Обычный пятничный вечер в нашей квартире напоминал филиал сумасшедшего дома. Дети, погодки пяти и трёх лет, носились по коридору с воплями, из кухни пахло подгоревшими котлетами, а я пыталась одновременно собирать разбросанные игрушки и отвечать на рабочую переписку в телефоне. Сергей, муж, сидел в кресле с таким видом, будто он уставший лев после охоты, хотя охота заключалась в том, что он доедал тот самый ужин, который я умудрилась не спалить.
Лена, давай быстрее, там мама звонит, – лениво протянул он, кивая на телефон, который вибрировал на журнальном столике. – Ответь, у меня руки заняты.
Руки у него были заняты планшетом, на котором он смотрел футбол. Я закатила глаза, но трубку взяла. Свекровь, Тамара Ивановна, никогда не отличалась тактичностью, а в последнее время её звонки всегда заканчивались какими-нибудь просьбами.
Леночка, доченька, здравствуй! – голос в трубке звучал приторно-сладко, как дешёвый сироп. – Как мои любимые внуки? Как мой сыночек?
Я коротко ответила, что все живы-здоровы, и уже хотела попрощаться, но Тамара Ивановна ловко перевела разговор в нужное ей русло.
Леночка, я к тебе с огромной радостью и с небольшим предложением. Ты же знаешь, у меня юбилей на носу. Шестьдесят лет, как-никак дата серьёзная. Не каждый день такое бывает.
Я напряглась. Обычно её «предложения» заканчивались тем, что я ехала через полгорода, чтобы привезти ей лекарства или помочь с уборкой.
И я подумала, не в ресторане ли нам отметить? – продолжала свекровь. – Чтобы всё по-человечески, со вкусом. А то сидеть дома, эти кастрюли, готовка... Я же хочу с гостями пообщаться, а не на кухне горбатиться.
Я посмотрела на Сергея. Он делал вид, что углублён в игру, но по тому, как дёрнулось его ухо, я поняла: он слушает.
Тамара Ивановна, идея хорошая, – осторожно начала я. – А вы уже выбрали место?
Ой, Леночка, я присмотрела один банкетный зал в центре, «Изумрудный» называется. Там так красиво, прямо как в кино! – защебетала она. – Но есть одна маленькая загвоздочка.
Я мысленно застонала. «Изумрудный» я знала. Самый пафосный и дорогой ресторан в городе, куда мы даже по праздникам боялись заходить, потому что цены там кусались.
Понимаешь, у меня пенсия небольшая, а хочется, чтобы всё было на высшем уровне, чтобы люди ахнули. – Голос свекрови стал почти умоляющим. – Ты у нас девочка деловая, с карточкой золотой, с кэшбэком. Может, возьмёшь организацию на себя? Оплатишь пока, а мы с Серёжей потом тебе всё до копеечки вернём. Обязательно вернём, ты же не чужая!
Я замерла. Сумма явно предстояла немалая. Мы с Сергеем копили на новую стиральную машину, старая еле дышала. Я открыла рот, чтобы вежливо отказаться, сказать, что лучше скинуться всем миром или выбрать кафе попроще.
Мам, привет! – Сергей вдруг оторвался от планшета и буквально выхватил у меня трубку. – Чего звонишь? Всё нормально?
Я смотрела на него во все глаза. Он слушал мать пару секунд, согласно кивая.
Да не вопрос, мам. Лена у нас всё организует, у неё вкус отличный. Она же дизайнер, у неё глаз намётан. Не переживай, всё будет на высшем уровне. Давай, целую.
Он нажал отбой и вернул мне телефон, даже не взглянув на моё лицо.
Ты с ума сошёл? – мой голос дрогнул. – Сережа, ты слышал, что она просит? Она хочет банкет в «Изумрудном» за наш счёт. У нас денег на машину нет, а тут ресторан!
Сергей отмахнулся, как от назойливой мухи.
Лен, не раздувай. У мамы юбилей. Последний, наверное, большой. Она же старая уже. Ну, займём немного, отдадим потом. Что тебе, жалко для матери?
Для твоей матери? – переспросила я, пытаясь сохранить спокойствие. – А почему тогда я должна оплачивать? Почему мы не можем просто подарить хороший подарок или скинуться с родственниками?
Он нахмурился и включил режим «уставший муж после работы».
Лена, не начинай. Ты вечно из мухи слона раздуваешь. Мама сказала, что вернёт. Значит, вернёт. Неудобно перед ней, она просит, а мы нос воротим. Тем более, она так на тебя надеется. Говорит, что только у тебя хватит вкуса всё правильно организовать, чтобы не как у людей, а красиво.
Комплимент от свекрови? Это было что-то новенькое. Обычно она находила тысячу поводов придраться к тому, как я одеваю детей или готовлю суп.
Я вздохнула и посмотрела на Сергея. Он уже снова уставился в экран, обсуждая с кем-то в чате очередной гол. Спорить с ним в таком состоянии было бесполезно. Он всегда становился на сторону матери, если дело касалось «святых» родственных уз.
Малыш, ну пожалуйста, – добавил он мягче, почувствовав, что я сдаюсь. – Сделай для меня. Я буду должен. И маме приятно, и нам спокойно. А через пару недель всё устаканится, деньги вернутся.
Я молчала, глядя на беспорядок в комнате, на разрисованные обои, на уставшую себя в отражении тёмного экрана телевизора. Очень хотелось верить, что он прав. Что свекровь действительно вернёт деньги. Что это просто семейная взаимопомощь.
Ладно, – выдохнула я, чувствуя, как внутри что-то сжимается в тугой узел. – Я позвоню ей завтра, уточню детали. Но Сережа, ты мне обещаешь, что мы потом поговорим с ней о деньгах официально? Без этих «потом отдам»?
Конечно-конечно, – пробормотал он, уже не слыша меня. – Ты лучшая.
Я взяла телефон и открыла заметки, чтобы записать: «Позвонить в „Изумрудный“, уточнить свободные даты, меню, предоплату». Пальцы слегка дрожали. Где-то глубоко внутри поселился червячок сомнения, но я его старательно затолкала подальше, убеждая себя, что это просто паранойя и что семья должна помогать друг другу.
Я ещё не знала, что через несколько недель именно этот звонок и моя доверчивость станут началом грандиозного скандала, который расколет нашу семью на две части.
На следующее утро я позвонила в «Изумрудный». Трубку взяла приятная девушка-менеджер, представилась Алиной. Она с энтузиазмом рассказала про банкетный зал, про фуршетные зоны и про возможность украсить зал живыми цветами. Цены, которые она называла, заставили меня нервно сглотнуть.
Стоимость банкета на пятнадцать человек с учётом напитков и закусок выходила около восьмидесяти тысяч. Я сказала, что перезвоню, и набрала свекровь.
Тамара Ивановна, я поговорила с рестораном. На пятнадцать человек получается примерно восемьдесят тысяч. Это нормально?
В трубке повисла пауза, а затем раздался смех, похожий на дребезжание старого звонка.
Леночка, милая, ты что, шутишь? Какие пятнадцать человек? У меня столько близких родственников! Я тут список набросала, получается где-то сорок человек. Ты, главное, не экономь, я хочу, чтобы всё было по-людски. Чтобы и первое, и второе, и горячее, и торт красивый.
У меня перехватило дыхание.
Сорок человек? – переспросила я. – Тамара Ивановна, вы уверены? Это же совсем другой бюджет. Тысяч сто пятьдесят, наверное, набежит, а то и больше. Может, всё-таки ограничимся близкими?
