Они кричали: «Правда одна!» А я просто поставил между ними бокал.
Это случилось на дне рождения внучки.
За столом — свои. Люди, которых знаешь десятилетиями. Друг моего сына Виктор с женой Катей, я напротив них. Обычный семейный вечер, салаты, тосты, смех детей.
А потом Виктор начал про командировку.
Он только вернулся из командировки . Работал, рисковал, тащил на себе то, что другие не захотели. А начальство, по его словам, его «кинуло». Не наградили, не поощрили, даже спасибо не сказали. Он поссорился с ними, уволился на эмоциях. Катя кивала и поддакивала:
— Он пострадал за правду! А они — негодяи. Как так можно?
Я слушал и молчал. А потом сказал фразу, которая взорвала стол:
— Абсолютной правды не существует. Правда — вещь субъективная.
Они посмотрели на меня так, будто я предал всё святое.
— Как это — нет правды? — Виктор даже вилку отложил. — Правда одна. Она нерушима. Есть честно и есть нечестно. Всё!
Катя согласно закивала. Я вздохнул.
— Хорошо, — сказал я. — Давайте проверим.
Бокал, который всё изменил.
Я взял со стола бокал с вином. Наполненный ровно до половины. Поставил его в центр, между мной и ими.
— Скажите, — спросил я. — Вино чёрное?
Они посмотрели, переглянулись.
— Нет. Тёмно-розовое.
— А бокал хрустальный?
— Нет. Обычный стеклянный.
Я кивнул. А потом сказал:
— А теперь посмотрите, где сидите вы и где сижу я.
Они обернулись. И тут до них начало доходить.
Свет из окна падал им прямо в спину. А мне — в лицо.
Для меня, против света, вино было почти чёрным, глубоким, густым. А бокал сверкал и переливался, как настоящий хрусталь.
Для них, на фоне окна, вино было розоватым, прозрачным, лёгким. А бокал — простым стеклом, без игры.
— И где же здесь правда? — спросил я тихо. — Ваша или моя?
Тишина повисла над столом такая плотная, что слышно было, как тикают часы на стене.
Истина , которая лежит не на тарелке
Они молчали. Виктор смотрел в бокал. Катя — в тарелку.
А потом я добавил то, ради чего вообще затевал этот разговор:
— Истина, правда — она не в том, чтобы перекричать друг друга. Она в том, чтобы не лениться. Встать из-за стола, подойти на сторону собеседника и посмотреть с его ракурса.
Я не сказал, что они неправы. Я не сказал, что начальство Виктора — ангелы. Я вообще не про работу говорил.
Я говорил про нас.
Про то, как мы цепляемся в свою «правду» зубами и не можем разжать челюсти. Как нам кажется, что другой либо слеп, либо глуп, либо подлец, если не видит того же, что видим мы.
А он просто сидит с другой стороны окна.
Эта история не про вино
Я часто вспоминаю этот вечер. Не потому, что я всех переспорил. А потому, что Виктор с Катей в тот вечер действительно замолчали.
Они не сказали: «Ты прав». Они вообще ничего не сказали. Но они смотрели на бокал иначе. И я видел: что-то щёлкнуло.
Этот щелчок — и есть то, что мы называем пониманием. Не согласием. Не капитуляцией. А просто: «Я допускаю, что ты видишь не то же самое, что я, и при этом ты не враг»
А вы встаете часто из-за стола?
Я ловлю себя на том, что с годами это делать всё труднее.
Мы обрастаем своими углами зрения, своими обидами, своими «очевидностями». Нам кажется, что мир — это фотография, а мы смотрим на неё в правильном свете. А тот, кто видит иначе, — либо дурак, либо предатель.
Но мир — это не фотография. Это бокал, который стоит между людьми.
И истина не в том, чтобы заставить другого увидеть твой свет. Истина — в том, чтобы набраться сил и пересесть.
Хотя бы мысленно.
Хотя бы на минуту.
Хотя бы ради того, чтобы понять: его «розовое» — такая же правда, как моё «чёрное».
А вам случалось менять точку зрения, просто встав со своего места и подойдя к другому?
Или в вашей жизни правда — это то, что видно только с вашего стула?
Пишите в комментариях. Это не спор. Это попытка увидеть друг друга.
Всегда ваш,
«Так думаю»