выталкивал. Что ж ты в полицию не позвонишь?
Света подняла голову. Глаза опухли от слёз, нос покраснел от холода.
Баба Зина, какой полицией? Он же муж. Скажут – семейные разборки. Да и куда мне звонить? У меня телефон сел.
Баба Зина вздохнула, оглянулась на дверь подъезда, достала из кармана большой целлофановый пакет.
На, дочка, собирай осколки сюда, а то порежешься. Я бы помогла, да мне к внуку бежать надо, в садик забирать. Ты держись. Может, к нам поднимешься, погреешься?
Спасибо, баба Зина, но мне вещи надо спасать. Он же всё выкинет.
Баба Зина покачала головой, сунула ей пакет и быстро засеменила по дорожке к остановке.
Света осталась одна. Собрала крупные осколки, вытерла руки о куртку. Руки совсем не слушались. Она встала, подошла к скамейке, присела на мокрую деревянную поверхность. Из подъезда снова вышел Игорь. На этот раз он тащил два больших мусорных пакета, набитых одеждой. Не глядя, швырнул их прямо в лужу. Один пакет лопнул, и из него вывалилось её любимое красное платье, которое она надевала на годовщину свадьбы, и шерстяной свитер, связанный мамой.
Игорь, ну что ты делаешь! – закричала Света, вскакивая. – Это же вещи! Они испортятся в воде!
А мне плевать, – бросил он и снова скрылся в подъезде.
Света подбежала к луже, вытащила платье, свитер. Они промокли насквозь, в грязи. Она прижала их к себе и разрыдалась. Слёзы смешались с дождём.
В этот момент из-за угла дома показался пожилой мужчина. Он шёл медленно, опираясь на трость. Был одет в тёмное пальто с меховым воротником и шляпу. Лицо у него было уставшее, но доброе. Он шёл к подъезду, аккуратно обходя лужи. Увидев Свету, стоящую посреди разбросанных вещей, он приостановился.
Девушка, вам помощь нужна? – спросил он тихим, но твёрдым голосом.
Света подняла голову. Это был сосед с пятого этажа. Она иногда встречала его в лифте, они здоровались. Кажется, его звали Николай Иванович. Он всегда был приветлив, но держался отстранённо.
Николай Иванович, не надо, спасибо, – всхлипнула Света. – Тут такое... Я сама.
Мужчина хотел что-то сказать, но в этот момент дверь подъезда с грохотом распахнулась. Вылетел Игорь. В руках он нёс большую коробку, из которой торчали книги. Он был так зол, что не смотрел по сторонам. Швырнул коробку в сторону кучи вещей, но промахнулся. Коробка ударилась об асфальт прямо перед Николаем Ивановичем. Книги разлетелись веером по мокрой земле. Старик от неожиданности взмахнул руками, потерял равновесие, трость выскользнула, и он тяжело рухнул в лужу, прямо на разбросанные вещи.
Николай Иванович! – вскрикнула Света и бросилась к нему.
Игорь сначала опешил, но потом скривился в усмешке.
О, ещё один зевака нашёлся, – процедил он. – Вы че тут ходите, дед, под ногами путаетесь? Смотреть надо!
Он даже не сделал попытки помочь старику подняться. Рядом с Игорем появилась Лера. Она вышла из подъезда, закутанная в длинный пуховик, с чашкой кофе в руках. Увидев лежащего в грязи старика, она хихикнула и прикрыла рот рукой.
Ой, Игорь, смотри, дед купается, – сказала она с усмешкой.
Света помогала Николаю Ивановичу встать. Он был тяжёлый, и она еле удерживала его под руку. Пальто старика промокло насквозь, шляпа свалилась в лужу. Лицо у него было бледное, он тяжело дышал.
Николай Иванович, вы как? Больно? – спрашивала Света, пытаясь отряхнуть его.
Старик молчал, только смотрел на Игоря. Взгляд его был странным – не обиженным, не злым, а каким-то оценивающим, изучающим. Будто он запоминал каждую чёрточку этого наглого молодого человека.
Игорь, помоги хоть человеку подняться! – крикнула Света. – Ты же его с ног сбил!
Я? – Игорь даже развернулся. – Это он сам споткнулся о твоё барахло. Я тут ни при чём. Эй, дед, ты живой вообще? Или скорую вызвать?
Николай Иванович медленно поднялся, опираясь на Свету. Руки у него дрожали. Он перевёл дыхание и тихо, но отчётливо сказал:
Молодой человек, да как же вы так... Я же просто шёл мимо.
Шёл бы ты, дед, домой, а не под раздачу лез, – бросил Игорь и, подхватив Леру под руку, направился обратно в подъезд. – Пошли, Лерка, ещё вещи надо выкинуть.
Они скрылись за дверью. Света осталась стоять с Николаем Ивановичем. Она подала ему трость, подняла шляпу. Шляпа была вся в грязи.
Спасибо, дочка, – сказал старик, пытаясь отдышаться. – Вы не волнуйтесь, я в порядке. Только вот... пальто жалко. Новое, сын на день рождения подарил.
Света заплакала снова.
Это всё я виновата. Если бы я не устроила этот скандал, ничего бы не было.
Николай Иванович посмотрел на неё внимательно.
Это ваш муж? – спросил он, кивнув на дверь подъезда.
Света кивнула, вытирая слёзы.
Бывший. Я подала на развод. А он меня выгнал. Вещи выкидывает.
Старик помолчал, глядя на разбросанные по грязи вещи, на осколки посуды, на размокшие книги. Потом перевёл взгляд на дверь, за которой скрылся Игорь. В глазах его мелькнуло что-то, похожее на холодную решимость.
Дочка, вы позволите спросить? Как вашего мужа зовут?
Игорь. Игорь Петров, – ответила Света. – А что?
Николай Иванович медленно кивнул.
Ничего. Просто запомню. А вы... Вы куда сейчас пойдёте? Есть где переночевать?
Света покачала головой.
Не знаю. Телефон сел. Деньги есть, но надо гостиницу искать. И вещи... – она оглянулась на разбросанные пакеты. – Хоть что-то спасти.
Николай Иванович вздохнул, опираясь на трость.
Я бы помог, но мне самому сейчас плоховато. Пойду домой, переоденусь. Если хотите, можете подняться ко мне, вызвать такси, позвонить. Пятый этаж, квартира 87.
Спасибо, Николай Иванович. Я попробую сама.
Старик кивнул и медленно побрёл к подъезду. У двери он обернулся, ещё раз посмотрел на Игоря, который как раз вышел с новой охапкой вещей, и скрылся за дверью.
Игорь даже не взглянул на него. Он вывалил очередную порцию прямо на кучу, где уже лежали мокрые вещи. Рядом стояла Лера, потягивая кофе.
Света молча смотрела, как гибнет её имущество. Внутри была пустота. Только холод и усталость.
Вдруг она услышала знакомый голос:
Света! Свет, это ты?
Она обернулась. К ней бежала соседка с четвёртого этажа, Наташа, с которой они иногда перекидывались парой слов на лавочке. Наташа была запыхавшаяся, в руках держала телефон.
Я с балкона увидела, что тут творится. Ты как? Игорь опять буянит?
Света только кивнула, не в силах говорить.
Наташа оглядела разгром, покачала головой.
Слушай, пошли ко мне. Я сейчас мужа отправлю за пивом, а ты пока отогреешься. Телефон зарядишь. Решим, что делать.
Света посмотрела на неё с благодарностью.
А вещи?
Да куда ты их сейчас потащишь? Пусть пока тут лежат. Игорь больше не выйдет, наверное. А если что, я сверху увижу. Пошли.
Света подхватила сумку с документами и пошла за Наташей. В подъезде было тепло. Пока они поднимались на лифте, Света всё прокручивала в голове случившееся. Старик, упавший в грязь, его странный взгляд. И почему она сказала ему фамилию Игоря? Просто так, сорвалось с языка.
