В темные времена Второй мировой войны, когда над Британской империей нависла тень свастики, а немецкие субмарины превращали Атлантику в кладбище кораблей, в Лондоне существовало учреждение, напоминавшее скорее клуб эксцентричных джентльменов, нежели военный штаб. Речь идет об Управлении комбинированных операций под руководством лорда Луиса Маунтбеттена. Этот аристократ, дядя будущего мужа королевы Елизаветы, обладал редким даром — он умел слушать людей, которых в приличном обществе сочли бы, мягко говоря, странными.
Главной жемчужиной в короне чудаков Маунтбеттена был Джеффри Натаниэль Пайк. Гражданский советник, человек без погон, но с фантазией, способной посрамить авторов бульварной фантастики того времени. Его официальная задача звучала донельзя просто: придумывать новые и оригинальные способы победить врага. И Пайк придумывал. Его идеи сыпались с такой скоростью и были настолько далеки от традиционной военной науки, что в кулуарах Уайтхолла за ним прочно закрепилось прозвище «Профессор Мозговой Штурм».
История этого человека — это не просто список забавных изобретений, это драма о том, как отчаяние войны заставляет консервативных генералов хвататься за соломинку, даже если эта соломинка сделана из льда и опилок.
Гольфисты против Фюрера
Чтобы понять масштаб личности Пайка, стоит взглянуть на его ранние предложения, родившиеся еще до того, как война приобрела свой тотальный характер. Пайк, будучи человеком глубоко гражданским и верящим в силу человеческого разума (или человеческой глупости), полагал, что Гитлера можно остановить статистикой.
Его план предотвращения мировой бойни был изящен в своей наивности. Пайк предложил провести в Германии масштабный социологический опрос. Идея заключалась в том, чтобы показать фюреру результаты: мол, смотрите, герр Гитлер, большинство немцев хотят мира, а не войны. Расчет строился на том, что диктатор, увидев цифры, расстроится, махнет рукой и отменит вторжение в Польшу.
Разумеется, Пайк не был идиотом и понимал, что гестапо, скорее всего, не питает теплых чувств к независимым социологам. Поэтому он разработал план внедрения агентов. Интервьюеры должны были проникнуть в Рейх под видом... гольфистов. Логика была железной: студенты с планшетами в одной руке и клюшками для гольфа в другой не вызовут подозрений. То, что Германия 1939 года не славилась как мировая столица гольфа, а поля для этой игры встречались там реже, чем бункеры, изобретателя не смущало.
Удивительно, но ему удалось даже отправить нескольких энтузиастов в Германию. История умалчивает, успели ли они опросить кого-то, кроме портье в отелях, но, к счастью для британской демографии, студенты успели сбежать на остров до того, как ими всерьез заинтересовались люди в черных плащах. Гитлер же, вопреки ожиданиям, социологией не интересовался и в Польшу все-таки вторгся.
Гений в халате
Внешний вид Джеффри Пайка был лучшим камуфляжем для его гениальности. Если бы вы встретили его на улице, то, скорее всего, подали бы ему монету. Он выглядел как человек, который не просто не следит за модой, но и ведет с ней личную войну. Вечно нечесаный, в мятой одежде, он имел привычку не застегивать брюки, утверждая, что это полезно для циркуляции воздуха и здоровья в целом. Известен анекдот, когда в таком «проветриваемом» виде он был представлен премьер-министру Канады Маккензи Кингу, что, вероятно, оставило неизгладимое впечатление у главы доминиона.
Рабочий процесс Пайка также не укладывался в уставные рамки. Большую часть времени он проводил в постели в своей квартире в Хэмпстеде. Вокруг него громоздились горы книг, чертежей, пустых бутылок, окурков и остатков еды. Именно сюда, в этот хаос, вынуждены были приезжать высокие военные чины для совещаний, где находили стратега лежащим среди бумажных завалов.
Его мозг работал в режиме маятника. Периоды маниакальной активности, когда идеи фонтанировали, сменялись глубокой меланхолией. Когда наступала тьма, он просто исчезал, не утруждая себя объяснениями. Но в моменты подъема он был неудержим. Однажды в пять утра он позвонил в штаб Специальных операций и потребовал, чтобы дежурный офицер записывал за ним меморандум для Маунтбеттена. Диктовка продолжалась больше часа, и можно только представить, какими словами вспоминал «Профессора» сонный лейтенант на другом конце провода.
Но Маунтбеттен терпел все. И не зря. Потому что среди откровенного бреда в голове Пайка рождались идеи, опередившие свое время.
