ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ, в которой рассказывается о том, как праведник Чжэнь Юань-цзы захватил паломника за священными книгами и как Сунь У-кун учинил разгром в монастыре Учжуангуань
В предыдущей серии трое учеников Сюань-цзана, сорвавшие и съевшие плоды жизни, решили, что не станут признаваться в своем проступке, но под давлением учителя все же признались, что страшно разозлило местных монахов. Но Сунь У-кун очень не любил, когда его ругали, поэтому разозлился еще больше. Он создал свою точную копию, оставил ее выслушивать ругань послушников, а сам в виде духа направился в сад, где взял и свалил дерево жизни, обнажив его корни, а плоды его тут же исчезли от соприкосновения с металлом посоха Сунь У-куна.
Когда послушники узнали о таком бесчинстве, они принялись причитать:
- Что ж теперь делать! Что делать! Ведь они уничтожили драгоценность монастыря Учжуангуань и лишили потомство наших бессмертных плодов! Что мы скажем учителю, когда он вернется?
Они решили запереть паломников в монастыре до возвращения настоятеля, чтобы тот с ними разобрался. Поэтому они накрыли на стол:
Тут были маринованные тыквы, баклажаны, соленья, редька, маринованные бобы, семена лотоса, сельдерей – в общем, семь тарелок. Кроме того, был подан чайник с прекрасным ароматным чаем и две чайных чашки... И вот, как только Сюань-цзан и его ученики взяли в руки чашки с едой, послушники с шумом захлопнули ворота и закрыли их на замок с двумя пружинами.
А потом вернулись и принялись всячески поносить паломников, называя их «лысыми разбойниками». Они кричали до позднего вечера, пока сильно не проголодались. Им вторил Сюань-цзан:
- Пакостная ты обезьяна! Вечно из-за тебя какие-нибудь несчастья! Если бы ты только украл плоды, они посердились бы, поругались – и дело с концом. Так надо было тебе повалить дерево жизни. Ведь если разобраться в этом деле, то будь на месте судьи даже твой родной отец, он и то ничего не смог бы сказать в твое оправдание!
Но Сунь У-кун придумал, как можно сбежать из монастыря. Как раз взошла луна, и Сунь У-кун своим волшебным посохом открыл ворота, а потом подбросил в комнаты спящих послушников особых насекомых, которые надолго усыпляли людей. И все паломники бодро зашагали на запад – всю ночь, до самого рассвета, путники, не останавливаясь, шли вперед.
Тем временем настоятель вернулся в монастырь и обнаружил, что двое послушников спят беспробудным сном, но он сумел освободить их от чар. Очнувшись, послушники принялись жаловаться на Танского монаха и его спутников – настоящих бандитов, которые уничтожили древо жизни. Настоятель полетел на волшебном облаке и скоро догнал паломников и заявил, что они должны вернуть дерево и понести наказание.
Тут Сунь У-кун рассвирепел и напал на настоятеля, размахивая свои посохом. Но, хотя у настоятеля из оружия была только мухобойка, Сунь У-кун никак не мог его победить и в конце концов все четверо и конь в придачу оказались в рукаве настоятеля, применившего волшебство. Чжу Ба-цзе попытался своими граблями пробить дыру в рукаве, но это было бесполезно: наощупь преграда казалась мягкой, в действительности же была крепче железа.
Настоятель вернулся в монастырь и стал вытаскивать из рукава своих пленников, словно кукол. Всех привязали к столбам, и настоятель распорядился, чтобы ученики их высекли плеткой – она была неимоверной длины и сделана из кожи дракона, к тому же специально вымочена в воде. Настоятель велел начать с Танского монаха, но Сунь У-кун понимал, что учитель не вынесет побоев, поэтому вызвался заменить его в наказании. Увидев, что послушник намеревается бить по ногам, Сунь У-кун сделал так, чтобы его ноги стали железными, поэтому вообще не почувствовал ударов. И второй раз он поступил также. Сюань-цзан же в это время горько плакал, сокрушаясь, что ученики втравили его в такие неприятности – хотя его и не били, но больно связали.
