Все описанные события и персонажи вымышлены. Любые сходства с реальными событиями случайны.
С вершины горы, где расположился отряд, открывался вид на всю долину Халапа. Город, опоясанный тройной, изломанной линией окопов, лежал внизу как на ладони. В мощную оптику можно было разглядеть отдельные фигурки солдат, перемещавшихся вдоль линии обороны, жителей, возившихся на своих огородах, женщин, полоскавших белье на реке, и малышню, плескавшуюся на мелководье. На северо-западе, в полях, не спеша работали крестьяне.
Любуясь открывшейся панорамой, «Молния» спросила Андрея, знал ли он, что Халапа — единственное место в Никарагуа, где выращивают черный табак. Андрей, разглядывавший город через телеобъектив, признался, что понятия об этом не имел, и вспомнил, что ему говорили о городе Эстели как о табачной столице. «Молния» подтвердила: в Эстели — высокогорный табак, а здешний — особенный, его вкус и аромат ценятся во всем мире. Плантации раскинулись на западной стороне города, и она указала рукой направление.
Андрей удивился, откуда ей это известно. Девушка спокойно ответила, что две недели прожила в городе. На его изумленный вопрос она пояснила: под видом беженки проникла в город и вела разведку. Сандинисты полностью доверяли местному населению, что невероятно облегчало работу. Она свободно перемещалась по их позициям, разговаривала с солдатами. Самым тяжелым было сдерживать себя, когда в город въезжали грузовики, доверху заполненные телами их же парней. Со стороны это казалось грудой старого тряпья, но стоило присмотреться... Она прикрыла глаза, вспоминая жуткие обрывки грязной, пропитанной кровью ткани вперемешку с человеческой плотью — зрелище не для слабонервных.
Андрей поинтересовался, пытались ли их командиры штурмовать город, пока она вела разведку. Нет, ответила «Молния», но предпринимались попытки блокировать дорогу. Сандинисты, словно зная наперед, где именно коммандос будут переходить границу, каждый раз отрезали им пути отхода, как только группы втягивались на их территорию. Пришлось менять точки входа, смещая их на десятки километров, что сильно осложняло ведение войны. На вопрос, как же она сама ушла, девушка лишь усмехнулась, заметив, что для нее это не составило труда и, скорее всего, ее исчезновения никто даже не заметил.
Он спросил, когда же начнется штурм. «Молния» ответила, что он сам поймет, когда это случится. Пока они отдыхают, можно снимать, но ближе к городу не подбираться. А когда начнется, они разместятся чуть левее, в камнях, где группа «Молнии» будет их прикрывать. Но если сандинисты заметят блики оптики, могут ударить из минометов — в случае обстрела нужно будет немедленно уходить. Андрей заверил, что они постараются остаться незамеченными, ведь им во что бы то ни стало нужно снять штурм. Если город падет, это должно войти в историю, и об этом должен узнать весь мир.
Быстро наступили короткие тропические сумерки, и по небу полыхнуло багровое зарево заката. С потемневших горных склонов в долину медленно сползали белые реки тумана, постепенно заполняя низину и словно пряча город от посторонних глаз. Коммандос развесили между деревьями гамаки. Ужинали в полной темноте уже остывшим рисом с бобами, запивая его водой из ручья.
Ночью, когда отряд готовился ко сну, Андрей вполголоса, по-английски, поделился своими мыслями с сидящим рядом Грегори. Он предположил, что штурм Халапы, по обыкновению, начнется за пару часов до рассвета с минометного обстрела, и посетовал, что они никак не могут предупредить команданте Молину. Грегори, однако, был уверен, что Молина и сам все знает. Он обратил внимание, как беззаботно вели себя днем солдаты в окопах, и, что важнее, они перемещались только поверху, а не по траншеям. Скорее всего, вся система обороны была кардинально изменена по сравнению с той, которую они видели, будучи в городе. Молина — умный офицер, он прекрасно понимает, что его оборона давно вскрыта разведкой контрас. Грегори не сомневался, что и на этот раз сандинисты преподнесут сюрприз.
Андрей рассказал о плане «Молнии»: атаковать будут волнами, в первой — пятьсот коммандос при мощной поддержке минометов и пулеметов. Грегори лишь фыркнул, размышляя вслух. Минометы работают лишь до начала штурма, а пулеметам нужны четкие сектора обстрела, иначе они начнут косить своих. Даже если создать шквал огня с холмов, он будет эффективен, пока коммандос не приблизятся к окопам метров на сто. А сандинисты, как известно, подпускают врага практически в упор. К тому же у Молины тоже есть минометы, так что пулеметные гнезда подавят быстро.
Андрей спросил, значит ли это, что контрас вновь ждет поражение. Грегори пожал плечами, не желая гадать на кофейной гуще: скоро они все увидят сами. Но высказал мрачное предположение: если город все же падет, они, боюсь, станут свидетелями страшной резни. Контрас выместят всю свою накопленную злость на мирных жителях, и снимать это им уже не дадут, как и наблюдать со стороны. «Молния» дружелюбна лишь до определенного предела. Грегори напомнил Андрею, что они не должны увидеть ничего лишнего, и призвал не расслабляться ни на минуту.
Мысль о том, что их могут попытаться ликвидировать, заставила Андрея задумчиво потереть бороду. Грегори был уверен, что это возможно и даже легко. Кто вообще знает, что они здесь? Никто. Он не сомневался, что полковник Бермудес предупредил «Молнию»: он закроет глаза на любые обстоятельства, если те сложатся неблагоприятно. Андрей признался, что не думал о таком развитии событий. Грегори посоветовал ему не терять хватку и напомнил о рассуждениях самого полковника про шахматы. В его игре они — разменные пешки, которых смахнут с доски, не задумываясь. Но полковник просчитался: они давно уже стали фигурами в этой сложной партии. Андрей усмехнулся в ответ: что ж, не будем разочаровывать полковника раньше времени. Пусть и дальше считает, что диктует условия. На вопрос Грегори, что он задумал, Андрей ответил, что хочет подстраховаться, чтобы сопровождающие не выкинули чего-нибудь непредвиденного. На предложение американца помочь он лишь толкнул его плечом и сказал, что управится сам, а сейчас нужно спать — день предстоит тяжелый.
Полную версию и другие произведения читайте на Boosty, подписка платная всего 100 рублей месяц.