Наташа открыла дверь, впустила Свету в прихожую.
Проходи, раздевайся. Я сейчас чайник поставлю.
Света сняла мокрую куртку, повесила на вешалку. В квартире пахло домашним борщом. Было уютно. И от этого контраста с холодом и грязью на улице слёзы снова подступили к глазам.
Наташа сунула ей в руки тёплые тапки.
Иди на кухню, садись. Сейчас всё расскажешь.
Света прошла на кухню, села на табуретку. В окно было видно двор, где остались лежать её вещи. Игоря и Леры уже не было видно, но куча тряпья и разбитых коробок всё ещё темнела под дождём.
Наташина квартира встретила Свету теплом и запахом борща. В прихожей горел мягкий свет, на вешалке висели куртки, в углу стояли резиновые сапоги. Обычный уютный беспорядок, от которого у Светы защипало в носу. У них с Игорем всё было по-другому – стерильно, холодно, как в выставочном зале. Лера, видимо, любила порядок.
Проходи на кухню, – Наташа подтолкнула её в плечо. – Снимай куртку, вешай вот сюда. Я сейчас чайник поставлю.
Света стянула мокрую куртку, повесила на свободный крючок. Руки дрожали – то ли от холода, то ли от пережитого. Она сунула ноги в тёплые тапки, которые Наташа выдвинула из-под вешалки, и прошла на кухню.
Кухня была маленькая, но светлая. На подоконнике стояли цветы в горшках, на плите шипел чайник. Наташа уже доставала из шкафа чашки.
Садись, садись. Рассказывай, что случилось. Я с балкона видела, как Игорь вещи таскал. Думала, показалось. А потом глядь – а ты стоишь посреди лужи, вся мокрая.
Света села на табуретку, обхватила себя руками. Зубы слегка постукивали.
Он меня выгнал, Наташ. Просто вышвырнул с вещами. Сказал, чтобы я убиралась, потому что Лера заезжает.
Наташа присвистнула, поставила перед Светой кружку с горячим чаем.
Пей. С сахаром? Я мёд положу, погрейся. А как выгнал? Совсем?
Совсем, – Света взяла кружку, обожгла ладони. – Квартира на него оформлена, он говорит – моя, иди куда хочешь. А я же материнский капитал туда вкладывала. И свои деньги, что до свадьбы копила. Но расписок нет, докажи теперь.
Наташа села напротив, подперла щеку рукой.
Слушай, это безобразие. А в полицию звонила?
А что полиция? – Света всхлипнула, но сдержалась. – Скажут – семейные разборки. Да и телефон сел, я даже позвонить не могла. Хорошо, баба Зина пакет дала, потом вы подошли.
Наташа покачала головой, встала, налила себе чаю.
Ты ела сегодня? Может, борща налить? У меня с вечера остался.
Не хочу, – Света отхлебнула чай. Чай был сладкий, с мятой. – Наташ, я даже не знаю, что делать. Денег у меня немного, на карте тысяч двадцать. Квартиру снять – надо минимум пятнадцать, плюс залог. На первое время хватит, а дальше – неизвестно.
Ничего, прорвёмся, – Наташа махнула рукой. – У меня муж сейчас в магазин ушёл, вернётся – я его на диван отправлю, а ты у нас переночуешь. Завтра будем решать.
Света подняла на неё благодарные глаза.
Наташ, ты правда... я не знаю, как тебя благодарить.
Да брось, – Наташа отмахнулась. – Мы ж соседи. Должны помогать друг другу. А этот твой Игорь – козёл редкостный. Я всегда говорила: смотреть надо, за кого замуж выходишь.
Они помолчали. В окно было видно двор. Там, под фонарём, всё ещё темнела куча вещей. Дождь не прекращался, и Света видела, как намокают её пакеты, как размокают книги, коробки.
Наташ, а можно я в окно посмотрю? – Света встала, подошла к подоконнику. – Вдруг он ещё выносит.
Смотри, – Наташа подошла рядом. – Осторожней, не открывай, а то холодно.
Они смотрели вниз. Двор был пуст. Только куча вещей и лужи. Игоря и Леры не видно. Света выдохнула.
Наверное, закончили. Пойду заберу, что осталось.
Сейчас? – Наташа схватила её за руку. – Ты с ума сошла? На улице холод, дождь, вещи мокрые. Давай хоть немного подождём. Может, они уйдут куда.
Они и так ушли, – Света кивнула на пустой двор. – Смотри, никого.
А если вернутся?
Тогда я быстрее, – Света решительно направилась в прихожую.
Наташа вздохнула, но спорить не стала. Сама надела куртку, сунула ноги в сапоги.
Пошли вместе. Одну я тебя не пущу.
Света обернулась, хотела возразить, но Наташа уже открывала дверь.
Спускались молча. В лифте Света смотрела на свои руки – грязные, с царапинами от осколков. Наташа заметила, покачала головой.
Он тебя ещё и ударил?
Нет, просто толкнул. Я об косяк ударилась.
Вот скотина, – Наташа сплюнула.
Вышли из подъезда. Холодный ветер ударил в лицо, дождь закапал по капюшонам. Света подбежала к куче вещей. Пакеты размокли, некоторые порвались. Она увидела своё красное платье, наполовину утонувшее в луже. Вытащила его, прижала к себе. Платье было мокрым, холодным, в грязи.
Наташа уже поднимала коробки, перебирала вещи.
Свет, здесь всё мокрое. Может, оставить? Только самое ценное.
Не могу, – Света всхлипнула. – Там фотографии. Мамина шкатулка. Книги, которые она мне дарила.
Они копались в куче под дождём минут двадцать. Наташа нашла уцелевший пакет с постельным бельём, кое-как засунула туда книги. Света собирала одежду – всё, что можно было спасти. Когда они подняли последнюю коробку, Света увидела, что из-под кучи торчит что-то блестящее. Нагнулась – мамина шкатулка. Открыла – внутри было сухо. Света прижала шкатулку к груди и разрыдалась.
Наташа обняла её за плечи.
Пошли, пошли в дом. Хватит.
Они потащили вещи к подъезду. Вдруг дверь распахнулась, и на пороге появилась Лера. В руках она держала мусорный пакет.
О, а вы чего тут? – Лера оглядела их с ног до головы. – Вещички собираете? Игорь сказал, что всё ваше барахло можно выкинуть, оно никому не нужно.
Света сжала кулаки, но промолчала. Наташа шагнула вперёд.
Слышь, ты, курица. Ты бы помалкивала, пока цела. Чужая семья развалилась, а она лыбится.
Лера скривилась.
А ты вообще кто? Проходим мимо? Света, ты бы подруг выбирала поприличней. А то таскаешь всяких.
Наташа хотела ответить, но Света дёрнула её за рукав.
Пошли, Наташ. Не связывайся.
Они зашли в подъезд, оставив Леру на улице. Та ещё что-то крикнула вслед, но Света уже не слышала. В лифте она прислонилась к стенке и закрыла глаза.
Дома Наташа помогла разобрать вещи. Мокрое развесили на батареях, на спинках стульев. Книги разложили на полу. Некоторые совсем размокли, их пришлось выбросить. Света нашла среди них мамину любимую книгу стихов. Страницы слиплись, но ещё можно было просушить.
Пришёл Наташин муж, Сергей. Выслушал историю, покачал головой, но ничего не сказал. Только спросил у Наташи, нужно ли что-то. Наташа махнула рукой – всё нормально, иди, мы тут сами.
Ближе к ночи Света сидела на кухне с кружкой чая и смотрела в тёмное окно. Дождь кончился, но ветер всё ещё завывал. Наташа ушла укладывать детей, оставила Свету одну.