Леночка, не смеши меня. – Голос свекрови стал ледяным. – У меня юбилей, я не каждый год замуж выхожу. Хочу видеть всех, кто мне дорог. Или тебе жалко для старой женщины? Сережа мой столько зарабатывает, а вы для матери пожалеете?
Я сжала зубы. Сережа, конечно, зарабатывал неплохо, но основная нагрузка по текущим расходам лежала на мне, и общий бюджет мы вели совместный. Последние три месяца мы откладывали на стиральную машину, и в наших накоплениях как раз лежало около ста шестидесяти тысяч. Половина из них – мои личные, заработанные на фрилансе.
Тамара Ивановна, давайте я приеду в ресторан, мы вместе с вами посмотрим меню и решим, что будем брать. – Я надеялась, что при личной встрече смогу её убедить сократить размах.
Конечно, приезжай, доченька. Я сегодня свободна. Встретимся там в шесть вечера. И Леночка, захвати с собой карточку, вдруг предоплату попросят, чтобы не бегать потом.
Это прозвучало как приказ. Я вздохнула и согласилась.
Ровно в шесть я парковалась у ресторана. Тамара Ивановна уже стояла у входа, одетая в своё лучшее пальто и с ярко накрашенными губами. Рядом с ней крутилась её подруга, тётя Зина, которую я видела пару раз на семейных праздниках.
А вот и наша спонсорша! – громко засмеялась тётя Зина, увидев меня. – Ну, веди, показывай, как тут кормить будут.
Я почувствовала, как щёки заливает краска, но промолчала. Мы зашли в зал. Алина уже ждала нас с папками меню. Столы были накрыты белыми скатертями, хрустальные люстры переливались огнями.
Тамара Ивановна уселась во главе стола, как королева на троне, и потребовала подавать ей варианты банкета. Алина раскладывала перед ней глянцевые листы с фотографиями блюд.
Вот это нам подойдёт, – свекровь тыкала пальцем в осетрину запечённую. – Это обязательно. И вот эти рулетики с красной рыбой. И буженину. И фрукты чтобы горкой. И торт в три яруса, чтобы как в кино.
Я сидела рядом и лихорадочно подсчитывала в уме. Когда Алина назвала окончательную сумму на сорок персон с учётом всех пожеланий – сто пятьдесят три тысячи семьсот рублей, – у меня внутри всё оборвалось.
Тамара Ивановна, это очень много. – Я старалась говорить твёрдо. – Может, возьмём поменьше рыбы? И торт можно заказать не в ресторане, а в кондитерской, это дешевле будет.
Свекровь посмотрела на меня так, будто я предложила подавать гостям доширак.
Леночка, не позорь меня перед людьми. – Она повысила голос. – У нас семья не бедная. Сережа на хорошей должности. Что подумают мои гости, если увидят на столе какую-то дешёвку? Я всю жизнь мечтала о таком юбилее. Неужели тебе жалко для матери мужа?
Я оглянулась на тётю Зину, которая с интересом наблюдала за нашим разговором. Алина вежливо улыбалась, но в глазах у неё читалось любопытство.
Дело не в том, что жалко, – попыталась объяснить я. – Просто у нас с Сергеем свои планы на деньги. Мы копили на бытовую технику.
Ну так купите себе свою технику в следующем месяце. – Тамара Ивановна махнула рукой. – Сережа мне обещал, что всё будет по высшему разряду. Ты что, хочешь его перед матерью подставить? Он же мне слово дал.
Я вспомнила вчерашний разговор, когда Сергей выхватил у меня трубку и пообещал всё организовать. Он действительно дал слово, но не спросив меня. А теперь я должна была расхлёбывать.
Хорошо. – Голос у меня сел. – Я оплачу. Но, Тамара Ивановна, давайте тогда как-то зафиксируем, что это взаймы. Может, расписку какую-то?
Свекровь рассмеялась, но смех был неприятным.
Расписку? Ты у своей свекрови расписку просишь? Да как у тебя язык повернулся? Мы же родные люди. Стыдно, Лена, стыдно. Ну ладно, бог с тобой. Давай уже оплачивай, время не ждёт.
Алина тактично кашлянула и попросила паспорт для договора. Я протянула карту. Когда я вводила пин-код и видела на терминале сумму сто пятьдесят три тысячи семьсот рублей, у меня в голове стучала одна мысль: «Это ловушка. Я в ловушке».
Договор и чек я сложила в сумку. Алина сказала, что на почту пришлёт подтверждение. Мы вышли из ресторана, и свекровь тут же набросилась на меня:
Леночка, ты не представляешь, как я счастлива! Теперь можно и гостей оповещать. Кстати, я ещё подумала, может, заказать фотографа? У тебя же есть знакомые? Только чтобы недорого, но качественно.
Я молча кивнула. Говорить не хотелось. Хотелось сесть в машину и разрыдаться.
Ты это, не переживай за деньги, – вдруг сказала тётя Зина, когда мы остановились у крыльца. – Вернут они тебе. Куда денутся. Семья же.
Семья, – эхом повторила я.
Я села в машину и долго сидела, глядя на лобовое стекло. Потом завела двигатель и поехала домой. Дети уже спали, Сергей сидел перед телевизором.
Ну как съездили? – спросил он, не отрываясь от экрана.
Я положила перед ним чек.
Сто пятьдесят три тысячи. Сорок человек, осетрина, торт в три яруса. Твоя мать решила, что мы спонсоры её мечты.
Сергей взял чек, посмотрел на него и присвистнул.
Ничего себе размах. Ну, мама даёт. Ладно, Лен, не дрейфь. Юбилей пройдёт, деньги вернут. Вот увидишь.
Я посмотрела на него. В его глазах не было ни тени сомнения. Он искренне верил, что мать вернёт деньги. Или просто не хотел вникать в проблему.
Сережа, я хочу, чтобы ты запомнил эту дату и эту сумму. – Я старалась говорить спокойно. – Мы с тобой сейчас влезли в долг перед самими собой. Стиральная машина откладывается.
Да куплю я тебе машину, не ной. – Он обнял меня, но объятие было каким-то дежурным. – Всё будет хорошо.
Я отошла к окну и посмотрела на ночной город. Фонари светили тускло, и мне казалось, что весь мир стал серым и холодным. Я очень хотела верить, что Сергей прав. Но внутри уже поселился холодок, который не уходил.
День юбилея начался с того, что я не находила себе места. С утра позвонила свекровь и напомнила, чтобы мы приехали пораньше, встретили гостей, проконтролировали официантов. Я оставила детей на мою маму, которая специально приехала из другого района, и мы с Сергеем отправились в «Изумрудный».
В зале уже накрывали столы. Белые скатерти, блестящие приборы, вазы с цветами – выглядело действительно богато. Я проверила, всё ли на месте, поговорила с Алиной, уточнила время подачи горячего. Свекровь приехала за час до гостей в новом платье бордового цвета, с укладкой и макияжем. Она сияла.
Леночка, ну как я выгляжу? – спросила она, крутясь перед зеркалом.
Замечательно, Тамара Ивановна. Настоящая королева бала. – Я старалась быть искренней, хотя внутри всё кипело.
Она удовлетворённо кивнула и тут же принялась командовать официантами, переставляя бокалы и салфетки. Я отошла в сторону и села за дальний столик, где стояли напитки для персонала.
