– Отличная концепция, Снежана. Свежо, ярко. Именно то, что нужно клиенту.
Олег Дмитриевич кивал. Постукивал ручкой по столу – привычка, когда доволен. Снежана стояла у экрана, красная помада, белая блузка, уверенная улыбка. Слайды за её спиной – мои слайды – переключались один за другим.
Концепция продвижения для сети кофеен «Зерно». Я придумала её в субботу, сидела до трёх ночи. Название акции, визуальный стиль, слоганы, механика розыгрыша. Скинула наброски в рабочий чат в воскресенье – хотела обсудить с отделом в понедельник. Снежана прочитала. В понедельник утром пришла на полчаса раньше. И к десяти, когда началось совещание, у неё уже была готовая презентация.
Моя идея. Её имя на титульном слайде.
Я сидела через три стула от неё и смотрела на экран. Мой слоган – «Утро начинается с „Зерна"». Моя механика – розыгрыш через QR-код на стаканчике. Моя цветовая гамма – тёплый оранжевый и тёмно-коричневый, я подбирала оттенки два часа.
Снежана говорила уверенно, жестикулировала. Один раз посмотрела на меня. Быстро, на полсекунды. И отвела глаза.
Пять лет я работаю в этой компании. Пришла стажёром, выросла до маркетолога. Пятьдесят пять тысяч рублей, ни одного повышения. Снежана пришла три года назад – сразу на должность ведущего специалиста. Зарплата – восемьдесят, я случайно увидела в ведомости, которую кадровичка оставила на принтере.
Первый год она работала нормально. У неё были свои идеи – не гениальные, но крепкие. Потом что-то изменилось. Может, закончился запас. Может, лень подступила. Может, она просто поняла, что проще взять чужое.
Восемь раз. Восемь проектов за два года. Я считала.
Первый – рекламная кампания для фитнес-клуба. Я рассказала идею на обеде, при Снежане и Кирилле. Через три дня Снежана представила её на планёрке. Слово в слово. Кирилл сидел рядом, смотрел в стол.
Второй – контент-план для застройщика. Я отправила черновик Снежане на проверку – она была старше по должности, я думала, что это нормально. Она проверила. И отправила директору от своего имени.
Третий, четвёртый, пятый – по той же схеме. Я генерирую. Она подаёт. Директор хвалит. Снежана кивает. Я сижу.
На шестом я не выдержала. После совещания подошла к ней в коридоре.
– Снежана, это была моя идея. С блогерами для ресторана. Я тебе рассказывала в среду.
Она улыбнулась. Широко, с красной помадой.
– Вер, ну что ты. Идеи витают в воздухе. Мы работаем в одном отделе, мыслим похоже. Бывает.
– Я тебе рассказала концепцию, а ты через день выдала её за свою.
– Верочка, ты что, всерьёз? Ну давай, пойди к Олегу Дмитриевичу и скажи: «Это я придумала». Думаешь, он будет разбираться? Ему результат нужен, а не выяснение, кто первый сказал «мяу».
Она похлопала меня по плечу. Развернулась. Ушла. Каблуки стучали по коридору – ровно, уверенно, как метроном.
Я стояла и чувствовала, как горят уши. Не от стыда. От злости. Той злости, которая не кричит, а тихо скручивается внутри, как пружина.
И она была права. Олег Дмитриевич не стал бы разбираться. Ему важно одно: проект сделан, клиент доволен, деньги пришли. Кто придумал – дело десятое.
Но премию за «Зерно» получила Снежана. Сорок тысяч. Я видела приказ в общей папке. Сорок тысяч – за мою субботнюю ночь, за три часа до рассвета, за оттенки оранжевого и QR-код на стаканчике.
Я получила свои пятьдесят пять. Как обычно.
Дома я сидела на кухне и смотрела на банковское приложение. Пятьдесят пять минус аренда двадцать, минус коммуналка четыре, минус проезд три, минус еда – остаток: ноль. Каждый месяц – ноль. А у Снежаны – плюс сорок. За мой проект.