Вдруг внизу, во дворе, зажглись фары машины. Света машинально посмотрела – к подъезду подъехал чёрный джип. Из машины вышел высокий мужчина в пальто, открыл заднюю дверь, помог выйти кому-то. Света пригляделась – это был Николай Иванович. Он шёл медленно, опираясь на трость. Мужчина поддерживал его под руку. Они скрылись в подъезде.
Света вздохнула. Надо же, старик живёт один, а тут, видно, сын приехал. Может, ему плохо стало после падения. Она почувствовала укол вины – ведь это из-за неё он упал. Если бы не её вещи, если бы не Игорь... Она отогнала эти мысли.
Через полчаса в дверь позвонили. Наташа пошла открывать. Света услышала голоса, потом Наташа позвала её.
Свет, это к тебе.
Света вышла в прихожую. Там стоял тот самый мужчина, который выходил из джипа. Высокий, седой, с усталым лицом. Одет дорого, пальто расстегнуто, в руках шляпа.
Здравствуйте, – сказал он. – Вы Светлана? Я Андрей Николаевич, сын Николая Ивановича. Отец попросил меня найти вас.
Света растерянно кивнула.
Проходите, – Наташа посторонилась. – Мы как раз чай пьём.
Андрей Николаевич прошёл на кухню, сел на предложенный стул. Оглядел развешанные вещи, книги на полу.
Я слушаю, – тихо сказала Света, садясь напротив.
Отец рассказал мне, что случилось днём. Про вашего мужа, про вещи, про то, как он отца толкнул. Я хочу помочь.
Света подняла глаза.
Помочь? Зачем?
Андрей Николаевич вздохнул.
Мой отец – человек старой закалки. Он не привык оставаться в долгу. Вы помогли ему подняться, отряхнули, не бросили. Он очень это ценит. К тому же, – мужчина помолчал, – у меня есть свои счёты с вашим мужем. Он работает в моей компании.
Света замерла.
В вашей компании? А вы...
Я владелец холдинга «СтройИнвест». Игорь Петров работает у нас начальником отдела продаж уже три года. Сегодня отец назвал мне его фамилию. Я проверил – действительно, наш сотрудник. И знаете, у меня давно были на него сомнения, но доказательств не хватало. А тут такой случай.
Наташа присвистнула и села на подоконник.
Ничего себе поворот.
Света молчала, переваривая информацию.
Что вы хотите сделать? – спросила она.
Андрей Николаевич посмотрел на неё внимательно.
Во-первых, я хочу, чтобы вы знали: завтра этот человек будет уволен. Причём с такой формулировкой, что ни в одну приличную компанию его больше не возьмут. Во-вторых, отец просил передать, что у него есть хороший знакомый адвокат. Если вы хотите отсудить свою долю квартиры, он поможет.
Света почувствовала, как к глазам подступают слёзы. На этот раз – другие.
Я не знаю, что сказать. Спасибо. Но я не просила...
Вы и не просили, – перебил Андрей Николаевич. – Но так уж вышло, что мой отец оказался в той самой луже, куда ваш муж швырял ваши вещи. И теперь он хочет справедливости. Я тоже. Мы это сделаем не ради вас, Светлана. Мы это сделаем ради себя. Потому что такие люди, как ваш муж, не должны чувствовать себя безнаказанными.
Он встал, поправил пальто.
Завтра утром я пришлю к вам юриста. Он всё объяснит. А пока отдыхайте. И не переживайте – справедливость восторжествует.
Андрей Николаевич кивнул Наташе, вышел в прихожую. Света пошла проводить. У двери он обернулся.
Кстати, отец велел передать: вы хорошая женщина. Не каждая бы помогла чужому старику в грязи. Он это запомнил.
Дверь закрылась. Света стояла в прихожей и смотрела на часы. Было почти одиннадцать вечера. А за окном, в тёмном дворе, всё так же горел фонарь, освещая пустую лужицу, в которой ещё утром лежало её красное платье.
Ночь прошла тревожно. Света ворочалась на диване в Наташиной гостиной, прислушивалась к звукам из соседней комнаты, где спали дети. За стеной тикали часы, где-то на улице лаяла собака. Мысли путались, возвращались к одному и тому же: Игорь, вещи в грязи, старик, упавший в лужу, и этот странный вечерний визит.
Она заснула только под утро. А когда открыла глаза, за окном уже светало. Серый, хмурый ноябрьский рассвет. Света села на диване, прислушалась. В квартире было тихо. Дети, видимо, уже ушли в школу с отцом. Наташа возилась на кухне.
Света накинула халат, который дала Наташа, и вышла. Наташа стояла у плиты, помешивала кашу.
Проснулась? – обернулась она. – Кофе будешь? Или чай?
Чай, – Света села за стол, обхватила голову руками. – Голова раскалывается.
Стресс, – Наташа поставила перед ней чашку. – Пей. Тут ромашка, успокаивает.
Они помолчали. Света смотрела в окно. Двор уже проснулся: женщины вели детей в садик, старушки с пакетами спешили в магазин. У подъезда, где вчера была куча вещей, теперь чисто – только мокрый асфальт и лужи. Дворник, видно, прибрал.
А вещи мои где? – вспомнила Света.
Мы всё занесли. Вон, на балконе разложено. Сушится, – Наташа кивнула на застеклённую лоджию. – Многое, конечно, испорчено. Но книги я просушила, может, и отойдут. А одежду постираем.
Спасибо, Наташ. Ты меня спасла просто.
Да ладно, – отмахнулась Наташа. – Ты лучше скажи: что думаешь делать с этим адвокатом? Придёт сегодня?
Света пожала плечами.
Обещал. Сказал – утром. Но я даже не знаю, стоит ли соглашаться. Вдруг это всё обман? Мало ли кто вчера приходил.
Наташа села напротив, посмотрела внимательно.
Свет, ну какой обман? Человек приехал на дорогой машине, одет с иголочки, говорит – я владелец холдинга. Зачем ему тебя обманывать? Ты ему ничего не должна, денег не просила. Наоборот – он помощь предлагает.
Света вздохнула.
Вот это и странно. С чего бы чужим людям мне помогать?
А ты старику помогла? – Наташа подняла бровь. – В грязи подняла, отряхнула. Он и отблагодарил. Нормальная человеческая благодарность.
Света хотела ответить, но в этот момент в дверь позвонили. Наташа пошла открывать. Света услышала женский голос, шаги в прихожей. Через минуту Наташа пригласила:
Свет, проходи, это к тебе.
В кухню вошла женщина лет пятидесяти, строгая, в деловом костюме, с папкой в руках. Короткая стрижка, очки в тонкой оправе, на пальце обручальное кольцо.
Здравствуйте, Светлана, – сказала она, протягивая руку. – Меня зовут Елена Михайловна, я адвокат. Андрей Николаевич попросил меня приехать и помочь вам разобраться в ситуации.
Света пожала руку, жестом пригласила сесть.
Чай, кофе? – предложила Наташа.
Кофе, если можно. Чёрный, без сахара.
Наташа поставила чашку, а сама вышла из кухни, оставив их вдвоём. Елена Михайловна открыла папку, достала блокнот и ручку.
Светлана, давайте сразу к делу. Андрей Николаевич вкратце обрисовал ситуацию, но мне нужны детали. Расскажите всё по порядку. Когда вы познакомились с мужем, когда поженились, когда купили квартиру. И главное – на какие средства.
Света отхлебнула чай, собралась с мыслями.
Мы познакомились шесть лет назад. Игорь тогда только начинал работать в какой-то небольшой компании, денег особо не было. Я работала бухгалтером, жила с родителями в другом городе. Через год он сделал предложение, я переехала к нему. Сначала снимали квартиру, потом решили покупать свою.
Когда?