Первыми начали подходить гости. Тётя Зина пришла с каким-то мужчиной, которого представила как двоюродного брата из Саратова. Потом появилась сестра свекрови, тётя Нина, с мужем. Они шумно обнимались, целовались, дарили цветы и конверты. Я наблюдала за этим со стороны.
Сережа, иди сюда, сфотографируй нас! – крикнула свекровь, и муж послушно пошёл щёлкать её на телефон.
Ко мне подошла Алина.
Лена, всё в порядке? Напитки гостям подавать?
Да, конечно, начинайте. Спасибо.
Я поправила платье и решила тоже подойти к гостям, поздороваться. Но стоило мне приблизиться к компании тёти Нины, как разговоры стихли, и на меня посмотрели с лёгким недоумением.
А, невестка! – тётя Нина выдавила улыбку. – Ну, здравствуй. Помогаешь тут?
Здравствуйте, – ответила я. – Поздравляю с праздником. Проходите, угощайтесь.
Мы уже, – отрезала она и отвернулась к сестре.
Я почувствовала себя лишней. Отошла к другому столу, где сидели подруги свекрови. Те встретили меня более приветливо.
Леночка, какая ты молодец, что организовала! – сказала одна из них, тётя Галя. – Тамара говорила, это ты всё устроила.
Я улыбнулась.
Старалась, чтобы всем понравилось.
Тут подошла свекровь с бокалом шампанского.
Ну что, девочки, наливайте! За меня! – Она чокнулась с подругами и, не взглянув на меня, пошла дальше.
Через полчаса зал наполнился гулом голосов. Я насчитала около сорока человек – почти все пришли. Стол ломился от закусок, осетрина красовалась на центральном блюде, торт в три яруса возвышался на отдельном столике. Всё было именно так, как хотела свекровь.
Начались тосты. Первым взял слово муж тёти Нины, дядя Коля. Он говорил долго и нудно про трудовые будни, про заслуги, про светлый путь. Все слушали, периодически поднимая бокалы. Потом выступила тётя Зина, потом какая-то женщина из бывших коллег.
Сережа, давай ты, как сын, – позвала свекровь.
Муж встал, поправил пиджак и подошёл к центру зала.
Дорогая мама! – начал он. – Я хочу поздравить тебя с этим замечательным днём. Ты у нас самая лучшая, самая заботливая. Спасибо тебе за всё, что ты для меня сделала. И за этот праздник тоже спасибо тебе. Ты заслужила.
Он говорил, а я сидела и чувствовала, как внутри закипает злость. «Спасибо тебе за этот праздник». Он что, забыл, кто оплатил этот банкет? Кто носился с меню, кто согласовывал с рестораном, кто отдал свои кровные сто пятьдесят три тысячи?
Я сжала бокал с водой так, что побелели костяшки.
Мама, я тебя люблю! – закончил Сергей, и все захлопали. Свекровь прослезилась, промокнула глаза платочком и поцеловала сына.
А теперь слово невестке! – вдруг крикнула тётя Зина. – Пусть скажет!
Несколько голов повернулось в мою сторону. Я замерла. Свекровь посмотрела на меня с лёгкой усмешкой.
Давай, Лена, скажи тост, – кивнула она.
Я встала, чувствуя, как дрожат колени. Подошла к ней, взяла микрофон, который держал Сергей.
Тамара Ивановна, – начала я, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Я поздравляю вас с юбилеем. Желаю здоровья, счастья, радости. И хочу сказать, что этот вечер я постаралась сделать таким, чтобы он вам запомнился. Надеюсь, вам всё нравится.
В зале повисла короткая пауза. Кто-то зааплодировал, но неуверенно. Свекровь натянуто улыбнулась.
Спасибо, Леночка, ты хорошая помощница, – сказала она, и в её голосе прозвучало что-то, отчего мне захотелось провалиться сквозь землю. Слово «помощница» она выделила особо.
Я вернулась на своё место. Рядом сел Сергей и шепнул:
Ты чего такая кислая? Всё же отлично.
Я не ответила. Просто смотрела, как гости едят осетрину, которую я оплатила, как пьют вино, купленное на мои деньги, и как свекровь принимает комплименты, словно это она всё организовала.
Ближе к десерту я вышла в коридор, чтобы подышать. Там курила тётя Зина.
Чего не за столом? – спросила она, выпуская дым.
Решила проветриться. Шумно очень.
Тётя Зина хитро прищурилась.
Слышь, Лен, а ты сколько на этот банкет отвалила? Говорят, тысяч сто, не меньше?
Я посмотрела на неё.
Сто пятьдесят три.
Тётя Зина присвистнула.
Ничего себе. А Тамара говорит, это Сережа спонсировал. Мол, сынок постарался. Ты это, не обижайся, она женщина гордая, не хочет признавать, что невестка помогла.
Я горько усмехнулась.
Помогла. Скоро вернут, надеюсь.
Вернут, куда денутся, – тётя Зина затушила сигарету. – Ладно, пойду, а то там мужик мой всё шампанское выпьет.
Она ушла, а я осталась стоять в пустом коридоре. Из зала доносилась музыка, смех. Мне казалось, что я нахожусь в каком-то параллельном мире, где меня не существует.
Вечер подходил к концу. Гости начали расходиться. Свекровь стояла у выхода, принимала объятия и благодарности. Я помогала Алине собирать остатки еды, чтобы раздать родственникам.
Леночка, ты с детьми забери вон тот свёрток, – сказала свекровь, протягивая мне пакет с недоеденным тортом. – Детям понравится.
Я молча взяла пакет.
Сережа, ты домой? – спросила я мужа, который разговаривал с дядей Колей.
Да, сейчас, подожди.
Мы вышли на улицу. Ночь была тёплой, но мне было холодно. Я села в машину и долго ждала, пока Сергей наговорится с родственниками. Наконец он плюхнулся на пассажирское сиденье.
Устал, – выдохнул он. – Ну и денёк. Мама счастлива, это главное.
Я завела мотор и выехала со стоянки.
Серёжа, – сказала я, глядя на дорогу. – Когда твоя мама собирается отдавать деньги?
Он зевнул.
Лен, ну не сейчас же. Дай человеку праздник пережить. На той неделе поговорим.
На той неделе, – повторила я. – Ты помнишь, сколько мы потратили?
Конечно помню. Не дрейфь.
Он включил радио и закрыл глаза. Я вела машину и чувствовала, как обида разрастается внутри, заполняя каждую клеточку. Сто пятьдесят три тысячи. Мои. Наши общие, но по факту мои. Потому что именно я их заработала и отдала.
Дома нас встретила моя мама. Дети спали.
Ну как прошло? – спросила она шёпотом.
Нормально, – ответила я. – Спасибо, что посидела.
Мама посмотрела на меня внимательно.
Что-то случилось?
Всё хорошо, мам. Поезжай, поздно уже.
Она уехала, а я прошла на кухню и долго сидела в темноте, глядя в окно. Сергей уже храпел в спальне. Я включила телефон и зашла на страницу свекрови в соцсети. Она выложила десяток фотографий с юбилея. Подписи: «Мой золотой юбилей! Спасибо моему любимому сыночку за такой праздник!» И в комментариях куча восторгов от подруг: «Какая ты молодец!», «Сын у тебя замечательный!», «Шикарно отметили!»
Я закрыла телефон и положила голову на руки. Завтра начнётся новая неделя. И мне придётся напомнить свекрови о деньгах. Я уже знала, что это будет непросто. Но я даже представить не могла, во что это выльется.