Кирилл после работы написал в личку: «Видел. Это твоя была. Сочувствую». Я ответила: «Спасибо». И всё.
Через месяц – новый проект. Ребрендинг для детского центра «Апельсин». Я работала над ним неделю. Исследование аудитории, анализ конкурентов, мудборд, три варианта логотипа – согласовывала с Кириллом, он дизайнер. Все файлы – в облаке, с датами создания.
На совещании я начала презентовать. Открыла рот, сказала два предложения. Снежана подняла руку.
– Олег Дмитриевич, можно дополню? У меня как раз есть наработки по «Апельсину». Я на выходных покрутила тему – и мне кажется, есть интересный ход.
Она встала. Вышла к экрану. Подключила свой ноутбук. И показала – мой мудборд. Мои три логотипа. Мой анализ конкурентов. Слайд в слайд. Только шрифт поменяла – с моего обычного на свой фирменный курсив.
Олег Дмитриевич слушал. Кивал. Потом повернулся ко мне:
– Вера, а у тебя что? Похоже?
– У меня – то же самое, – сказала я. – Потому что это мой проект. Снежана взяла его из облачной папки.
Тишина. Семь человек за столом. Все смотрели то на меня, то на Снежану.
Снежана засмеялась. Громко, на весь кабинет. Тот самый смех, который слышно через две стены.
– Верочка, ну хватит! У меня просто нюх на тренды. Мы параллельно работали, бывает. Олег Дмитриевич, я могу показать свои черновики.
– Покажи, – сказал директор.
Она открыла папку. Файлы. С датами – позже моих на два дня. Но она объяснила: «Я начала раньше, просто сохраняла на флешку, а в облако залила потом».
Директор вздохнул.
– Ладно. Разберитесь между собой. Мне нужен готовый проект к пятнице. Всё равно, чьё имя на обложке – главное, чтобы клиенту понравилось.
«Разберитесь между собой». Третий раз я это слышала. Первый – от руководителя отдела, когда пришла с черновиками. Второй – от кадровички, когда спросила, есть ли процедура для таких случаев. Третий – от директора.
Разберитесь. Сами. Между собой.
Я вышла из переговорной. Заправила прядь за ухо – руки мелко тряслись. Прошла в туалет. Закрылась в кабинке. Постояла. Упёрлась лбом в дверь. Пластик холодный, гладкий. Мне нужна была эта минута. Одна минута тишины.
Потом я вышла, вымыла руки. Посмотрела на себя в зеркало. Тёмные круги, серый кардиган, прядь снова выбилась. И тут я решила.
Я больше не буду жаловаться. Не буду просить. Не буду ходить к начальству. Я сделаю так, чтобы Снежана сама себя закопала. При всех.
Мне нужен был план. И время. И терпение.
Три недели я вела себя как обычно. Тихая Вера, серый кардиган, черновики в облаке. Ни слова о Снежане. Ни одной жалобы. Кирилл спросил за обедом:
– Ты сдалась?
– Нет, – сказала я. – Я готовлюсь.
Он посмотрел внимательно. Но не стал спрашивать. Он вообще умный – Кирилл. Чувствует, когда не надо лезть.
Я начала с того, что перестала кидать идеи в общий чат. Совсем. Рабочие файлы – только в свою личную папку, с паролем. Черновики – на личном ноутбуке, который не подключён к корпоративной сети.
Снежана заметила через неделю. Подошла на кухне, пока я наливала чай.
– Вер, ты чего молчишь на планёрках? Олег Дмитриевич спрашивал, есть ли у тебя идеи по «Норду».
«Норд» – новый клиент, сеть строительных магазинов. Большой контракт. Идеи у меня были. Три варианта, и один – я знала точно – сильный. Но я не собиралась их озвучивать.
– Пока думаю, – сказала я.
– Ну давай, думай быстрее. А то я уже своё предложение готовлю.
Она подмигнула. Ушла.