Пять лет назад, через год после свадьбы. Нашли двушку в этом доме. Стоила она тогда три миллиона. У Игоря были накопления – миллион. У меня – семьсот тысяч, я копила с института. Плюс материнский капитал – я тогда только получила сертификат, думали, что когда-нибудь пригодится. Игорь сказал, что если вложить маткапитал, то квартира будет считаться общей, даже если оформят на него. Мы так и сделали.
Елена Михайловна делала пометки.
Материнский капитал вы вложили полностью?
Да. Четыреста пятьдесят тысяч тогда было. Остальное – ипотека. Её мы выплатили два года назад.
Адвокат подняла глаза.
Квартира оформлена на мужа?
Да. Игорь сказал, что так проще с документами, потому что у него прописка местная, а у меня тогда ещё была временная. Я доверилась.
Елена Михайловна покачала головой.
Знакомая история. А расписки? Договорённости какие-то были? Может, переписка сохранилась, где он подтверждает, что вы вкладывали деньги?
Света задумалась.
Переписка... Мы тогда ещё в основном по телефону общались, старые сообщения не сохранились. Но я помню, что мы обсуждали это при свидетелях. Когда покупали квартиру, у нас в гостях были его родители и моя мама. Они все слышали, как Игорь говорил, что квартира общая, просто оформлена на него.
Это хорошо, – кивнула адвокат. – Свидетели могут помочь. Мама ваша жива?
Жива, но в другом городе. Мы с ней редко общаемся, она не одобряла брак. Но если надо, она подтвердит.
Обязательно надо. – Елена Михайловна отпила кофе. – Теперь про развод. Вы подали заявление?
Да, на прошлой неделе отнесла в суд. Заседание назначено на декабрь.
Адвокат кивнула.
Это нам на руку. В бракоразводном процессе мы сразу заявим требование о разделе имущества. А пока... Скажите, у вас есть ключи от квартиры?
Нет, – Света опустила глаза. – Игорь вчера забрал. Я даже не знаю, пустит ли он меня за остальными вещами.
Не пустит, – уверенно сказала Елена Михайловна. – Но нам это и не нужно. Мы поступим иначе.
Она достала из папки несколько листов.
Я подготовила проект искового заявления о разделе совместно нажитого имущества. Здесь указано, что квартира приобретена в браке, с использованием ваших средств и материнского капитала, а значит, подлежит разделу. Также мы подадим ходатайство об обеспечительных мерах – чтобы запретить Игорю совершать любые сделки с квартирой до решения суда.
Света слушала внимательно, но в голове крутилась одна мысль.
А если он скажет, что материнский капитал был потрачен на что-то другое?
Елена Михайловна усмехнулась.
У нас есть документы? Вы переводили деньги? Как вы передавали маткапитал?
Я писала заявление в пенсионном фонде, чтобы перечислили на счёт Игоря. У меня сохранилась копия.
Адвокат довольно кивнула.
Это отлично. Значит, следы есть. А ваши личные сбережения?
Семьсот тысяч я снимала со своей сберкнижки и отдала Игорю наличными. Расписку не брала.
Плохо, но не смертельно. Если будут свидетели, которые подтвердят, что вы копили, что у вас были деньги, – это поможет. А ещё можно запросить выписки из банка о движении средств. Вы помните, когда примерно снимали?
Конец мая, пять лет назад. Я ещё специально ждала, пока проценты накапают.
Елена Михайловна записала.
Хорошо. Я подготовлю запросы. А пока... – она подняла глаза, – Светлана, вы готовы идти до конца? Потому что суд – это долго, нервно. Игорь будет давить, угрожать, возможно, пытаться договориться. Вы должны быть готовы.
Света посмотрела в окно. Там, во дворе, старушка кормила голубей. Обычная жизнь, которая вдруг разделилась на «до» и «после».
Я готова, – тихо сказала она. – Мне терять нечего.
Адвокат убрала бумаги в папку.
Тогда завтра я подам документы в суд. А пока... У вас есть где жить?
Пока у Наташи. Но мне надо снимать квартиру, не могу же я её стеснять вечно.
Елена Михайловна задумалась.
Знаете, что я вам посоветую? Не торопитесь. Через неделю у нас будет первое заседание об обеспечительных мерах. Игоря уведомят. Возможно, он сразу поймёт, что дело серьёзное, и захочет договориться. Тогда у вас будут рычаги.
А если не захочет?
Значит, будем судиться. Квартира, скорее всего, останется за вами, но с выплатой компенсации Игорю. Суд учтёт, что у вас нет жилья, а у него есть где жить. И материнский капитал – это целевые средства, они усиливают вашу позицию.
Света почувствовала, как на душе становится легче. Впервые за двое суток.
Спасибо, Елена Михайловна.
Не за что. Это моя работа. И помните: Андрей Николаевич оплатит все расходы. Вы только скажите, если что-то понадобится.
Она встала, попрощалась и ушла. Света осталась на кухне одна. За окном моросил дождь. Она смотрела на серое небо и думала о том, что всего сутки назад стояла в луже, собирая осколки, а сегодня у неё есть адвокат и надежда.
В прихожей зазвонил телефон. Наташа крикнула:
Свет, это тебе! Какой-то мужчина.
Света взяла трубку. Голос был незнакомым, но твёрдым:
Светлана? Беспокоит начальник службы безопасности холдинга «СтройИнвест». Хочу сообщить: Игорь Петров только что уволен. В ближайшее время ему будет запрещён вход на территорию. Если у вас есть вопросы или нужна помощь – обращайтесь.
Света растерянно поблагодарила и положила трубку. Наташа стояла рядом, затаив дыхание.
Ну что?
Уволили. Только что.
Наташа всплеснула руками.
Ничего себе! Быстро они. А Игорь-то, Игорь! Думал, что он царь и бог, а тут – раз, и нет ничего.
Света молчала. В голове не укладывалось, что всего за один день её жизнь так круто изменилась. А где-то там, в офисе, Игорь, наверное, сейчас собирает вещи и пытается понять, что произошло.
В этот момент в её собственной квартире, в той самой, где она прожила пять лет, Лера, скорее всего, расставляла свои вещи на полки, которые Света выбирала в ИКЕА. Света почувствовала укол в груди, но сразу же отогнала его. Пусть. Всё равно скоро туда вернётся хозяйка.
Она подошла к окну и посмотрела на подъезд. Там, у дверей, стоял Игорь. Он только что вышел из машины, злой, взъерошенный. Видно, сразу после увольнения примчался домой. Света видела, как он что-то кричит в телефон, размахивая руками. Потом посмотрел наверх, на окна её квартиры. На те окна, за которыми уже хозяйничала Лера.
Света отошла от окна. Пусть смотрит. Пусть думает. Ей больше нет до него дела.
Игорь захлопнул дверцу машины и зашагал к подъезду. Телефон в руке вибрировал — начальник отдела кадров скинул файл с приказом об увольнении. Статья — систематическое неисполнение должностных обязанностей. Формулировка дурацкая, но юристы холдинга знали своё дело. С такой записью в трудовой можно забыть о приличной работе.
Он нажал кнопку домофона. Долго, с раздражением. Лера открыла не сразу — видно, возилась на кухне. Когда дверь щёлкнула, Игорь влетел в подъезд, даже не поздоровавшись с консьержкой. Лифт пришлось ждать целую вечность. Он колотил по кнопке вызова, будто это могло ускорить механизм.
В квартире пахло жареной картошкой и духами Леры. Она встретила его в прихожей, улыбаясь.
О, пришёл. А я тут ужин готовлю. Как прошёл день?
Игорь молча прошёл на кухню, бросил портфель на стул, сел. Лера замерла в дверях.
Эй, ты чего? Случилось что?
Уволили, — выдохнул он.
Лера не сразу поняла. Переспросила:
Как уволили? За что?
Не знаю! — рявкнул Игорь. — Вызвали к директору, а там сидел этот старик. Ну, который вчера в лужу упал. И сказали, что я уволен.