Утро понедельника началось с того, что я проснулась раньше будильника. В голове сразу закрутились мысли о деньгах. Сергей ещё спал, дети тихо возились в своей комнате. Я лежала и смотрела в потолок, прокручивая в голове разговор, который мне предстояло начать.
К обеду я решила, что тянуть нельзя. Набрала свекровь. Трубку долго не брали, а когда взяли, голос Тамары Ивановны звучал устало и отстранённо.
Алло, Лена, что-то случилось? – спросила она, будто я отрывала её от важного дела.
Тамара Ивановна, здравствуйте. Я хотела поговорить насчёт денег за банкет. Вы не забыли?
В трубке повисла тишина, а затем свекровь тяжело вздохнула.
Леночка, ну что ты как неродная. Конечно, не забыла. Но ты пойми, после юбилея столько расходов. Я же ещё подарки частично оплачивала, цветы, конверты. Дай мне хотя бы неделю, чтобы прийти в себя.
Я сжала телефон.
Тамара Ивановна, мы договаривались, что вы вернёте сразу после праздника. У нас свои планы были на эти деньги.
Голос свекрови мгновенно изменился, стал металлическим.
Лена, я сказала – через неделю. Или ты мне не веришь? Я тебе кто, чужая тётка с улицы? Я мать твоего мужа. Уважение должно быть.
Я хотела возразить, но она уже бросила трубку. Я смотрела на экран и чувствовала, как закипает кровь. Неделя так неделя.
Прошло пять дней. Я старалась не думать о деньгах, но они стояли перед глазами каждый раз, когда я открывала шкаф и видела старую стиральную машину, которая при каждом отжиме прыгала, как ненормальная.
Сережа, – сказала я мужу вечером в пятницу. – Твоя мама обещала через неделю. Завтра срок. Ты ей напомни?
Сергей сидел за ноутбуком и что-то печатал.
Лен, ну чего ты дёргаешься? Позвони сама, если так надо. Я тут работаю.
Она твоя мать. Ты и напомни.
Он раздражённо захлопнул крышку.
Хорошо, завтра позвоню.
Утром субботы я ждала. Сергей ушёл в душ, потом завтракал, потом смотрел новости. Я ходила вокруг него, как кошка вокруг миски.
Ты позвонил?
Не начинай. Сейчас позвоню.
Он набрал номер, включил громкую связь. Я замерла рядом.
Мама, привет, – бодро начал он. – Как ты?
Сынок, здравствуй! – голос свекрови звучал ласково. – Всё хорошо. Отдыхаю после праздников. Так устала тогда, до сих пор отхожу.
Серёжа посмотрел на меня и продолжил:
Мам, мы тут с Леной насчёт денег вспоминали. За банкет. Ты говорила, что через неделю отдашь.
В динамике что-то щёлкнуло, и голос свекрови стал тише.
Серёжа, ты серьёзно сейчас? Я думала, вы пошутили. Какие деньги, сынок? Я же твоя мать.
Мам, ну мы же договаривались. Лена оплачивала, мы планировали вернуть.
Лена? – переспросила свекровь, и в её голосе появились ледяные нотки. – Ты за своей женой повторяешь, как попугай? Она тебе мозги запудрила? Я всю жизнь на тебя потратила, а ты теперь с меня долги требуешь?
Я не выдержала и вмешалась в разговор:
Тамара Ивановна, мы не требуем, мы просим вернуть то, что вы обещали. Сто пятьдесят три тысячи. Вы сами сказали: «Оплати, потом верну».
В трубке повисла звенящая тишина. А потом свекровь заговорила таким голосом, что у меня мурашки побежали по коже.
Ах, вот оно что. Значит, это ты Серёжу надоумила мне звонить? Ты, Лена, за кого меня держишь? Я тебя в дом пустила, как дочку приняла, а ты меня должницей выставляешь перед сыном?
Мама, успокойся, – попытался вставить Сергей.
Нет, это ты успокойся! – закричала она. – Ты посмотри, на ком женился! Она тебя от меня оторвать хочет, деньги считает. А я для тебя всё! Я последнее отдавала, чтобы ты вырос, чтобы образование получил! А теперь она хочет, чтобы я ей полторы сотни отдала? Да за что? За то, что я людей позвала на свой юбилей? Это мой праздник был!
Я смотрела на Сергея. Он сидел бледный и молчал.
Тамара Ивановна, – сказала я твёрдо. – Вы обещали. Я оплатила. Это не мои прихоти, это наш общий семейный бюджет. У нас дети, у нас стиральная машина сломана.
Леночка, – голос свекрови вдруг стал тихим и печальным. – Ты меня прости, если я тебя обидела. Я старая женщина, может, память подводит. Я не помню никаких обещаний. Я думала, вы с Серёжей мне подарок такой сделали, сыновний долг. Ты уж не обижай старуху. Бог тебе судья.
И она отключилась. Я смотрела на телефон и не верила своим ушам. Сергей молчал.
Серёжа, – я повернулась к нему. – Ты слышал? Она говорит, что не помнит.
Он пожал плечами.
Лен, может, правда забыла? Возраст всё-таки.
У неё возраст шестьдесят, а не девяносто! – воскликнула я. – Она прекрасно всё помнит! Она просто не хочет отдавать.
Серёжа встал и подошёл к окну.
Что ты предлагаешь? В суд на мать подавать? Ты представляешь, что люди скажут?
А что скажут люди, когда узнают, что она меня кинула на сто пятьдесят тысяч? – я старалась говорить спокойно, но голос срывался. – Ты на чьей стороне вообще?
Он обернулся.
Я на стороне семьи. Но это моя мать. Я не могу на неё давить. Она старенькая, одна живёт. Ну, потеряли мы эти деньги. Ну, заработаем ещё.
У меня внутри всё оборвалось.
Потеряли? Ты называешь это «потеряли»? Я эти деньги заработала, Серёжа. Я ночами сидела, заказы делала, когда ты спал. А теперь ты говоришь «потеряли»?
А что ты хочешь? Чтобы я мать к стенке прижал? – он повысил голос. – Она меня растила, кормила, одевала. Я ей жизнью обязан. А ты хочешь, чтобы я из-за каких-то денег с ней поссорился?
Я смотрела на него и не узнавала. Передо мной стоял чужой человек.
Каких-то денег? – переспросила я. – Сто пятьдесят три тысячи – это каких-то денег?
Для меня мама дороже.
Эти слова прозвучали как приговор. Я молча развернулась и ушла на кухню. Руки тряслись. Я села за стол и уставилась в одну точку. В голове билась одна мысль: меня предали. Муж предал. Свекровь обманула. А я осталась одна со своим долгом перед самой собой.
Через час приехала свекровь. Я услышала её голос в коридоре и замерла.
Серёженька, я мимо проезжала, думаю, дай заеду, внуков проведаю, – щебетала она. – А заодно остатки еды заберу, если у вас ещё есть. А то пропадёт же добро.
Я вышла в коридор. Свекровь увидела меня, и на её лице появилось то самое сладкое выражение, которое я теперь ненавидела.
Леночка, здравствуй, – пропела она. – Ты не сердись на старуху. Я правда не помню, что там обещала. Столько хлопот было. Давай забудем, а? Мы же семья.
Я смотрела на неё и молчала. Сергей стоял рядом и переводил взгляд с меня на мать.
Лен, ну не молчи, – попросил он.