Вот так. «Своё». Через неделю после того, как взяла моё. Ни тени неловкости. Ни капли стыда. У неё это было как дышать – естественно и без усилий.
Я пришла домой и села за ноутбук. Открыла файл. Написала заголовок: «Норд. Стратегия продвижения». И начала работать. Но не над настоящей идеей. Над приманкой.
Суть была простая. Я создам концепцию, которая выглядит гениально, но содержит принципиальную ошибку. Не опечатку, не мелочь – системную ошибку, которую увидит любой, кто разбирается. Ошибку, которую Снежана не заметит, потому что она не вникает в детали. Она берёт обёртку. Яркую, красивую, готовую. А начинка её не интересует.
Три дня я работала над «приманкой». Концепция для «Норда»: акция «Построй мечту». Скидочная механика, партнёрская программа с банком, геймификация в мобильном приложении. Красиво. Модно. Впечатляет.
И одна ошибка. Я заложила в механику партнёрскую ставку в четырнадцать процентов. Для строительного ритейла норма – три-пять процентов. Четырнадцать – это абсурд. Любой, кто хоть раз работал со строительным сегментом, это знает. Олег Дмитриевич – знает точно. Он сам пришёл из ритейла.
Но Снежана не работала со стройкой. Она вела рестораны, кофейни, фитнес-клубы. Для неё четырнадцать процентов – просто цифра.
Я сохранила файл в личную облачную папку. Дата – четырнадцатое марта, пятница, двадцать три сорок. Потом скопировала его. Открыла рабочий чат. И вечером в воскресенье – как обычно, как я всегда делала – скинула «наброски по „Норду"» с припиской: «Ребят, накидала по выходным, хочу обсудить в понедельник. Что скажете?»
Кирилл ответил через час: «Интересно, завтра обсудим». Больше никто не написал. Но Снежана прочитала – я видела галочки.
Понедельник. Утро. Я пришла к девяти. Снежана – к восьми тридцати. Раньше обычного на полчаса. Как тогда, с «Зерном».
Планёрка в десять. Олег Дмитриевич объявил:
– По «Норду» – в пятницу презентация. Готовьте предложения. Кто что придумал – показывайте.
Снежана подняла руку.
– У меня есть. Могу показать на общей презентации в пятницу. Серьёзная концепция, я долго работала.
Долго. С воскресного вечера до понедельничного утра. Часов двенадцать, если не спала.
Я кивнула. Сказала:
– У меня тоже есть. Покажу в пятницу.
И всю неделю я работала. Но не над приманкой. Над настоящей идеей. Той, которую не кидала ни в какой чат. Которая лежала в папке на личном ноутбуке, отключённом от сети. «Норд: Надёжный фундамент» – партнёрская программа для постоянных клиентов, система лояльности, коллаборация с дизайнерами интерьеров. Партнёрская ставка – четыре процента. Всё просчитано. Всё корректно.
Кроме того, я подготовила ещё кое-что. Отдельную презентацию. Шесть слайдов. На первом – скриншот рабочего чата от воскресенья: мой файл, дата, время отправки. На втором – свойства файла из облака: дата создания, четырнадцатое марта, пятница. На третьем – таблица: восемь проектов за два года. Слева – название, дата моего черновика. Справа – дата презентации Снежаны. Разница: от одного до пяти дней. Каждый раз. На четвёртом – скриншоты переписок, где я скидывала идеи в чат, а через день-два Снежана озвучивала их на совещании. На пятом – премии, которые получила Снежана за эти проекты. Общая сумма: сто шестьдесят тысяч рублей за два года. Мои идеи. Её деньги. На шестом – пустой слайд с одной строкой: «У кого на самом деле нюх на тренды?»
Пятница. Переговорная. Длинный стол, девять человек. Олег Дмитриевич во главе, чай в стакане, ручка наготове. Снежана – справа от него. Красная помада, белая блузка. Уверенная. Спокойная. Она не знала.
– Начнём, – сказал директор. – Снежана, ты первая.
Она встала. Подключила ноутбук. Экран засветился.
«Норд: Построй мечту».
