Сегодня поговорим про тренд на русский стиль, он же a’la russe. Но не только о нем, но и про его более жёсткую и прагматичную версию — россиецентричность. И если a’la russe претендует на краткосрочность, потому что мы быстро им «наедимся», то россиецентричность – это тренд долгосрочный (обязательно расскажу, почему).
Но важно сразу оговорить и еще одну особенность этих трендов – они сами по себе являются частями метатренда на локальные идентичности, и о нем я обязательно подробно напишу, но несколько позднее. Сейчас важно понять то, что россиецентричность и a’la russe – в тренде для России, в других странах – свои локальные идентичности.
Что ж, устраивайтесь поудобнее, и приступаем к анализу. Разумеется, сначала поговорим о внешней форме, потому что именно с неё всё обычно и начинается.
Если очень поверхностно, то в моде, дизайне, визуальных коммуникациях a’la russe — это:
- принты, отсылающие к народным промыслам (хохлома, гжель, палех, вышивка);
- цитаты из русских сказок, былин, фольклора;
- образы «дремучей», архаичной, мифологизированной Руси;
- купола, кокошники, платки, орнаменты, «Русь деревянная»;
- «русская мелодика», протяжность, туман, земля, корни;
- эстетика снега, леса, холода, судьбы и терпения.
На уровне настроения — это смесь сказочности, фатализма и тяжёлой красоты. Но это самый верхний, декоративный слой. Именно его чаще всего и продают.
Когда это уже было модно
Тренд a’la russe — не новый, он цикличен и всегда возникает в периоды турбулентности.
Даже в пределах XXI века он уже активно возвращался:
- в начале 2000-х — на волне постсоветского поиска идентичности;
- в 2010–2014 — как элемент «экзотизации России» для внешнего рынка;
- в 2017–2019 — в моде и визуальном искусстве как ответ на глобализацию.
Ключевые волны:
- 1910–1920-е — «Русские сезоны» Дягилева, восторг Запада перед «экзотической Россией», использование русских мотивов в моде и театре.
- 1970-е — Yves Saint Laurent, коллекция Russian Collection (1976): меха, золото, военная эстетика, имперский шик.
- 1986 — Jean Paul Gaultier «Русская коллекция».
- Начало 2000-х — Kenzo, Dolce & Gabbana (псевдославянская декоративность).
- 2010-е — Valentino, Ulyana Sergeenko, Vetements, Gosha Rubchinskiy: от романтизированного фольклора до постсоветской жесткости.
Каждый раз a’la russe появляется не тогда, когда всё спокойно, а тогда, когда миру нужен «большой миф», обществу требуется опора, а идентичность трещит, и её срочно надо склеивать.
Что на самом деле происходит: глубинный слой
A’la russe — это не просто мода, это обращение к глубинным архетипам и управлению вниманием и смыслами.
Возврат к коллективной идентичности
Фольклор, сказки, «народное» — это всегда завуалированные следующие смыслы:
- коллективное вместо индивидуального;
- родовое вместо личного;
- миф вместо факта.
С точки зрения управления массами – это снижение критического мышления и усиление эмоциональной вовлечённости, потому что сказка не спорит и не доказывает, она иносказательно внушает. И важно помнить, что сказка — не наивность, а один из самых древних инструментов управления. Она предлагает готовые роли, объясняет сложную реальность через «добро — зло», формирует лояльность через эмоциональную, а не рациональную привязку.
A’la russe выступает мягкой упаковкой идентичности как судьбы. Ты как бы не выбираешь, а изначально принадлежишь.
Уход от глобального к локальному мифу
При этом надо четко понимать, что a’la russe — это часть глобального тренда деглобализации, это заявление о том, что «мы — особенные», «у нас свой путь», «нам не нужен внешний взгляд». Такой подход, разумеется, снижает зависимость от внешних смыслов и усиливает внутреннюю лояльность.
High-humе технологии
С точки зрения хай-хьюм (human-centered, эмоциональные и смысловые технологии), работа по созданию смыслов идёт через память тела (узоры, ритмы, знакомые образы), дополнительно активируются архетипы Матери-Земли, Рода, Героя, Защитника, а, кроме того, создаётся ощущение «узнавания», даже если человек не может это рационально объяснить.
Это очень мощный инструмент долгосрочного воздействия, потому что он обходит рациональный фильтр. А дополнительно он еще и обращается к внутреннему ребенку.
Куда это ведёт в долгой перспективе
В длительном горизонте такие тренды:
- закрепляют коллективную идентичность как единственно возможную;
- снижают индивидуализм;
- усиливают вертикальные модели мышления;
- делают культуру инструментом стабилизации.
Россиецентричность: когда эстетика становится доктриной
Теперь — о более жёсткой версии тренда.