Лера побледнела.
Какой старик? Тот самый, которого ты толкнул?
Я не толкал! Он сам споткнулся! — Игорь ударил кулаком по столу. — А оказалось, это отец владельца холдинга. Ты представляешь? Отец самого Ветрова!
Лера села напротив. Краска схлынула с её лица.
И что теперь?
Что-что. Искать работу. Но с такой формулировкой меня никуда не возьмут. Это же чёрная метка на всю жизнь.
Они молчали. На плите шипела картошка, но Лера даже не пошла её выключать. Смотрела на Игоря другими глазами — не теми, что вчера, когда он вышвыривал вещи Светы. Вчера он был победителем. Сегодня — лузером.
А Светка? — спросила Лера тихо. — Она знает?
Откуда? — огрызнулся Игорь. — Сидит у какой-нибудь подруги и ноет.
Лера встала, выключила плиту. Картошка уже подгорала.
Слушай, а может, это она подстроила? Может, она знала, кто этот старик?
Игорь поднял голову.
С чего бы ей знать? Она вообще никого не знает. Домохозяйка тупая.
А вдруг? — Лера села снова. — Ты подумай. Она выходит на улицу, ты выносишь вещи, падает какой-то старик. Она ему помогает. А на следующий день тебя увольняют. Слишком гладко, не находишь?
Игорь задумался. В голове крутились обрывки мыслей, но собрать их в логическую цепочку не получалось. Злость застилала глаза.
Да плевать, знала она или нет. Мне от этого не легче.
В дверь позвонили. Игорь вздрогнул, переглянулся с Лерой. Та пошла открывать. Через минуту вернулась с конвертом в руках.
Тебе. Из суда.
Игорь вырвал конверт, разорвал. Повестка. Исковое заявление от Светланы Петровой о разделе совместно нажитого имущества. Он пробежал глазами текст и побелел.
Она квартиру требует. Мою квартиру!
Лера выхватила бумагу, прочитала.
Как это — твою? Она же на тебя оформлена!
А вот так. Пишет, что вкладывала материнский капитал и свои сбережения. Требует признать квартиру общей и оставить за ней.
Лера швырнула бумагу на стол.
Да она с ума сошла! Это твоя квартира! Ты её купил!
Игорь молчал. Он вдруг вспомнил тот разговор пять лет назад, когда они покупали эту двушку. Света действительно отдала все свои сбережения. И маткапитал. И он действительно обещал, что квартира будет общей. При родителях обещал. При её матери. Если она подтвердит в суде...
Он схватил телефон, набрал номер Светы. Абонент недоступен. Набрал снова — то же самое. Тогда он написал сообщение: Ты совсем охренела? Квартиру решила отжать? Не выйдет!
Ответа не было.
Игорь метался по кухне, как зверь в клетке. Лера сидела, вцепившись в кружку с остывшим чаем.
Что делать будешь? — спросила она.
Адвоката найму. Отобьюсь. У меня документы, что квартира моя. А у неё ничего.
А свидетели? Её мать?
Игорь остановился. Про мать Светы он не подумал. Эта старая грымза всегда его недолюбливала. И слышала тот разговор.
Придётся договариваться, — процедил он. — Предложу ей денег. Пусть забирает и катится.
Сколько у тебя есть? — Лера подняла бровь.
Немного. Тысяч триста.
Она усмехнулась.
Триста? А квартира сколько стоит? Семь миллионов? Она не согласится.
А куда она денется? — Игорь снова заходил по кухне. — У неё денег нет, жилья нет, работы нормальной нет. Согласится.
Лера смотрела на него и видела, как меняется её жизнь. Ещё вчера она была хозяйкой этой квартиры, сегодня — просто девушкой безработного мужика с проблемами. Игорь перехватил её взгляд.
Ты чего?
Ничего. Думаю.
О чём?
О том, что я, кажется, поторопилась, — Лера встала и направилась в спальню.
Игорь рванул за ней.
Ты куда?
Собираться.
Лера! — заорал он. — Ты серьёзно? Сейчас, когда у меня проблемы, ты сваливаешь?
Лера обернулась в дверях спальни.
А что ты предлагаешь? Сидеть и ждать, пока ты всё проиграешь? У меня своя жизнь. Я не собираюсь тащить тебя на себе.
Она закрыла дверь перед его носом. Игорь услышал, как защёлкали замки чемодана.
Он стоял в коридоре и смотрел на дверь, за которой ещё полчаса назад была его новая жизнь. А теперь не было ни работы, ни девушки, ни уверенности в завтрашнем дне. Только повестка из суда и пустая квартира, которая вот-вот могла стать чужой.
Игорь вернулся на кухню, сел за стол. Взгляд упал на фотографию, приклеенную магнитом к холодильнику — они со Светой на море три года назад. Оба смеются, ветер развевает волосы. Он тогда её ещё любил. Или думал, что любил.
Сорвал фото, швырнул в мусорное ведро.
Через полчаса Лера вышла из спальни с двумя чемоданами. Молча прошла мимо, надела сапоги, куртку.
Лер, подожди. Давай поговорим.
Не о чем, — бросила она, не оборачиваясь. — Ты мне ничего не можешь дать. Ни квартиры, ни работы. С пустышками я не вожусь.
Дверь хлопнула. Игорь остался один.
В квартире стало тихо. Только холодильник гудел и где-то капала вода из крана. Игорь подошёл к окну. Внизу, у подъезда, Лера грузила чемоданы в такси. Сел в машину и уехала. Даже не оглянулась.
Он простоял у окна минут десять. Потом заметил движение в окне напротив, на четвёртом этаже. Там, за стеклом, стояла Света. Она смотрела вниз, на то место, где только что была Лера. Игорь не знал, видит ли она его. Но ему показалось, что она улыбнулась. Еле заметно, одними уголками губ.
Злость ударила в голову. Он рванул к двери, выбежал на лестницу, спустился на четвёртый этаж. Позвонил в квартиру, где, как он знал, жила Наташа. Долго, не отпуская кнопку.
Дверь открыла Наташа.
Чего надо? — спросила она, загораживая проход.
Света где? Позови её.
Не позову. Иди отсюда.
Наташ, это не твоё дело. Я с женой поговорить хочу.
Женой? — Наташа усмехнулась. — А вчера кто её вышвыривал? Забыл уже? Иди, иди отсюда, пока я полицию не вызвала.
Игорь попытался отодвинуть её, но Наташа упёрлась.
Руки убрал! Я кричать буду!
Из глубины квартиры вышла Света. Спокойная, с собранными волосами, в чистой одежде. Посмотрела на Игоря без страха, без злости — равнодушно.
Чего ты хочешь, Игорь?
Поговорить.
Говори. Я слушаю.
При ней? — он кивнул на Наташу.
При ней. Мне скрывать нечего.
Игорь переступил с ноги на ногу.
Ты зачем иск подала? Хочешь квартиру отжать?
Не отжать, а получить то, что мне принадлежит. Квартира куплена в браке, я вкладывала свои деньги. По закону это общее имущество.
По закону? — Игорь усмехнулся. — А доказательства у тебя есть?
Будут. Мать подтвердит. И твои родители, кстати, тоже были при том разговоре. Они тоже слышали, как ты обещал, что квартира общая.
Игорь побледнел. Про родителей он совсем забыл. Они жили в другом городе, но если их вызовут в суд... Отец у него человек принципиальный, врать не станет. Скажет как есть.
Слушай, — он сменил тон, — давай договоримся по-хорошему. Я тебе дам денег. Триста тысяч. И ты забираешь иск.
Света посмотрела на него с жалостью.
Триста? Игорь, квартира стоит семь. Ты серьёзно?
Больше у меня нет. Меня уволили.
Знаю.
Откуда?