Мои слайды. Мои формулировки. Моя механика. Партнёрская ставка – четырнадцать процентов. Она даже не потрудилась поменять шрифт. Только добавила своё имя на титульный.
Снежана говорила пять минут. Жестикулировала. Улыбалась. Один раз посмотрела на меня – мельком, на секунду. Я сидела спокойно. Руки на столе. Прядь заправлена за ухо.
Она закончила. Олег Дмитриевич постучал ручкой.
– Неплохо. Но вот эта партнёрская ставка – четырнадцать процентов? Снежана, это для стройки многовато. Обычно три-пять.
Она моргнула. Быстро, как от яркого света.
– Ну, это предварительная цифра. Можно скорректировать.
– Ладно, посмотрим. Вера, твоя очередь.
Я встала. Подключила свой ноутбук. Но вместо первой презентации – открыла вторую. Ту, с шестью слайдами.
Первый слайд. Скриншот рабочего чата. Мой файл «Норд_наброски», воскресенье, девятнадцатое марта, двадцать один тридцать. Прочитано Снежаной в двадцать два пятнадцать.
– Это мой файл, – сказала я. – Я скинула его в чат в воскресенье вечером. Снежана прочитала его через сорок пять минут.
Тишина. Олег Дмитриевич перестал стучать ручкой.
Второй слайд. Свойства файла из облака. Дата создания: четырнадцатое марта, пятница, двадцать три сорок. За пять дней до того, как Снежана представила его как свой.
– А вот дата создания моего файла. Пятница, четырнадцатое. Снежана показала ту же концепцию сегодня. Через неделю.
Снежана выпрямилась. Помада ярче обычного – или мне показалось.
– Вера, я не понимаю, к чему ты –
– Подожди, – сказал Олег Дмитриевич. – Продолжай, Вера.
Третий слайд. Таблица. Восемь проектов. Даты моих черновиков – слева. Даты презентаций Снежаны – справа. Разница: один-пять дней.
Я не повышала голос. Говорила ровно, как на обычном совещании.
– «Зерно» – кофейная сеть. Мой файл от двенадцатого января. Снежана представила пятнадцатого. «Апельсин» – детский центр. Мой файл от третьего февраля. Снежана – шестого. «Фитнес Лайн» – мой файл от десятого марта прошлого года. Снежана – тринадцатого. Восемь раз за два года. Каждый раз – одна и та же схема.
Четвёртый слайд. Скриншоты переписок. Мои сообщения в чате – и следующие за ними презентации Снежаны.
Пятый слайд. Премии. Сто шестьдесят тысяч рублей.
– Общая сумма премий, которые Снежана получила за проекты, основанные на моих идеях. Сто шестьдесят тысяч. За два года.
Я посмотрела на Снежану. Она сидела прямо, обе руки на столе. Помада казалась слишком яркой на побелевшем лице.
– Это неправда, – сказала она. – Это совпадения. Мы работаем в одном отделе, идеи пересекаются. Вера просто завидует.
Шестой слайд. Пустой. Одна строка: «У кого на самом деле нюх на тренды?»
– Кстати, – сказала я. – Концепция «Построй мечту», которую Снежана только что представила – та, с четырнадцатью процентами – это моя. Я специально скинула её в чат с ошибкой в партнёрской ставке. Чтобы проверить, возьмёт ли Снежана её, не разобравшись. Взяла. Не разобралась.
Я закрыла презентацию. Открыла вторую – настоящую.
– А вот мой реальный проект для «Норда». «Надёжный фундамент». Партнёрская ставка – четыре процента. Программа лояльности. Коллаборация с дизайнерами интерьеров. Всё просчитано.
Я показала слайды. Быстро, по делу. Пять минут. Закончила. Села.
Девять человек за столом. Никто не жевал. Никто не смотрел в телефон. Кирилл сидел через два стула от меня и еле заметно кивнул.
Олег Дмитриевич молчал. Долго. Потом повернулся к Снежане.
– Снежана, что скажешь?