Тамара Ивановна, – я заговорила спокойно, но внутри всё кипело. – Я хочу, чтобы вы знали: я ничего не забыла. Ни про обещание, ни про сумму. И я не собираюсь это так оставлять.
Свекровь прижала руку к груди, изображая обиду.
Ой, Леночка, как жестоко. Я к внукам приехала, а ты меня встречаешь с претензиями. Ну что ж, видно, не нужна я здесь. Пойду я, Серёжа. Не буду вам мешать.
Она развернулась и вышла, громко хлопнув дверью. Сергей посмотрел на меня с укором.
Ты чего на неё набросилась? Она же приехала миром.
Миром? – я рассмеялась, но смех вышел горьким. – Она приехала за хавчиком, Серёжа. За остатками того, что я оплатила. И она прекрасно помнит про деньги. Она просто играет.
Он махнул рукой и ушёл в комнату. Я осталась стоять в коридоре, глядя на закрытую дверь. И в этот момент я приняла решение. Я достала телефон и открыла заметки, куда когда-то записала сумму и дату. Потом зашла в банк и нашла историю операций. Скриншот чека, скриншот списания, скриншот переписки с Алиной из ресторана. Я соберу всё. Я не знала, что буду с этим делать, но знала точно: просто так это не оставлю.
Вечером я лежала в постели и смотрела на спящего Сергея. Он повернулся на другой бок и что-то пробормотал во сне. Я думала о том, как мы дошли до этой точки. О том, что моя семья, которую я строила семь лет, трещит по швам из-за денег и из-за женщины, которая никогда меня не любила.
Завтра будет новый день. И я начну действовать.
Проснулась я с твёрдым намерением действовать. Сергей ещё спал, дети смотрели мультики в своей комнате. Я тихо прошла на кухню, включила ноутбук и открыла банковское приложение. Скриншот перевода на сто пятьдесят три тысячи семьсот рублей лежал в отдельной папке. Чек из ресторана, который я предусмотрительно забрала в день оплаты, тоже был на месте. Я пересмотрела переписку с Алиной – даты, суммы, подтверждения. Всё это я сложила в отдельный архив и отправила себе на почту.
Сергей вышел на кухню через час, взъерошенный и сонный.
Кофе есть? – спросил он, не глядя на меня.
Налила. Он сел напротив, уткнулся в телефон.
Серёжа, – начала я спокойно. – Я хочу ещё раз поговорить о деньгах.
Он закатил глаза.
Лена, опять двадцать пять. Я же сказал – мама не помнит. Что ты хочешь от меня?
Я хочу, чтобы ты понял: меня обманули. Твоя мать взяла у меня деньги под обещание вернуть и теперь делает вид, что ничего не было.
Он отложил телефон и посмотрел на меня устало.
А если и правда не помнит? Ну, возраст, стресс. Может, у неё склероз начинается?
Я чуть не рассмеялась ему в лицо.
Склероз? Серёжа, она вчера приехала за остатками еды и прекрасно ориентировалась в том, что вкуснее. Она помнит, где лежат пакеты, но не помнит, как просила меня оплатить банкет? Ты правда в это веришь?
Он молчал.
Я не хочу ссориться с матерью, – выдавил он наконец.
А я не хочу терять полторы сотни тысяч, – ответила я. – Это наши деньги. Мои деньги. Я их заработала.
Заработала, – передразнил он. – Ты сидишь дома, детей растишь, а зарабатываешь? Фриланс твой – это так, баловство.
У меня внутри всё похолодело.
Баловство? Ты знаешь, сколько я ночей не спала, чтобы сдавать проекты вовремя? Ты знаешь, сколько я заказов переделала, пока ты на диване лежал? Это баловство?
Он понял, что сказал лишнее, но отступать не стал.
Ладно, извини. Но маму я прессовать не буду. Хочешь – сама разбирайся.
Я посмотрела на него долгим взглядом.
Хорошо. Сама так сама.
День тянулся медленно. Я занималась детьми, готовила обед, убирала. Но в голове крутился план. Вечером, когда все уснули, я открыла страницу свекрови в соцсети. Там уже были новые фотографии с юбилея, новые комментарии. Под одним из постов кто-то написал: «Тамара, какая ты молодец! А кто оплачивал такой шикарный банкет?» И свекровь ответила: «Сынок мой, Серёжа. Постарался для матери».
Я смотрела на экран и чувствовала, как внутри закипает ярость. Сынок постарался. А я, значит, так, приложение к сынку. Я набрала комментарий, перечитала его несколько раз, чтобы не сорваться на грубость, и нажала «Отправить».
«Тамара Ивановна, поздравляю ещё раз с юбилеем. Надеюсь, вам понравился вечер, который я организовала и оплатила. Очень жду возврата ста пятидесяти трёх тысяч семисот рублей, как мы договаривались».
Я обновила страницу через минуту. Комментарий исчез. Удалён. А ещё через тридцать секунд зазвонил телефон.
Я смотрела на экран – свекровь. Глубоко вздохнула и ответила.
Ты что творишь, тварь неблагодарная? – заорала она так, что я отодвинула трубку от уха. – Ты что людям пишешь? Ты меня опозорить решила?
Говорите спокойно, Тамара Ивановна. Я написала правду.
Правду? – голос свекрови сорвался на визг. – Да какая правда? Ты моему сыну деньги считаешь? Ты в доме сидишь, жрёшь мои супы, а теперь ещё и деньги с меня требуешь? Да я тебя знаешь кто? Я тебя из грязи вытащила, безродную!
У меня перехватило дыхание.
Извините? – только и смогла выдавить я.
Ты слышала! – продолжала она. – Ты замуж за Серёжу выскочила, квартира у него своя, машина, а ты пришла с пустыми руками! И теперь смеешь мне, матери, указывать? Да я тебя из семьи выкину, поняла? Он на тебе женился, он тебя и разведёт!
Я слушала и чувствовала, как внутри всё переворачивается. Это была не просто ссора. Это было объявление войны.
Тамара Ивановна, – сказала я, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Я вам ничего плохого не сделала. Я оплатила ваш праздник, как вы просили. И я хочу, чтобы вы вернули деньги. Это законно и справедливо.
Законно? – расхохоталась она. – Ты мне угрожаешь? Да иди ты в суд, посмотрим, кто тебе поверит! Я мать! А ты кто? Так, временная женщина. Серёжа найдёт другую, получше. Которая мать уважать будет.
Она бросила трубку. Я сидела в темноте кухни и смотрела на телефон. Руки дрожали. Я включила диктофон и увидела, что запись идёт. Я случайно нажала на кнопку, когда брала трубку. Весь разговор сохранился.
Я переслушала запись. Голос свекрови, полный ненависти, угрозы, оскорбления. Это было страшно. Но это было доказательство. Я пересохранила файл, отправила его себе на почту и в облако.
Утром следующего дня я ждала, что Сергей что-то скажет. Но он молчал. За завтраком я не выдержала.
Твоя мать звонила вчера. Орала на меня, оскорбляла. Обещала, что ты меня разведёшь.
Он поднял глаза от тарелки.
Чего ты к ней лезешь? Сама напросилась.
Я чуть не поперхнулась чаем.
Я напросилась? Я попросила вернуть мои деньги, и это называется «напросилась»?
Лен, я не хочу это обсуждать. Мама сказала, что ты ей грубила в интернете, при всех. Зачем ты это сделала?
Я правду написала.
Правду? – он усмехнулся. – Какая правда, если мама говорит, что ничего не должна? Кому верить – тебе или матери?