Звонили уже. Из твоей бывшей конторы. Предлагали помощь.
Игорь опешил.
Какая помощь? С чего это они?
Света вздохнула.
Игорь, тот старик, которого ты толкнул, — это Николай Иванович Ветров. Отец твоего бывшего начальника. Он мне помогает. И адвоката оплатил, и юристов. Так что извини, твои триста тысяч меня не спасут.
Игорь стоял, открыв рот. Всё встало на свои места. И увольнение, и этот быстрый иск, и спокойствие Светы.
Ты... ты специально? Подстроила всё?
Я ничего не подстраивала. Это ты сам. Ты вышвырнул меня, ты толкнул старика, ты орал на него в грязи. Я только помогла ему встать. А он оказался человеком благодарным.
Игорь рванул к ней, но Наташа захлопнула дверь перед его носом. Он услышал, как защёлкнулся замок.
Стоял в подъезде, сжимая кулаки. Потом медленно побрёл наверх, в свою пустую квартиру. Включил свет, прошёл на кухню. На столе остывала подгоревшая картошка, которую Лера даже не убрала. В мусорке валялась их со Светой фотография.
Он сел за стол и закрыл лицо руками. Впервые в жизни он не знал, что делать дальше.
Прошла неделя. Игорь не выходил из квартиры. Телефон молчал, если не считать редких звонков от коллекторов, которым он задолжал за прошлогодний кредит на машину. Деньги таяли. На карте оставалось тысяч сто — всё, что удалось скопить за последние месяцы. Лера забрала не только свои вещи, но и кое-что из общих запасов: исчезли её косметика, фен, даже зарядка от ноутбука. В прихожей валялся её забытый зонт — единственное напоминание о том, что она вообще здесь была.
Игорь сидел на кухне, смотрел в окно и пил пиво. Третью бутылку за утро. На столе гора грязной посуды, в раковине засохшая еда. Он перестал следить за собой, не брился, ходил в одном и том же спортивном костюме. Звонки от друзей игнорировал. На сообщения не отвечал.
В дверь позвонили. Он вздрогнул, но не пошёл открывать. Кто бы это ни был — не хотелось никого видеть. Звонок повторился, потом ещё раз. Игорь молчал. Тогда в ход пошёл домофон — настойчивый, длинный. Игорь подошёл к трубке.
Кто?
Открой, это я.
Голос матери. Игорь опешил. Мать жила за триста километров, в другом городе. Он не звал её. Откуда она взялась?
Мама? Ты как здесь?
Открывай, говорю.
Он нажал кнопку, открыл дверь подъезда, потом свою. Через несколько минут в прихожей появилась Анна Сергеевна — невысокая полная женщина с усталым лицом, в старом пальто и с большой сумкой. Оглядела сына с ног до головы, покачала головой.
Красавец. В кого ты превратился?
Проходи, мам.
Она прошла на кухню, ахнула при виде бардака. Поставила сумку, начала молча собирать посуду со стола, складывать в раковину.
Не трогай, я сам уберу.
Сам? — мать усмехнулась. — Ты себя в зеркало видел? Садись, рассказывай.
Игорь сел, уставился в стол. Анна Сергеевна закончила с посудой, села напротив.
Мне отец твой звонил. Говорит, повестка в суд пришла. Света на тебя подала. Это правда?
Правда.
И что ты натворил?
Ничего. Просто разводимся.
Просто разводимся, — передразнила мать. — А то, что ты её из дома выгнал, вещи на помойку выкинул, — это тоже просто? Мне соседка твоя, Зина, всё рассказала. Она мне позвонила, сказала: приезжай, сын твой с ума сошёл.
Игорь сжал зубы.
Мама, не лезь. Это моя жизнь.
Твоя жизнь? А квартира, которую мы с отцом помогали покупать? Тоже твоя? Мы деньги давали, помнишь? Двести тысяч. И Света свои вложила. И материнский капитал. А теперь ты хочешь всё себе забрать?
Она моя! На меня оформлена!
А деньги чьи? — мать повысила голос. — Ты думаешь, если на тебе записано, то можно человека на улицу выкинуть? Я тебя не так воспитывала!
Игорь вскочил.
Ты не знаешь, как она меня достала! Пилить, ныть, претензии предъявлять!
А ты, значит, новую нашёл? Которая тебя сразу бросила, как только ты без работы остался? — Анна Сергеевна покачала головой. — Дурак ты, Игорь. Света хорошая девка была. Терпела тебя, заботилась. А ты променял её на проходимку.
Игорь замер.
Откуда ты про Леру знаешь?
Зина рассказала. Как вы вдвоём вещи выкидывали. Как она стояла и ухмылялась. А Света в грязи ползала, осколки собирала. И ты ещё смел звонить отцу и просить, чтобы он в суде против Светы показал?
Игорь покраснел.
Я просил его подтвердить, что квартира моя.
А он отказался. Сказал: правда дороже. И правильно сделал. Мы с отцом в этом деле на стороне Светы. Если надо — придём и скажем, как было.
Игорь рухнул на стул.
Вы с ума сошли? Вы против родного сына?
А ты против жены пошёл. И против нас пойдёшь, если что. Я тебя знаю. — Анна Сергеевна вздохнула. — Я приехала не ругаться. Я приехала помочь тебе не наломать дров ещё больше. Отзову иск, пока не поздно. Помирись со Светой. Разделите квартиру по-честному. И живи как человек.
Поздно, — глухо сказал Игорь. — У неё адвокат крутой. Сам Ветров ей помогает.
Ветров? Это кто?
Отец владельца холдинга, где я работал. Я его случайно толкнул, когда вещи выкидывал. А он оказался тем самым стариком, которому Света помогла. Теперь они заодно.
Анна Сергеевна помолчала, переваривая.
Значит, судьба. Нечего было людей обижать. Всё возвращается.
Игорь закрыл лицо руками.
Что мне делать, мам?
Иди к Свете. Извинись. Попроси прощения. Может, она смягчится.
Она не примет.
Ты пробовал?
Нет.
Вот и сходи. Хуже не будет.
Игорь поднял голову. В глазах была тоска.
А если пошлёт?
Значит, будешь жить с тем, что заслужил. — Анна Сергеевна встала. — Я пока здесь приберусь. А ты иди. Не откладывай.
Игорь медленно поднялся, надел куртку, вышел. В подъезде было тихо. Он спустился на четвёртый этаж, подошёл к Наташиной двери. Долго стоял, не решаясь позвонить. Потом нажал кнопку.
Дверь открыла Наташа.
Опять ты? Чего надо?
Свету позови.
Не позову. Она занята.
Наташ, пожалуйста. Я поговорить хочу.
Света услышала голоса, вышла из комнаты. Подошла к двери, встала рядом с Наташей.
Чего тебе, Игорь?
Поговорить. Можно?
О чём?
О нас. О квартире. Я... я хочу извиниться.
Света посмотрела на него. Вид у Игоря был жалкий: небритый, глаза красные, куртка нараспашку. Она почувствовала не жалость, а усталость.
Зачем ты пришёл? Чтобы я иск забрала?
Нет. То есть да. Но я правда хочу извиниться. Я был дурак.
Ты был не дурак. Ты был подлец. — Света говорила спокойно, без злости. — Ты вышвырнул меня на улицу, унизил, выкинул мои вещи в грязь. Ты толкнул старика и даже не помог. А теперь, когда у тебя проблемы, ты пришёл извиняться. Поздно, Игорь.
Игорь опустил голову.
Я понимаю. Но я готов всё исправить. Давай разделим квартиру по-честному. Продадим и поделим деньги.
Продадим? — Света усмехнулась. — А где я жить буду? У меня нет другого жилья. А у тебя есть. Ты можешь снимать или к родителям поехать. Я хочу оставить квартиру себе. С выплатой тебе компенсации.
Сколько?
