Редактирую свою старую книгу

Редактирую свою старую книгу. Поражаюсь как можно было такое выкладывать на общее обозрение. Оцените пожалуйста строки отредактированного текста:

Старец подался вперёд. Пламя лампады отразилось в глазах двумя живыми искрами.

— Морок, сын Мары, крадёт свет в душах. Он питается сожалениями, разбитыми «могло бы быть», украденным будущим. Он сеет ложь, которая пожирает изнутри, как червь в яблоке. И эта ложь искажает не только судьбы людей, но и саму ткань реальности. Она стирает правду.

Нестор положил свою старческую, но крепкую руку на стопку пергаментов. Пальцы, покрытые въевшимися под кожу следами чернил, нежно коснулись исписанных строк.

— Я всю жизнь записывал то, что видел, слышал, собирал по крупицам из преданий и из уст самих богов, когда они ещё ходили среди людей. Но Морок работает исподтишка. Он подменяет смыслы, затуманивает память, заставляет сомневаться в очевидном. Истина о нём, его вторжении, методах борьбы здесь. Но она… спрятана. Зашифрована в образах, в полунамёках, в рассказах о других битвах и других злодеях. Потому что прямое знание о нём, попав ему в руки или в руки его слуг, дало бы ему невероятную силу. А написанное открыто могло быть уничтожено или извращено.

Нестор поднял глаза. Взгляд который горел светом непоколебимой веры в победе над Мороком.

— Я расскажу тебе, что было на самом деле. О первых трещинах, через которые Морок просочился в Явь. О его тени, павшей на сердца князей и простых людей, разжигая междоусобицы не из-за земли или власти, а из-за посеянного им в души людей мрака, сомнения и отчаяния. О том, как он крадёт невесомые, но бесценные сокровища надежды и мечты.

Старец замолчал на мгновение, давая словам осесть в душе Владимира.

— Я расскажу тебе истину, скрытую между строк летописей. А ты… — Нестор указал на чёрное перо в руке Владимира, — ты должен донести эту истину до своего мира. Твоя битва не здесь, в прошлом. Она в настоящем. Ты должен писать. Писать так, чтобы твои слова пробивали пелену Морока, как это острие пера пробивает ложь. Чтобы они зажигали искру памяти и надежды в людях, чьи «могло бы быть» украдены или вот-вот будут украдены.