Мне. Потому что у меня есть доказательства.
Я встала, принесла телефон и включила запись. Голос свекрови заполнил кухню. Сергей слушал, и с каждой секундой его лицо становилось всё бледнее. Когда запись закончилась, он молчал долго.
Ну? – спросила я.
Он отодвинул чашку.
Она погорячилась. Ты же знаешь, она эмоциональная.
Я смотрела на него и не верила своим ушам.
Эмоциональная? Серёжа, она обещала, что ты меня выгонишь. Она назвала меня тварью. И это ты называешь «погорячилась»?
А что ты хочешь? Чтобы я на неё в суд подал? – он вскочил. – Это моя мать! Да, она не права. Но я не могу её врагом считать.
А меня можешь?
Он не ответил. Просто вышел из кухни и хлопнул дверью.
Я осталась одна. Сидела и смотрела в окно. За стеклом светило солнце, люди шли по своим делам, а у меня внутри была чёрная пустота. Я достала телефон и открыла список контактов. Прокрутила до буквы «Ю». Юрист. Номер Ольги Сергеевны, которая помогала мне когда-то с оформлением документов на квартиру. Я нажала вызов.
Алло, Ольга Сергеевна? Здравствуйте. Это Лена, вы мне помогали года два назад. У меня проблема. Меня обманули на крупную сумму. Нужна консультация.
Мы договорились на завтра. Я положила трубку и посмотрела на дверь, за которой скрылся Сергей. Теперь я точно знала: я одна. И рассчитывать могу только на себя.
Ольга Сергеевна оказалась невысокой сухонькой женщиной лет пятидесяти с острым взглядом и короткой стрижкой. Её кабинет находился в центре города, в старом здании с высокими потолками и скрипучим лифтом. Я приехала за полчаса, сидела в коридоре и листала документы в телефоне, хотя уже знала их наизусть.
Проходите, Лена, – пригласила она, открывая дверь.
Я вошла, села на стул напротив массивного стола. Ольга Сергеевна внимательно посмотрела на меня поверх очков.
Рассказывайте. Только кратко и по факту. Эмоции оставим для дома.
Я глубоко вздохнула и начала. Говорила ровно, стараясь не сбиваться. Про юбилей, про обещание свекрови, про оплату, про то, как она отказалась возвращать, про мужа, который встал на сторону матери, про оскорбления по телефону. В конце я положила на стол телефон с записью разговора и чек из ресторана.
Ольга Сергеевна слушала молча, изредка кивая. Потом взяла мой телефон, включила запись, прослушала внимательно, даже сделала какие-то пометки в блокноте.
Чек у вас на руках? Оригинал?
Да, вот он. И скриншот перевода из банка.
Хорошо. Договор с рестораном заключали вы?
Я.
На кого оформлен?
На меня. Менеджер сказала, что так проще, потому что я оплачиваю.
Ольга Сергеевна откинулась на спинку кресла.
Ситуация у вас, скажем прямо, паршивая. Но не безнадёжная. С юридической точки зрения здесь просматривается неосновательное обогащение. Статья 1102 Гражданского кодекса. Если человек получил деньги или услуги за чужой счёт и не собирается возвращать, это можно оспорить в суде.
У меня чуть отлегло от сердца.
Значит, я могу подать на неё в суд?
Можете. Но есть нюансы. – Она сняла очки и посмотрела на меня внимательно. – Вы член семьи. Деньги потрачены на семейное торжество. Свекровь будет утверждать, что это был подарок. Устная договорённость – это плохое доказательство. Хорошо, что у вас есть запись, где она признаёт, что вы должны были оплатить, а потом вернуть. Но запись сделана без предупреждения. Суд может её принять, а может и нет. Всё зависит от судьи.
Я почувствовала, как внутри всё сжимается.
И что мне делать?
Ольга Сергеевна вздохнула.
Для начала – досудебная претензия. Официальная бумага с уведомлением о вручении. Вы пишете, что такая-то тогда-то получила от вас услугу на такую-то сумму, обязуете её вернуть деньги в десятидневный срок. Прикладываете копии документов. Отправляете заказным письмом с описью вложения. Если она не реагирует – подаёте в суд.
А если она скажет, что ничего не получала?
Для того и заказное письмо. Уведомление о вручении – доказательство, что она получила. Игнорировать можно, но факт останется.
Я кивнула, записывая в телефон.
Сколько это стоит?
Консультация – две тысячи. Претензию я вам составлю за ещё три. Если дойдёт до суда, там отдельный разговор. Но готовьтесь, что процесс может затянуться. И готовьтесь к тому, что родственники объявят вам войну.
Я горько усмехнулась.
Они уже объявили.
Ольга Сергеевна посмотрела на меня с сочувствием.
Лена, я вам скажу как женщина женщине. Вы уверены, что хотите этого? Скандал в семье, муж на стороне матери, общественное мнение. Это тяжело.
Я помолчала, собираясь с мыслями.
Я уверена. Потому что если я сейчас промолчу, они сядут мне на шею и свесят ножки. Это не про деньги. Это про уважение. Меня просто использовали и выбросили. А я не вещь.
Ольга Сергеевна кивнула.
Хорошо. Завтра к вечеру претензия будет готова. Приходите, подпишете, и сразу отправим. И ещё. – Она достала визитку. – Если будут звонить и угрожать, записывайте. Всё, что можно. Любые разговоры, любые сообщения. Это усилит вашу позицию.
Я взяла визитку, расплатилась и вышла на улицу. Было тепло, светило солнце, но мне казалось, что я вхожу в холодную воду. Я знала, что назад дороги нет.
Дома меня ждал сюрприз. В прихожей стояли чужие туфли. Я услышала голоса из кухни – Сергей и ещё кто-то. Я заглянула и увидела тётю Зину. Она сидела за столом, пила чай и что-то оживлённо рассказывала.
А, Леночка пришла! – пропела она, но глаза у неё были холодные. – А мы тут с Серёжей разговариваем. Проходи, присаживайся.
Я поздоровалась и села. Сергей на меня не смотрел.
Тётя Зина отставила чашку.
Лена, я пришла к тебе как старшая в семье. По-хорошему поговорить. Ты чего это на Тамару взъелась? Она же мать, она старая. Тебе что, денег жалко для семьи?
Я посмотрела на неё спокойно.
Тётя Зина, речь не о жалости. Речь об обещании. Тамара Ивановна попросила меня оплатить банкет, сказала, что вернёт. Я оплатила. Теперь она говорит, что ничего не должна. Это нечестно.
Тётя Зина хмыкнула.
Обещание... Мало ли что наговоришь в предпраздничной суете. Ты бы ещё расписку с неё взяла. Она мать, она для сына старалась. А ты тут со счетами своими лезешь. Стыдно, Лена. Люди узнают – засмеют.
Мне плевать, кто что подумает. – я старалась говорить ровно. – Я хочу, чтобы мне вернули мои деньги. Сто пятьдесят три тысячи. Я их заработала, а не с неба взяла.
Сергей поднял голову.
Ты к юристу ходила? – спросил он вдруг.
Я замерла. Откуда он знает? Потом поняла: наверное, видел геолокацию или я случайно оставила открытой переписку.
Ходила, – ответила я. – И завтра отправлю официальную претензию твоей матери. Если не вернёт – пойду в суд.
Сергей вскочил.
Ты с ума сошла? В суд на мою мать? Ты понимаешь, что ты творишь?
Я тоже встала.