Суд решит. Но примерно половину рыночной стоимости. Три с половиной миллиона.
У меня нет таких денег.
Значит, будешь отдавать частями. Или продадим и разделим, но тогда я буду искать другую квартиру. Мне адвокат объяснила: по закону я имею право на эту квартиру, особенно с учётом маткапитала. Так что готовься.
Игорь молчал. Потом поднял глаза.
А если я сейчас всё подпишу? Согласие на твою долю? Откажусь от претензий?
Света удивлённо подняла бровь.
Ты серьёзно?
Да. Мне ничего не надо. Только чтобы ты иск забрала и не позорила меня.
Света покачала головой.
Игорь, ты думаешь, это меня остановит? Нет. Я не из мести это делаю. Я просто хочу справедливости. Ты не можешь выкинуть человека на улицу и надеяться, что он простит тебя за красивые глаза. Извинения недостаточно.
А что достаточно?
Ничего. Уже ничего. Мы встретимся в суде. Там всё решат.
Она шагнула назад и закрыла дверь. Игорь остался стоять в подъезде. Смотрел на серую стену, на табличку с номером квартиры. Потом медленно побрёл наверх.
Дома его ждала мать. Кухня сияла чистотой, на плите варился суп. Анна Сергеевна сидела за столом и пила чай.
Ну как? Поговорил?
Поговорил. Бесполезно.
Она права, сынок. Поздно ты спохватился. Надо было раньше думать, когда Леру в дом приводил.
Игорь сел, уронил голову на руки.
Что теперь будет?
Суд. Будешь отвечать за свои поступки. И запомни: если бы ты не толкнул того старика, ничего бы не было. Это тебе урок на всю жизнь.
Игорь молчал. За окном темнело. Внизу, во дворе, зажглись фонари. Он смотрел на лужи, в которых неделю назад валялись Светины вещи, и думал о том, как быстро может рухнуть всё, что казалось незыблемым. Работа, девушка, квартира, семья. Всё в один миг.
Мать встала, погладила его по голове.
Ладно, иди умойся. Я суп сварю. Поживу пока у тебя, помогу. А там видно будет.
Игорь поднял на неё глаза.
Спасибо, мам.
Не за что. Я же мать. А мать всегда простит. В отличие от жены.
Суд назначили на середину декабря. За две недели до заседания Игорь почти не выходил из дома. Мать жила с ним, готовила, убирала, молча смотрела, как сын сидит у окна и смотрит на двор. Иногда он брал телефон, листал ленту, но ничего не писал. Друзья, узнав про увольнение, перестали звонить. Лера заблокировала его во всех мессенджерах.
Анна Сергеевна пыталась поговорить с ним, но Игорь отмалчивался. Только когда мать заводила речь о Свете, он оживал, но ненадолго.
Мам, отстань. Всё уже решено.
Ничего не решено. Суд решит.
Суд решит, — соглашался Игорь и снова замолкал.
Накануне заседания ему позвонил отец. Разговор был коротким.
Сын, я завтра приеду. Буду в суде.
Зачем?
Скажу правду. Как всё было.
Игорь бросил трубку.
Утром пятнадцатого декабря встал рано. Долго стоял под душем, брился, надел единственный приличный костюм. Мать собрала ему поесть, но он отказался.
Не лезет.
В суд приехали порознь. Игорь с матерью вошли в зал заседаний первыми. Сели на скамью слева. Через несколько минут появилась Света. С ней была Елена Михайловна, Наташа и пожилая женщина — мать Светы, которая специально приехала из другого города. Света выглядела спокойной, собранной. На Игоря даже не взглянула.
Потом вошли свидетели: баба Зина, Наташин муж Сергей, а следом — Николай Иванович. Старик шёл медленно, опираясь на трость. Рядом с ним — сын, Андрей Николаевич. Игорь сжал кулаки, но промолчал.
Судья — женщина лет пятидесяти, с усталым лицом — начала заседание. Зачитала исковое заявление. Света требовала признать квартиру совместно нажитым имуществом, выделить ей долю с учётом вложенных средств и материнского капитала, а также оставить квартиру за ней с выплатой компенсации Игорю.
Игорь слушал и чувствовал, как земля уходит из-под ног. Всё было по-настоящему. Не кино, не страшный сон — явь.
Слово дали Свете. Она рассказывала ровно, без надрыва:
Мы познакомились шесть лет назад. Через год поженились. Ещё через год купили квартиру. У меня были накопления — семьсот тысяч, я копила с института. И материнский капитал — четыреста пятьдесят. Все деньги я отдала Игорю. Он сказал, что квартира будет общей, просто оформим на него, чтобы проще с документами. Я поверила.
А когда решили развестись, — продолжала Света, — он выгнал меня. Вышвырнул вещи на улицу, в грязь. Я ночевала у соседки. Если бы не помощь посторонних людей, неизвестно, где бы я сейчас была.
Судья кивнула, сделала пометку.
Что можете сказать в подтверждение своих слов?
Свидетели. И документы.
Вызвали свидетелей. Первой говорила мать Светы, Валентина Петровна.
Я помню тот разговор. Когда они квартиру покупали, мы сидели на кухне, пили чай. Игорь сам сказал: квартира общая, просто оформлю на себя, так быстрее. Я ещё тогда удивилась, но Света сказала, что доверяет мужу. Если бы я знала, чем это кончится, настояла бы, чтобы всё по-честному оформили.
Потом вызвали отца Игоря. Он вышел к столу, посмотрел на сына, перевёл взгляд на судью.
Подтверждаю. Слова Игоря слышал лично. Он обещал, что квартира будет общей. Я тогда ещё подумал: молодец сын, правильно делает. А вышло вон как.
Игорь вскочил.
Папа, ты чего? Ты против меня?
Сядьте! — прикрикнула судья. — Свидетель, продолжайте.
Больше мне сказать нечего, — отец опустил голову и вернулся на место.
Вызвали бабу Зину. Она рассказала, как Игорь выкидывал вещи, как Света собирала осколки в луже, как он толкнул старика.
Я всё видела своими глазами. Стояла у окна. И Лерка эта рядом стояла, ухмылялась. А Света плакала. Стыдобища.
Николай Иванович говорил коротко, но каждое слово падало как камень.
Я шёл к подъезду. Этот молодой человек выскочил, швырнул коробку. Я споткнулся, упал. Он даже не помог. Крикнул: иди, дед, откуда пришёл. Если бы не Светлана, я бы так и лежал в грязи. Она подняла меня, отряхнула, довела до подъезда. Я этого не забуду.
Судья задала несколько уточняющих вопросов, потом объявила перерыв.
Игорь вышел в коридор. Руки дрожали. Мать подошла, взяла за локоть.
Не трясись. Всё уже.
Что всё? Они меня похоронить решили?
Ты сам себя похоронил.
Через полчаса заседание продолжилось. Выступил адвокат Светы, Елена Михайловна. Представила документы: копию заявления в пенсионный фонд о перечислении маткапитала, выписку со сберкнижки Светы о снятии семисот тысяч, показания свидетелей.
Прошу учесть, что у моей доверительницы нет другого жилья. Игорь Петров имеет возможность снимать квартиру или проживать у родственников. Также прошу принять во внимание, что ответчик своими действиями причинил истице моральный вред, выгнав её на улицу в холодное время года.
Игорь попытался возразить, но судья остановила его.
Ваше право выступить будет предоставлено.
Когда дали слово ему, он мямлил, путался, говорил, что квартира его по документам, что Света сама ушла, что он никого не толкал. Но чувствовал, как неубедительно это звучит.
Судья удалилась в совещательную комнату. Ждали минут сорок. Игорь сидел на скамье, смотрел в пол. Рядом мать молча сжимала его руку. Света разговаривала с адвокатом, не глядя в его сторону.
Когда судья вернулась, все встали.
