Телефонный звонок выдернул меня из тяжелого, липкого сна. Я нащупал трубку на тумбочке, щурясь от яркого света экрана. 04:15 утра.
Звонил неизвестный городской номер.
Сердце ухнуло в пятки. Ночные звонки с городских никогда не приносят хороших новостей. Это либо полиция, либо морг, либо больница.
— Алло? — мой голос хрипел спросонья.
— Доброй ночи. Это дежурный врач приемного отделения городской больницы №7. К нам поступила гражданка Петрова Елена Сергеевна. Вы знаете такую?
Лена. Моя жена.
Она уехала вчера вечером к подруге на девичник. «Посидим, поболтаем, я там заночую, не жди», — сказала она, целуя меня в щеку.
— Да, это моя жена! Что с ней? Авария?
— Нет, успокойтесь. Пищевое отравление. Состояние средней тяжести, сейчас под капельницей, спит. Угрозы жизни нет.
Я выдохнул. Жива. Слава богу.
— Я сейчас приеду! — крикнул я, вскакивая с кровати. — Что нужно привезти?
— Подождите, не спешите, — голос врача стал странным. Каким-то... смущенным. — Я звоню вам, потому что ваш номер был в списке последних вызовов на её телефоне. Но... тут такое дело. В карте пациента, в графе «Контактное лицо для экстренной связи», она указала не вас.
— В смысле? — я замер с одним носком в руке. — А кого? Маму?
— Нет. Гражданина Волкова Игоря Валерьевича. Статус указан как... «муж».
В комнате повисла тишина. Слышно было только, как тикают часы на стене и как стучит кровь в моих висках.
— Какой еще Волков? — прошептал я. — Я муж. Петров Сергей Андреевич. Мы женаты пять лет. У нас штамп в паспорте.
— Я понимаю, Сергей Андреевич, — врач вздохнул. — Но пациентка, когда её привезли, была в сознании. И когда медсестра заполняла анкету, она четко продиктовала этот номер и это имя. Мы пытались дозвониться до гражданина Волкова, но он не берет трубку. Поэтому позвонили вам.
Дорога в неизвестность
Я ехал по пустой ночной Москве, и меня трясло.
Не от холода. От злости. От непонимания.
Волков Игорь. Кто это?
Коллега? Нет, у них маленький женский коллектив.
Одноклассник? Сосед?
Почему «муж»?
Может, она бредила? У неё температура, интоксикация. Может, перепутала?
Но врач сказал четко: «Была в сознании».
Значит, в минуту опасности, когда человеку плохо, когда ему страшно, она вспомнила не обо мне. Не о том, кто носил её на руках, кто оплачивал её кредиты, кто строил с ней дом.
Она вспомнила о Волкове.
Я ворвался в приемное отделение в 05:00.
— Где Петрова? — рявкнул я сонной медсестре.
— В палате, спит. К ней нельзя до 8 утра.
— Я муж!
— А, это вы... — она посмотрела на меня с интересом. — Тот самый, который не Волков? Ну, проходите. Только тихо. Третий этаж, палата 305.
Встреча в палате
Лена лежала на койке, бледная, с синими кругами под глазами. К руке тянулась трубка капельницы. Она спала.
Я сел на стул рядом.
На тумбочке лежал её телефон. И лист бумаги — карта пациента.
Я взял карту.
Графа «ФИО»: Петрова Елена Сергеевна.
Графа «Контактное лицо»: Волков И.В. (муж). Тел: +7 9...
Я достал свой телефон и вбил этот номер в поисковик.
Гетконтакт выдал теги:
«Игорь Автосервис»
«Игорь БМВ»
«Игорь Любимый»
Любимый.
У кого-то он записан как любимый.
Я посмотрел на Лену. Она зашевелилась, открыла глаза.
Увидев меня, она слабо улыбнулась.
— Сережа... Ты приехал... Спасибо... Мне так плохо было...
— Привет, — сказал я. — Я знаю. Врач звонил.
— Ой, прости, что разбудили... Я не хотела тебя пугать...
— Ты не хотела пугать меня? — я взял карту со стола и показал ей. — А кого ты хотела напугать, Лена? Волкова Игоря Валерьевича?
Улыбка сползла с её лица. Она увидела карту. Глаза расширились.
— Это... это ошибка... Я не знаю, как это там оказалось... Я, наверное, бредила...
— Бредила? И продиктовала номер наизусть? И назвала его мужем?
Я наклонился к ней.
— Кто такой Игорь, Лена?
Она молчала. Слезы покатились по щекам.
— Это... это никто. Знакомый.
— Знакомый, которого ты записываешь как мужа? В больнице? Значит, ты надеялась, что позвонят ему? Что он приедет и спасет тебя? А я — так, запасной вариант, если «любимый» трубку не возьмет?
— Нет! Сережа, ты не понимаешь!
— Я всё понимаю. Волков Игорь. Автосервис. БМВ. Это тот самый мастер, у которого ты «чинила» свою машину месяц назад? И пропадала там по три часа?
Она закрыла лицо руками.
— Да...
— И давно у вас... «ремонт»?
— Полгода...
Полгода.
Шесть месяцев я жил с женщиной, которая спала с автомехаником. Которая приходила домой, целовала меня, ложилась со мной в постель, а в мыслях была с ним.
И в критической ситуации, когда организм отключил контроль, подсознание выдало правду.
Для неё муж — это он. А я — просто сожитель. Источник ресурсов.
Врачебная тайна раскрыта
— Вон, — сказал я тихо.
— Что? — она убрала руки от лица.
— Выписывайся и уходи. К Игорю. В автосервис. Куда хочешь.
— Сережа, мне плохо! Я под капельницей!
— Мне тоже плохо, Лена. Мне физически больно на тебя смотреть. Ты предала меня. Не просто телом. Ты предала меня душой. Ты вычеркнула меня из списка близких людей. В прямом смысле. В документе.
Я встал.
— Я оплачу твое лечение. Это будет мой прощальный подарок. Но домой не возвращайся. Вещи заберешь потом. Или пусть Игорь заберет. Он же муж.
— Не уходи! — она попыталась схватить меня за руку, но капельница натянулась, и она вскрикнула от боли.
Я не обернулся.
Я вышел из палаты.
В коридоре стоял врач. Тот самый, который звонил.
— Ну что? Разобрались? — спросил он сочувственно.
— Да, доктор. Спасибо вам. Вы мне жизнь спасли.
— Жизнь? — удивился он. — Я вроде её спасал.
— Нет. Вы открыли мне глаза. Если бы не этот звонок, я бы еще долго жил с чужим человеком.
Финал
Я уехал.
Лена звонила, писала. Говорила, что Игорь — это ошибка, что он её бросил (он действительно не взял трубку той ночью, потому что был с другой, или с женой, кто их разберет). Что она любит только меня.
Но я не мог забыть ту графу в карте.
«Волков И.В. (муж)».
Это было сильнее любых слов. Это был документ. Официальное признание.
Мы развелись.
Я живу один. И теперь я знаю: иногда болезнь — это не наказание, а способ узнать правду. Организм не врет. И в бреду мы зовем тех, кого действительно любим.
Меня она не позвала.
Вопрос к читателям:
А кого бы вы указали в графе «близкий родственник»? И как вы считаете, является ли такая «оговорка» в больнице доказательством того, что брак умер, даже если физической измены (допустим) не было?
Случалось ли вам узнавать правду в таких экстремальных ситуациях?
Пишите в комментариях, обсудим!
Все события и персонажи вымышлены. Любые совпадения случайны.