Но Сунь У-кун, задействовав свое волшебство, сумел всех освободить, когда монахи удалились на покой. Потом он попросил, чтобы Чжу Ба-цзе срубил и принес четыре ивы. Сунь У-кун поставил ивы у тех столбов, к которым они раньше были привязаны, и превратил деревья в Сюань-цзана, Сунь У-куна, Ша-сэна и Чжу Ба-цзе. Эти деревья могли говорить и отвечали, если к ним обращались по имени. После чего вся четверка поспешно удалилась.
Наутро настоятель велел продолжить наказание, и послушники принялись бить плеткой сначала фальшивого Сюань-цзана, потом «Чжу Ба-цзе» с «Ша-сэном». Но когда очередь дошла до дерева, принявшего вид Сунь У-куна, настоящий Сунь У-кун это почувствовал и задрожал, воскликнув: «Плохи дела! Придется снять заклинание». После чего все четверо фальшивых паломников в монастыре снова стали деревьями. Настоятель решил, что такую выходку он не должен прощать – сел на облако и догнал паломников. Но Сунь У-кун и не думал сдаваться, и трое учеников вместе поднялись в воздух, окружили праведника и стали наносить ему удары своим волшебным оружием, пока Танский монах дрожал от страха.
Но настоятель снова пустил в ход свою мухобойку, потом раскрыл свой рукав и изловил всех четырех паломников вместе с конем и вещами. После чего вернулся в монастырь. Там послушники привязали к столбам Сюань-цзана, Чжу Ба-цзе и Ша-сэна, а Сунь У-куна связали и повалили на землю. Затем настоятель распорядился, чтобы Сюань-цзана, Чжу Ба-цзе и Ша-сэна завернули в полотно. Это полотно монахи покрыли густым слоем лака, оставив свободными только головы, на что Чжу Ба-цзе сказал: «Вы бы лучше внизу оставили отверстие, чтобы нам можно было справлять нужду».
Потом принесли большой котел и разожгли под ним огонь, а в котел налили масло, чтобы, когда закипит, кинуть туда Сунь У-куна. Обезьян сказал: «Это как раз то, чего я сам хотел. Давно не мылся, все тело зудит. Уж теперь-то я покупаюсь в свое удовольствие. Очень благодарен вам за вашу милость». Он решил быстренько применить волшебство и сумел превратить каменного льва, находившегося неподалеку, в свое подобие, а сам в виде духа взлетел вверх, уселся на краю облака и стал наблюдать за даосами.
Монахи в это время попытались поднять фальшивого Сунь У-куна, чтобы запихнуть в котел, но не смогли даже сдвинуть его с места. Понадобилось двадцать человек, чтобы справиться. Но каменный лев пробил дно, и все масло вытекло.
– Ах ты подлая обезьяна! – закричал разгневанный праведник. – Продолжаешь безобразничать! Но мы сами даем ему возможность проделывать свои фокусы. Ну, пусть ты сбежал, ладно, но зачем ломать мой котел? Нет, нам, видно, не поймать эту поганую обезьяну. Она ускользает из рук, как песок или ртуть. Это все равно, что ловить тень или ветер… Пусть убегает, – сказал праведник. – А теперь развяжите Танского монаха и несите другой котел. Пусть хоть монах поплатится за то, что погибло дерево жизни.
Сунь У-кун испугался, что учитель погибнет:
Если его окунуть в котел с кипящим маслом, он тут же кончится, если сделать это вторично, он изжарится! Если же его обмакнуть туда несколько раз, получится разваренный монах. Надо во что бы то ни стало помочь ему!
И наш Великий Мудрец опустился на облаке вниз и сказал, что не надо варить Танского монаха – он сам полезет в кипящее масло:
- Я сам хотел воспользоваться вашей милостью и помыться в масле, но мне необходимо было справить нужду. Если бы я сделал это, сидя в котле, то испортил бы ваше масло. Ну, а сейчас я сделал все, что нужно, и полностью очистился. Так что теперь мне можно лезть в котел. Прошу вас, сварите меня вместо учителя.
Услышав это, праведник зло рассмеялся и схватил Сунь У-куна за шиворот...
Как паломникам удалось избавиться от беды, вы узнаете, прочитав следующую главу.
Конец первого тома