Бренди, собаки и румынская нефть
Когда командование озаботилось проблемой уничтожения румынских нефтяных полей, питавших военную машину Вермахта, Пайк предложил решение в своем стиле. Никаких бомбардировок. Вместо этого в Румынию следовало забросить десант из собак породы сенбернар. К ошейникам животных, по старой альпийской традиции, должны были быть привязаны бочонки с бренди. Расчет был на то, что румынские охранники, люди простые и душевные, не смогут устоять перед халявным алкоголем, напьются и пропустят британских диверсантов.
Позже, поразмыслив, Пайк модернизировал план. Собак следовало заменить на женщин. Женщины с бочонками бренди, по мнению Пайка, отвлекали бы охрану гораздо эффективнее.
Когда военные, с трудом сдерживая нервный тик, отвергли и этот вариант, Пайк выдал действительно остроумную схему. Британские агенты должны были устроить серию мелких поджогов на нефтепромыслах. А затем на сцену выезжали бы коммандос, переодетые в румынских пожарных на точных копиях местных пожарных машин. Нюанс заключался в том, что в шлангах вместо воды была бы зажигательная смесь с добавлением взрывчатки. «Пожарные» с энтузиазмом принимались бы тушить огонь, превращая локальное возгорание в адское пламя. Этот план, хоть и не был реализован, демонстрировал нестандартность мышления Пайка: использовать систему защиты врага против него самого.
«Ласка» в снегах Норвегии
Однако не все идеи Пайка отправлялись в корзину. Одной из реальных проблем союзников была война в зимних условиях. Норвегия, оккупированная немцами, требовала особых средств передвижения. Пайк придумал «Weasel» («Ласку») — легкий гусеничный вездеход-амфибию.
Правда, и тут не обошлось без фирменного безумия. В исходном техзадании Пайк требовал, чтобы машина могла... прыгать в сторону, дабы уклоняться от пикирующих бомбардировщиков. Инженеры, вероятно, пролили немало слез над чертежами, но в итоге прыжковый механизм так и не создали. Зато сама концепция легкого транспорта для снега и грязи оказалась живучей. «Ласка» (индекс M29) пошла в серию, и хотя она не прыгала, она прекрасно возила грузы там, где вязли танки и грузовики. Эти машины использовались знаменитым американо-канадским отрядом спецназа, «Дьявольской бригадой», и послужили прототипом для целого класса современной вездеходной техники.
Другой проект для Норвегии — моторизованные сани — оказался менее удачным. Идея заключалась в том, что водитель идет сзади на лыжах, управляя санями через вожжи. Если сани проваливались в трещину ледника, водитель оставался на поверхности (при условии, что успевал отпустить вожжи). Испытания показали, что водитель при такой схеме становится идеальной мишенью для любого немецкого стрелка, поэтому от идеи отказались.
Но Пайк не унимался. Он предложил создать «сани-торпеды». Их нужно было медленно гнать в гору на виду у противника, провоцируя немцев на погоню. А когда враг приближался, сани отпускали, и они катились вниз, взрываясь в гуще преследователей. Чтобы немцы не трогали устройство раньше времени, Пайк предлагал писать на бортах: «ОПАСНО — СЕКРЕТНЫЙ ЛУЧ СМЕРТИ ГЕСТАПО». Или, в качестве альтернативы: «ОФИЦЕРСКИЙ ТУАЛЕТ. ТОЛЬКО ДЛЯ ПОЛКОВНИКОВ». Пайк был убежден, что немцы — нация дисциплинированная и приказам (даже написанным на вражеской торпеде) подчиняются беспрекословно.
Проект «Аввакум»: Левиафан из льда
Но все это меркнет перед главным детищем Пайка, проектом, который мог бы выйти из-под пера Жюля Верна. Речь идет о проекте «Аввакум» (Project Habakkuk).
К 1942 году ситуация в Атлантике была критической. Немецкие «волчьи стаи» топили транспорты быстрее, чем союзники успевали их строить. Главной проблемой была «воздушная яма» в центре океана — зона, куда не долетали патрульные самолеты с береговых баз. Нужны были авианосцы. Много авианосцев. Но стали не хватало, алюминия не хватало, верфи были перегружены.
И тут Пайк предложил решение: давайте строить авианосцы из льда.
Идея кажется абсурдной только на первый взгляд. Лед непотопляем. Даже если в айсберг попадет торпеда, он не пойдет ко дну. Проблема была в хрупкости льда и его таянии. Пайк, привлекая к работе серьезных ученых (включая будущего нобелевского лауреата Макса Перуца), нашел решение. Если смешать воду с древесными опилками (примерно 14% опилок) и заморозить, получается материал с удивительными свойствами. Он был твердым как бетон, вязким, тугоплавким и невероятно прочным. В честь изобретателя материал назвали «пайкрит» (Pykrete).