Но сначала - небольшой пролог. В сентябре прошлого года я проходила повышение квалификации в Московском педагогическом государственном университете по программе «Обновление социально-гуманитарной составляющей педагогического образования: основные принципы и подходы». Как понятно из названия, речь в обучении шла о том, как будет меняться и структура, и тематически-смысловое наполнение продуктов высшего, а за ним и среднего образования. То есть, как и чему учить педагогов, которые потом пойдут учить детей. Так вот красной нитью и рефреном через всю программу шло слово «россиецентричность». Далее цитата: «Идея России как самобытного государства цивилизации. Эта идея определяет суть, которая происходит в изменении программ высшего образования». Про традиционные ценности в обучении тоже, разумеется, было достаточно много. Кстати говоря, есть совершенно конкретный список ценностей с расшифровкой, то есть, если вдруг вы не знали, это не просто красивое словосочетание. Тренд? Да, и, как вы понимаете, очень длинный. Здесь уже речь идет не о 2026 годе, потому что этот тренд меняет структуру высшего образования и принципы формирования учебного контента. Стало интересно? Тогда имеет смысл читать дальше. Там, конечно, не про структурные изменения вышки (потому что это совершенно другая тема), а именно про тренд россиецентричности.
Итак, Россиецентричность — это уже не стиль, а идеологическая рамка.
Что мы видим:
- в школах — акцент на русскую литературу, музыку, историю;
- примеры и кейсы — преимущественно российские;
- мировая культура — вторично, фрагментарно или в сравнительном ключе;
- активная пропаганда «традиционных ценностей»;
- формирование образа России как самодостаточной цивилизации.
То есть ребёнка учат мыслить внутри национального нарратива, соотносить себя прежде всего с государством, а не с миром, воспринимать культуру как доказательство правоты, а не как пространство диалога. В перспективе это может формировать замкнутую культурную систему, низкую восприимчивость к альтернативным точкам зрения, высокую устойчивость к внешним идеям, управляемую идентичность.
Важно увидеть смену акцентов: уже не «Россия как часть мира», а «Россия как центр собственной системы координат».
Зачем это делается
С точки зрения управления:
- формируется упрощенная единая картина мира;
- популяризируется понятная обывателю система ценностей;
- снижается внутренняя фрагментация общества;
- растёт управляемость через общие символы и нарративы.
Это стратегия длинной дистанции, рассчитанная не на год и не на два, потому что по факту это переформатирование системы координат.
Долгосрочные последствия
Плюсы - это укрепление идентичности, снижение внутренней тревожности за счёт «понятной картины мира», рост лояльности к системе.
К минусам можно отнести сужение горизонта мышления, возможный риск выборочной культурной изоляции и снижение способности к диалогу с внешним миром.
Это плохо или хорошо?
С точки зрения государства, это эффективно,целесообразно и своевременно, а с точки зрения отдельно взятой личности, может быть ограничивающе (но тут, прямо скажем, от самой личности многое зависит).
Но мы рассматриваем тренды не для того, чтобы дать им оценку в стиле «черного и белого». Важно понимать, что тренды – это видимые маркеры реальности, с которой бизнесу, образованию и культуре желательно бы эффективно работать.
Как бизнесу использовать эти тренды
Если убрать морализаторство и эмоции, то работает следующее:
Истории и нарративы
Можно использовать локальные мифы; тему о «наших героях»; сказочную логику; язык русской судьбы, пути, предназначения. То есть работает не хохлома ради хохломы, а архетипы, смыслы, ощущение опоры и устойчивости.
Визуал
Русские орнаменты; текстуры; отсылки к земле, ручному труду, «настоящему»; ощущение корней и глубины.
Продукты
Хорошо могут масштабироваться образовательные продукты с акцентом на «нашу традицию»; культурные проекты; ремесленные, «осмысленные» товары; всё, что даёт чувство принадлежности истории страны.
Коммуникация
Лучше всего воспринимается язык устойчивости, сохранения, преемственности, заботы.
На что делать ставку
Людям сейчас важны надёжность, понятность, ощущение дома. Бренды, которые транслируют «мы здесь надолго», выигрывают.
Важное предупреждение. A’la russe и россиецентричность — это сильные, но опасные инструменты. Если использовать их поверхностно, то они легко превращаются в карикатуру. А если отождествлять с ними бренд целиком, то есть риск оказаться в ограниченной смысловой ловушке, из которой потом будет сложно выйти. Ну, и ДНК бренда – это важно, далеко не любой бренд сможет встроить в себя этот тренд (или себя в этот тренд), поэтому оценивайте риски и выгоды здраво.
Если решили использовать A’la russe, помните про эклектику, юмор, вживление в современную действительность. Людям нужен не лубок, а игра с корневыми смыслами в новой реальности.
Итог
Если вы научитесь видеть в a’la russe не кокошники, матрешек и русские-народные песни, а инструмент сборки и перепрошивки идентичности, управления эмоциями и формирования долгосрочной лояльности, многое сразу станет более понятным. В том числе и россиецентричность, которая предполагает не столько любовь к русской культуре, сколько выбор рамки, внутри которой человеку предлагается жить и думать. A’la russe — мягкая упаковка, а Россиецентричность — жёсткий каркас. Чем «милее» выглядят узоры и сказки, тем серьёзнее процессы, которые за ними стоят. Именно поэтому эти тренды нельзя игнорировать, но и использовать их нужно очень осознанно.
В следующих статьях будем смотреть и на то, какие ещё тренды сейчас работают на ту же самую задачу, но с других сторон.
Было интересно? Не жадничайте и поделитесь с теми, кому это тоже может быть любопытным.
©Ирина Альбицкая, 2026. При использовании ссылка на автора обязательна.