Я защищаю свои интересы. Потому что ты защищать меня не хочешь. Ты выбрал сторону матери, и я это приняла. Но свои деньги я буду возвращать сама.
Тётя Зина поджала губы.
Ну и дура, – сказала она. – Семью разрушить из-за денег. Счастья тебе не будет.
Она встала, одёрнула кофту и вышла из кухни. Через минуту хлопнула входная дверь.
Сергей стоял и смотрел на меня. В его глазах было столько злости, сколько я не видела за все семь лет.
Ты понимаешь, что после этого мы враги? – тихо спросил он.
А мы уже не враги? – ответила я. – Когда твоя мать назвала меня тварью, ты её не остановил. Когда она пообещала, что ты меня выгонишь, ты промолчал. Когда я просила тебя о помощи, ты отвернулся. Кто кому враг, Серёжа?
Он не ответил. Развернулся и ушёл в спальню, громко хлопнув дверью. Я осталась одна на кухне. В голове стучало: «Претензия. Завтра. Назад дороги нет».
Я достала телефон и набрала сообщение Ольге Сергеевне: «Завтра буду в десять. Спасибо».
Ночью я не спала. Лежала на диване в гостиной, куда перебралась после ссоры, и слушала тишину. Дети спали, Сергей не выходил. Я думала о том, что будет завтра, послезавтра, через месяц. Я знала, что лёгкой жизни не будет. Но я также знала, что если отступлю сейчас, то потеряю себя окончательно.
Утром я оделась, собрала документы и вышла из дома, пока все ещё спали. В конторе Ольги Сергеевны я подписала претензию, и мы отправили её заказным письмом. Когда я выходила из почтового отделения с уведомлением в руках, зазвонил телефон. Сергей.
Ты где? – голос был напряжённый.
Отправила письмо твоей матери. Претензию.
Трубка замолчала на секунду, а потом он сказал то, чего я боялась больше всего:
Собирай вещи. Я подал на развод.
Я стояла на крыльце почтового отделения и смотрела на телефон. Слова Сергея никак не укладывались в голове. Развод. Он подал на развод. Семь лет брака, двое детей, общий дом – и всё это рассыпалось в одну секунду из-за телефонного звонка.
Ты серьёзно? – спросила я тихо, хотя голос предательски дрогнул.
Абсолютно. Ты сама выбрала. Я предупреждал.
Он бросил трубку. Я ещё минуту стояла, глядя на потухший экран, потом медленно пошла к машине. Руки тряслись, ключи никак не попадали в замок зажигания. Я села, откинулась на сиденье и закрыла глаза. В голове было пусто. Ни мыслей, ни слёз – только глухая, тягучая боль где-то в груди.
Домой я ехала как в тумане. Остановилась у подъезда, долго сидела, собираясь с силами. Нужно было зайти. Увидеть его. Увидеть детей. Что-то делать. Но тело будто налилось свинцом.
В квартире было тихо. Слишком тихо. Я прошла в коридор и увидела два чемодана. Мои чемоданы. Они стояли у стены, раскрытые, наполовину заполненные моими вещами. Из спальни вышел Сергей с охапкой моих кофт.
Ты чего это делаешь? – спросила я, хотя ответ был очевиден.
Собираю тебе вещи. Чтобы не затягивать.
Я смотрела, как он бросает кофты в чемодан, не глядя на меня. Аккуратно, деловито, словно выполнял скучную, но необходимую работу.
Дети где?
У мамы. Я отвёз, чтобы не видели этого безобразия.
Я прошла на кухню, села на табурет. Ноги не держали. Сергей зашёл следом, остановился в дверях.
Ты понимаешь, что ты делаешь? – спросила я, глядя в окно.
Я защищаю свою семью. От тебя.
Я повернулась к нему.
От меня? Я мать твоих детей. Я семь лет с тобой прожила. Я тебя никогда не предавала.
Ты предала мою мать. А значит, и меня. – Он говорил спокойно, с какой-то пугающей уверенностью. – Ты опозорила её перед людьми. Ты написала про неё гадости в интернете. Ты в суд на неё собралась. Какая ты после этого жена?
Я встала.
Я всего лишь попросила вернуть мои деньги! Деньги, которые она у меня взяла! Это предательство?
Это мать. – Он повысил голос. – Она вырастила меня, она для меня всё. А ты кто? Ты пришла и решила, что можешь командовать? Так не будет.
Я подошла к нему ближе.
Серёжа, посмотри на меня. Я тебе семь лет готовила, стирала, рожала, ночами не спала с детьми, работала, чтобы в доме деньги были. И всё это ничего не стоит? Ты вот так просто меня выкидываешь?
Он отвёл глаза.
Не просто. Ты сама виновата.
Я хотела ответить, но в этот момент зазвонил телефон. Ольга Сергеевна. Я ответила, не отводя взгляда от Сергея.
Лена, здравствуйте. Я проверила статус письма. Оно вручено адресату сегодня утром. Лично, под подпись. Теперь ждём десять дней. Если реакции не будет, готовим иск.
Спасибо, – сказала я. – Я перезвоню.
Сергей смотрел на меня с ненавистью.
Добилась своего? Теперь вся семья будет знать, какая ты.
Пусть знают правду.
Он усмехнулся и вышел из кухни. Я слышала, как он зашуршал пакетами в коридоре, как застегнул молнии на чемоданах. Потом вынес их в прихожую.
Вещи здесь. Ключи оставь на тумбочке, когда уйдёшь. Я поживу у мамы. Детей будешь забирать по выходным, если я разрешу.
Если ты разрешишь? – я подошла к нему. – Ты не имеешь права запрещать мне видеться с детьми.
Посмотрим, что суд скажет. – Он надел куртку. – У меня есть свидетели, что ты неадекватная. Что на мать кидаешься, что скандалы устраиваешь. Что семью разрушаешь.
Тётя Зина, значит, – догадалась я. – И твоя мать.
Их слово против твоего. Кому поверят, как думаешь?
Он вышел и хлопнул дверью. Я осталась стоять посреди коридора, глядя на два чемодана, на гору пакетов с моими вещами. В квартире было пусто и холодно, хотя на улице светило солнце.
Я не знала, сколько просидела так. Может, минуту, может, час. Очнулась от звонка в дверь. Открыла – на пороге стояла моя мама. С заплаканными глазами и растерянным лицом.
Лена, мне Серёжа позвонил. Сказал, вы разводитесь. Что случилось-то?
Я молча обняла её и разрыдалась. Впервые за эти недели я позволила себе плакать. Мама гладила меня по голове и шептала что-то успокаивающее, но слова не доходили. Я просто стояла и тряслась от рыданий.
Потом мы пили чай на кухне. Я рассказала всё. С самого начала. Про юбилей, про деньги, про обещания, про звонки, про оскорбления, про претензию, про развод. Мама слушала молча, только качала головой.
Дочка, – сказала она наконец. – Ты сильная. Ты справишься. А этот... Бог ему судья. Поживёт с мамочкой, узнает, почём фунт лиха.
Я улыбнулась сквозь слёзы.
Ты забирай нас к себе?
Конечно. Места мало, но потеснимся. Поживёшь пока с нами, а там видно будет.
Мы собрали чемоданы, погрузили в машину. Я обошла квартиру, в которой прожила семь лет, забрала детские вещи, игрушки, документы. На тумбочку положила ключи, как велел Сергей. И вышла, закрыв дверь. Навсегда.