Решением суда исковые требования Светланы Петровой удовлетворить частично. Признать квартиру, расположенную по адресу... совместно нажитым имуществом супругов. Определить доли супругов равными. С учётом того, что у истицы отсутствует иное жильё, а также принимая во внимание вложение ею личных средств и средств материнского капитала, передать квартиру в собственность Светлане Петровой. Взыскать со Светланы Петровой в пользу Игоря Петрова компенсацию в размере двух миллионов пятисот тысяч рублей, что соответствует половине рыночной стоимости квартиры за вычетом вклада истицы. Выплату производить равными долями ежемесячно в течение трёх лет. В остальной части иска отказать.
Игорь слушал и не верил. Два с половиной миллиона? Это меньше половины. Квартира стоила семь, значит, ей досталась доля почти в пять миллионов. А ему — крохи, растянутые на три года.
Но возражать было бесполезно. Судья уже вставала, собирала бумаги.
Заседание окончено.
В коридоре к Свете подошла Елена Михайловна, что-то объясняла. Света кивала, потом обернулась, встретилась взглядом с Игорем. В её глазах не было торжества. Только усталость.
Она подошла сама.
Игорь, я не зла тебе желаю. Просто так правильно.
Правильно? — он усмехнулся. — Ты получила квартиру, а я должен тебе ещё спасибо сказать?
Ты получишь деньги. Через три года. А мог бы не получить ничего, если бы я по-другому пошла. Учитывая, как ты со мной поступил, могла бы и моральный вред взыскать.
Игорь хотел ответить, но мать дёрнула его за рукав.
Пошли. Хватит.
Они вышли на улицу. Моросил дождь. Тот самый ноябрьский дождь, только теперь декабрьский, холодный, с ледяной крупой. Игорь поднял воротник, зашагал к машине. Мать семенила рядом.
Сынок, не убивайся. Деньги отдаст, и ладно. Будешь снимать квартиру, работать. Жизнь продолжается.
Какую работу? Меня никуда не берут.
Найдёшь. Не сразу, но найдёшь.
Они сели в машину. Игорь включил двигатель, но не тронулся. Смотрел на двери суда, откуда выходили люди. Вот появилась Света с матерью и адвокатом. Села в такси и уехала. Потом вышел Николай Иванович с сыном. Старик сел в чёрный джип, Андрей Николаевич сел за руль. Машина тронулась, поравнялась с Игорем и остановилась.
Стекло опустилось. Из салона выглянул Николай Иванович.
Молодой человек, — сказал он тихо, — запомните этот день. Не потому, что вы проиграли. А потому, что вы могли поступить иначе, но не захотели. Желаю вам в будущем быть мудрее.
Стекло поднялось, джип уехал. Игорь остался сидеть, глядя на пустую дорогу.
Прошёл месяц. Света въехала в свою квартиру. Первым делом поменяла замки, потом выбросила всё, что напоминало об Игоре: его старые вещи, которые он не забрал, его кружку, его полотенца. Лериных вещей не было — она всё забрала. Света сделала косметический ремонт в спальне, переклеила обои в прихожей. Постепенно квартира становилась её.
Мать погостила неделю и уехала. Наташа заходила каждый день, пили чай на кухне, обсуждали новости. Света устроилась на новую работу — бухгалтером в небольшую фирму, через знакомых. Жизнь налаживалась.
Игорь снимал комнату на окраине. Мать уехала к себе, оставив ему немного денег. Он обзвонил все компании, где мог бы работать, но везде отказывали. Узнавали, откуда уволен, и вешали трубку. Чёрная метка работала безотказно.
К весне он задолжал за съёмную комнату за два месяца. Хозяин пригрозил выселением. Игорь продал машину, отдал долги, осталось тысяч сто. На них он жил, питался дешёвыми макаронами, не выходил из комнаты.
Лера звонила один раз. Узнала, как дела, и бросила трубку, услышав, что денег нет.
В конце марта Света перевела первый платёж по решению суда — семьдесят тысяч. Игорь получил деньги, заплатил за комнату, купил еды. Сидел на продавленном диване и смотрел в окно на серую стену соседнего дома.
В апреле он решил съездить в тот двор, где прошли пять лет его жизни. Просто пройтись, посмотреть. Денег на такси не было, поехал на автобусе, потом на метро, потом пешком.
Двор встретил его лужами и почерневшим снегом. Те же скамейки, те же деревья, тот же подъезд. Игорь постоял, глядя на окна четвёртого этажа. Шторы новые, свет горит. Там живёт Света.
Он пошёл к подъезду, сам не зная зачем. Может, хотел увидеть её. Может, просто вспомнить. Открыл дверь своим ключом — замки ещё не поменяли? Но ключ не подошёл. Новые замки.
Он вышел обратно, постоял у двери. И тут увидел её. Света вышла из подъезда с пакетом мусора, направлялась к бакам. Увидела Игоря, остановилась.
Ты? Зачем пришёл?
Не знаю, — честно ответил он. — Просто шёл мимо.
Света посмотрела на него. Осунувшийся, небритый, в дешёвой куртке. Совсем не тот уверенный в себе мужчина, который вышвыривал её вещи полгода назад.
Как живёшь? — спросила она без интереса, скорее из вежливости.
Нормально. Комнату снимаю. Работу ищу.
Нашёл?
Пока нет.
Света вздохнула, прошла мимо, выбросила пакет, вернулась.
Слушай, я не злюсь уже. Правда. Но и помогать не буду. Ты сам всё сделал.
Я знаю.
Она пошла к подъезду, но остановилась.
Игорь, там, у бабушек на лавочке, твоя мать сидела недавно. Приезжала, спрашивала про тебя. Позвони ей. Она переживает.
Позвоню.
Света скрылась в подъезде. Игорь остался один. Посидел на лавочке, потом встал и пошёл к выходу со двора.
Дождь усилился. Он шёл, не замечая луж, наступал прямо в воду. И вдруг поскользнулся на мокрой плитке у самого выхода. Ноги взлетели вверх, он рухнул спиной прямо в огромную лужу, полную грязной воды.
Лежал, смотрел в серое небо. Вода затекла за шиворот, в уши, в глаза. Было холодно, мокро, унизительно.
Мимо проезжала машина. Чёрный джип. Остановился прямо рядом с лужей. Стекло опустилось. В салоне сидел Николай Иванович.
Он посмотрел на Игоря, лежащего в грязи. Посмотрел долго, внимательно. Потом медленно поднял стекло, и машина уехала.
Игорь остался лежать. Вода вокруг него окрасилась в бурый цвет. Он попытался встать, но поскользнулся снова, упал на колени. Так и стоял на четвереньках в луже, не в силах подняться.
Из подъезда вышла баба Зина, увидела его, покачала головой.
Говорят, земля круглая. И бумеранги возвращаются. Только Игорь не знал, что его бумеранг упадёт в ту же самую грязь, в которую он толкнул старика. И подниматься из неё придётся самому.
Он всё-таки встал, отряхнулся, побрёл к остановке. Мокрый, грязный, продрогший до костей. В кармане зазвонил телефон. Мать.
Сынок, ты как? Я приехать хочу. Можно?
Мам, — голос его дрогнул, — приезжай. Я один не справляюсь.
Вечером того же дня Света стояла у окна своей квартиры и смотрела на двор. Дождь кончился, зажглись фонари. Она видела, как Игорь поднялся из лужи, как побрёл прочь. Видела и чёрный джип, который остановился рядом.
Николай Иванович потом рассказал ей об этой встрече. Сказал: запомните, Светлана, справедливость есть. Иногда она приходит быстро, иногда медленно, но всегда приходит.
Света закрыла штору и пошла на кухню. На плите закипал чайник. Завтра начиналась новая неделя её новой жизни. Без Игоря. Без обид. С чистого листа.