Замысел Пайка поражал воображение. Он предлагал построить корабль длиной почти в километр (около 600 метров), с толщиной бортов в 10–12 метров. Водоизмещение такого монстра составило бы миллионы тонн. Внутри ледяной глыбы монтировались рефрижераторные установки, которые поддерживали бы температуру, не давая кораблю растаять даже в тропиках. Такой плавучий остров мог бы принимать тяжелые бомбардировщики, служить базой снабжения и ремонтным доком.
Более того, Пайк грезил тактикой ледяной войны. Малые ледяные корабли могли бы заходить во вражеские порты и распылять переохлажденную воду, буквально заковывая вражеские линкоры в ледяные саркофаги. Специальные отряды должны были замораживать железнодорожные туннели. Фантазия Пайка не знала границ.
Черчилль в ванной и выстрел в отеле
Самое удивительное, что высшее руководство приняло идею всерьез. Черчилль, сам любивший нестандартные решения, был в восторге. Легенда гласит, что Маунтбеттен ворвался к премьер-министру, когда тот принимал ванну (Черчилль любил работать и совещаться в воде), и бросил кусок пайкрита прямо в горячую воду. Лед не растаял. Черчилль тут же надиктовал меморандум с грифом «Совершенно секретно», в котором предписывал немедленно заняться разработкой «плавучих островов».
Кульминация презентации проекта произошла в августе 1943 года на Квебекской конференции в отеле «Шато Фронтенак». Собрались начальники штабов союзников. Американцы были настроены скептически. Чтобы убедить их, Маунтбеттен приказал внести в зал два блока: один из чистого льда, другой из пайкрита.
Адмирал достал свой револьвер и выстрелил в обычный лед. Блок разлетелся на куски. Затем он прицелился в пайкрит. Грянул выстрел. Пуля с визгом срикошетила от замороженных опилок и пролетела в опасной близости от ноги адмирала Эрнеста Кинга, командующего флотом США. Эффект был достигнут. Материал выдержал пулю. Демонстрация силы (и легкое пренебрежение к безопасности американских коллег) убедили союзников дать добро.
В Канаде, на озере Патрисия в национальном парке Джаспер, в глубокой тайне начали строить прототип. К работе привлекли квакеров и других отказников от военной службы по соображениям совести — они строили оружие, которое формально оружием не являлось. Модель длиной 18 метров успешно пережила лето, не растаяв. Казалось, эра ледяного флота вот-вот наступит.
Конец мечты
Однако сам Джеффри Пайк на той судьбоносной конференции в Квебеке отсутствовал. К тому времени его отношения с командованием испортились окончательно. Гений был невыносим в общении, игнорировал субординацию и считал всех вокруг идиотами. Последней каплей стала телеграмма, которую он отправил Маунтбеттену, характеризуя главного кораблестроителя флота. Текст был лаконичен: «ГЛАВНЫЙ КОРАБЛЕСТРОИТЕЛЬ — СТАРАЯ БАБА. ПОДПИСЬ: ПАЙК».
После такого демарша Пайка отстранили от его собственного детища. А вскоре и сам проект «Аввакум» свернули. Причин было несколько. Во-первых, производство такого количества пайкрита и холодильных установок оказалось дороже, чем думали. Во-вторых, португальцы предоставили союзникам аэродромы на Азорских островах, что закрыло «воздушную яму». В-третьих, появились новые эскортные авианосцы и дальнобойные самолеты. Ледяной гигант стал не нужен.
Пайк остался у разбитого корыта (или, в его случае, у растаявшего айсберга). После войны он пытался запатентовать свои изобретения, но энтузиазма уже не было. Мир возвращался к нормальной жизни, где для безумных идей места оставалось все меньше.
В 1948 году, в возрасте 54 лет, Джеффри Пайк решил, что с него хватит. Он ушел из жизни добровольно, приняв слишком большую дозу снотворного. Газета «Таймс» в некрологе назвала его «одной из самых оригинальных и непризнанных фигур века».
История Пайка — это напоминание о том, что в моменты величайших кризисов человечество готово поверить в чудо, даже если это чудо выглядит как нечесаный человек в мятых брюках, предлагающий заморозить океан. Его идеи, пусть и не всегда реализованные, были топливом той войны, доказательством того, что для победы хороши любые средства, от статистики до опилок. И кто знает, как повернулась бы история, если бы гигантский ледяной корабль все-таки вышел в море, неся на своей спине эскадрильи «Спитфайров» и мечты профессора Мозговой Штурм.