Десять дней прошли как в тумане. Я жила у родителей, занималась детьми, пыталась работать. Сергей не звонил. Свекровь тоже молчала. Но в соцсетях кипела жизнь. Тётя Зина старалась вовсю – постила какие-то намёки про неблагодарных невесток, про то, как дети сейчас родителей не уважают. Под постами собирались комментарии, и я чувствовала, что большинство на стороне свекрови. Меня же никто не знал. А Тамара Ивановна была своей, понятной, «матерью, которую обидели».
На одиннадцатый день мне позвонила Ольга Сергеевна.
Лена, срок ответа на претензию истёк. Никакой реакции не последовало. Мы подаём иск. Я подготовила документы. Завтра можете подъехать, подписать.
Хорошо. – Я вздохнула. – Как думаете, у нас есть шансы?
Шансы есть. Доказательства у вас серьёзные. Запись, чек, договор с рестораном. Суд должен принять. Но готовьтесь, что ответчица будет использовать все возможные способы затянуть процесс и давить на жалость.
Я кивнула, хотя она меня не видела.
Я готова.
Мы подали иск. Начались недели ожидания. Свекровь, узнав об этом, устроила истерику. Мне звонили какие-то дальние родственники, которых я видела раз в жизни, и стыдили. Писали в личку оскорбления. Я не отвечала, просто скриншотила и отправляла Ольге Сергеевне. Всё шло в дело.
Сергей объявился через месяц. Приехал к родителям, где я жила, и попросил выйти. Мы стояли во дворе, и он смотрел на меня так, будто я была врагом народа.
Ты совсем больная? – спросил он. – Мать в суд тащишь? У неё давление подскочило, в больницу попала.
Я тебе сочувствую. Но это она выбрала такой путь. Я предлагала решить миром.
Миром? Ты деньги требовала. Какие деньги, если она пенсионерка? Ты бы ещё с неё за воздух взяла.
Я посмотрела на него внимательно.
Серёжа, она не нищая. Она получает пенсию, у неё есть сбережения, она не работает, потому что не хочет, а не потому что не может. И она взяла у меня деньги, которые я заработала. Я хочу их вернуть.
Он махнул рукой.
Короче, я пришёл сказать: забирай иск, и мы maybe помиримся. Я вернусь, будем жить дальше.
Maybe? – переспросила я. – Ты меня выгнал из дома, собрал вещи, подал на развод, а теперь говоришь «maybe помиримся»? А извиниться?
За что мне извиняться? Ты первая начала.
Я развернулась и пошла в подъезд.
Лена! – крикнул он вслед. – Подумай! Последний раз предлагаю!
Я не обернулась.
Суд назначили через два месяца. За это время я успела привыкнуть к новой жизни. Работала, водила детей в сад, по выходным гуляла с ними в парке. Сергей забирал их раз в неделю, приводил к свекрови, а потом привозил обратно. Мы почти не разговаривали.
В день суда я очень волновалась. Ольга Сергеевна встретила меня у здания, подбодрила. Мы зашли в зал. Свекровь была уже там. Рядом с ней сидела тётя Зина и какой-то мужчина в очках – видимо, адвокат. Сергея не было.
Судья, женщина лет сорока с усталым лицом, начала заседание. Свекровь сразу включила режим жертвы.
Ваша честь, – запричитала она. – Я мать, я пенсионерка, я всю жизнь на сына работала. А эта женщина, – она ткнула в меня пальцем, – она меня опозорить хочет. Деньги требует, которых я не брала. Это подарок был! Сын с невесткой решили меня порадовать на юбилей, а теперь она назад просит. Ну разве так можно?
Судья посмотрела на меня.
Истец, ваше слово.
Я встала, стараясь не смотреть на свекровь.
Ваша честь, я предоставляю доказательства. Чек об оплате банкета на сумму сто пятьдесят три тысячи семьсот рублей. Договор с рестораном, заключённый от моего имени. Скриншот перевода. И аудиозапись разговора с ответчицей, где она требует вернуть деньги, называет меня оскорбительными словами и угрожает.
Я передала документы судье. Она внимательно изучила их, потом включила запись на моём телефоне. В зале повисла тишина. Голос свекрови, полный злобы, звучал отчётливо: «Ты за счастье должна была оплатить этот ужин!», «Я тебя из семьи выкину!», «Тварь неблагодарная!».
Когда запись закончилась, свекровь побелела. Тётя Зина заёрзала на стуле. Адвокат что-то зашептал им.
Ответчик, – судья посмотрела на свекровь. – Вы подтверждаете, что это ваш голос на записи?
Свекровь открыла рот и закрыла. Потом выдавила:
Ну, я погорячилась. С кем не бывает. Но денег я не брала! Это подарок!
Судья вздохнула.
У истца есть чек и договор, подтверждающие, что оплата произведена ею лично. У вас есть доказательства, что это был подарок?
Свекровь растерянно посмотрела на адвоката. Тот поднялся.
Ваша честь, моя доверительница находится в преклонном возрасте, могла ошибиться. Кроме того, истец является членом семьи, и траты на семейные праздники – это обычная практика. Просим отказать в иске.
Судья записала что-то в протокол и объявила перерыв. Через час мы снова собрались в зале. Судья зачитала решение.
Исковые требования удовлетворить частично. Взыскать с ответчицы в пользу истца денежные средства в размере ста пятидесяти трёх тысяч семисот рублей, а также судебные издержки. Решение может быть обжаловано в течение месяца.
Свекровь ахнула и схватилась за сердце. Тётя Зина бросилась к ней с валерьянкой. Я стояла и смотрела на них. Радости не было. Только усталость и пустота.
На улице Ольга Сергеевна пожала мне руку.
Поздравляю. Это победа.
Спасибо вам.
Я села в машину и поехала к родителям. По дороге заехала в парк, посидела на скамейке, глядя на фонтан. Деньги вернут. Но что дальше? Семья разрушена, муж стал врагом, свекровь ненавидит. Ради чего всё это?
Вечером пришло сообщение от Сергея: «Мать переведёт деньги. Но ты нам больше не родня. Ни мне, ни детям. Прощай».
Я смотрела на экран и не чувствовала ничего. Ни боли, ни обиды. Только странное облегчение. Как будто тяжёлый камень, который я тащила годами, наконец упал с плеч.
Дети спали. Мама пила чай на кухне. Я подошла к окну и посмотрела на ночное небо. Звёзды горели ярко и холодно.
Мам, – тихо сказала я. – Я всё правильно сделала?
Она подошла и обняла меня.
Правильно, дочка. Себя надо уважать. Иначе затопчут.
Я закрыла глаза и вдохнула поглубже. Завтра начнётся новая жизнь. Без свекрови, без Сергея, без старых обид. С детьми, с работой, с надеждой. И, наверное, это к лучшему.
Деньги пришли через три дня. Я закрыла кредит, купила новую стиральную машину и отложила остаток на чёрный день. Свекровь молчала. Сергей тоже. В суд на развод я подала сама, через месяц нас развели. Дети остались со мной, алименты назначили минимальные – Сергей официально получал маленькую зарплату, а остальное, видимо, прятал.
Я не жалела. Иногда, вечерами, когда дети засыпали, я вспоминала тот вечер в ресторане, скандал, суд, и думала: а могло ли быть иначе? Могла бы я промолчать, стерпеть, сделать вид, что ничего не случилось, и жить дальше с мужем, который не уважает, и свекровью, которая ненавидит?
Могла. Но тогда бы я перестала быть собой.
А так – я свободна.