Когда Алина узнала, что беременна, ей казалось, что жизнь наконец-то складывается правильно. Они с Сергеем только поженились, снимали маленькую квартиру, денег не хватало, и потому предложение временно переехать к его матери показалось разумным.
— Потерпим пару лет, — говорил Сергей. — Мама поможет, да и тебе легче будет.
Алина надеялась, что всё будет по-семейному.
Она ошибалась.
С первых дней Валентина Петровна дала понять, что невестка ей не по душе.
То Алина «слишком много лежит», то «не так готовит», то «живот у неё подозрительно большой — не врёт ли врач?».
— Я в твоём возрасте в поле работала и не жаловалась, — говорила свекруха, глядя, как Алина садится на диван, держась за поясницу.
Сначала Алина старалась не обращать внимания. Гормоны, усталость, новая обстановка — всё списывала на это. Но с каждым днём давление усиливалось.
Свекруха проверяла, что она ест.
Контролировала, сколько спит.
Могла зайти в комнату без стука и сказать:
— Ты опять лежишь? Беременность — не болезнь.
Иногда Валентина Петровна начинала плакать при Сергее:
— Я ночей не сплю, переживаю за внука, а она только себя жалеет…
И Сергей, вместо того чтобы защитить жену, всё чаще говорил:
— Ну потерпи, она же из лучших побуждений.
Постепенно Алина осталась одна. Подруги перестали приходить — свекруха их «не любила». К маме ездить было неудобно — далеко и дорого. Сергей всё больше времени проводил на работе.
Алина начала бояться собственного дома.
Каждое утро она просыпалась с комом в горле: что сегодня будет не так?
Кульминацией стал вечер, когда Алина вернулась из женской консультации с плохими анализами. Врач сказал беречься, меньше нервничать, больше лежать.
Она тихо сказала об этом за ужином.
Валентина Петровна резко отложила ложку:
— Ага! Значит, я теперь виновата? Это ты специально притворяешься больной, чтобы мой сын на тебе плясал!
Алина почувствовала, как начинает кружиться голова.
— Мне правда плохо… — прошептала она.
— Плохо ей! А мне хорошо было, когда я сына одна растила?!
Свекруха устроила истерику, кричала, что Алина разрушает семью, что ребёнок «непонятно от кого», что она симулянтка.
Сергей молчал.
В какой-то момент у Алины потемнело в глазах. Она упала прямо в коридоре.
Скорая, больница, угроза выкидыша.
Лёжа под капельницей, Алина вдруг поняла простую вещь: если она вернётся туда — она может не выжить. Ни физически, ни морально.
На следующий день она позвонила своей маме и тихо сказала:
— Забери меня, пожалуйста.
Сергей приехал в больницу поздно вечером. Растерянный, виноватый.
— Я не думал, что всё так серьёзно…
Алина смотрела на него спокойно, без слёз.
— А я думала. Каждый день.
Она ушла. Сначала к родителям, потом подала на развод. Ребёнок родился слабеньким, но живым.
Прошло время. Сергей пытался вернуть семью, говорил, что «мама просто сложный человек». Но Алина уже знала цену этим словам.
Финал был не громким, без скандалов.
Просто тишина, новая квартира, детский смех и ощущение, что теперь она наконец-то живёт, а не выживает.