Она встала. Стул скрипнул.
– Олег Дмитриевич, это провокация. Она специально подбросила –
– Я спрашиваю не про провокацию. Я спрашиваю – файлы на экране, даты, черновики – это её работа или твоя?
Снежана открыла рот. Закрыла. Потом сказала:
– Я буду говорить только с вами. Не при всех.
И вышла. Каблуки по коридору. Быстро, не как метроном. Как стук.
Олег Дмитриевич посмотрел на меня.
– Вера, зайди ко мне после обеда.
И закрыл блокнот.
Я вышла из переговорной последней. Все уже разошлись. Коридор пустой, тихий. Окно в конце – солнце, пыль в луче.
Я прислонилась к стене. Ноги гудели, как будто я пробежала десять километров, хотя просто стояла и говорила. Плечи ныли. Челюсть – я только сейчас поняла, что сжимала зубы всю презентацию.
Расслабила. Выдохнула. Провела рукой по лицу.
Два года. Восемь проектов. Сто шестьдесят тысяч. И наконец – всё на столе. При всех. С датами, с цифрами, с доказательствами.
Я достала телефон. Ни одного сообщения. Убрала обратно.
Потом пошла на кухню, налила чай. Горячий, крепкий. Пила маленькими глотками. Руки уже не дрожали. Пальцы ровные, спокойные. Кружка – моя, с отколотым краем, я принесла её из дома два года назад. Надпись стёрлась, но я помню, что там было: «Делай, что должен».
Кирилл пришёл через десять минут. Сел напротив. Молчал. Потом сказал:
– Ты это давно планировала.
Не вопрос. Утверждение.
– Три недели, – ответила я.
– Жёстко.
– А два года терпеть – мягко?
Он пожал плечами. Допил свой кофе. Ушёл. У двери обернулся.
– Я бы, наверное, просто пошёл к директору. Без спектакля. Но я понимаю, почему ты сделала именно так.
После обеда я зашла к Олегу Дмитриевичу. Он сидел за столом, без ручки. Руки сложены.
– Садись.
Я села.
– Вера, ты понимаешь, что ты сделала?
– Да.
– Ты намеренно подставила коллегу.
– Я намеренно доказала, что коллега два года воровала мои идеи. Три раза я приходила с этим – к вам, к Павлу Сергеевичу, к кадровичке. Ответ каждый раз: «Разберитесь сами».
Он помолчал.
– Даты в твоей таблице – проверяемые?
– Все файлы в облаке. Метаданные. Можете попросить айтишников.
– Я уже попросил.
Ещё пауза. Потом:
– Презентация для «Норда» – твоя «Надёжный фундамент» – хорошая. Берём. По Снежане – я решу. Можешь идти.
Я встала. У двери остановилась.
– Олег Дмитриевич. Пять лет без повышения. Это тоже можно обсудить?
Он посмотрел на меня. Впервые – внимательно. Не как на «тихую Веру из маркетинга». Как на человека, который только что перевернул стол.
– Зайди на следующей неделе.
Я вышла. Закрыла дверь аккуратно, без звука.
Вечером дома я сидела на кухне. Чай остыл в кружке. Я смотрела на свои руки. Обычные руки, ничего особенного. Этими руками я печатала черновики в три ночи. Этими руками подбирала оттенки оранжевого для чужой славы. Этими руками я сегодня переключала слайды.
Телефон пиликнул. Сообщение от Кирилла: «В отделе буря. Половина за тебя. Половина говорит, что ты змея. Маринка из бухгалтерии сказала – красиво сделала. Лёша из отдела продаж – что подстава. Готовься».
Я убрала телефон. Легла спать. И первый раз за два года не думала перед сном о том, что завтра Снежана снова заберёт что-то моё.
Прошёл месяц. Снежану не уволили. Перевели в отдел аналитики – бумажки, таблицы, никаких презентаций. Формально – «ротация для расширения компетенций». На самом деле – ссылка.
Мне дали её должность. Ведущий специалист. Зарплата – шестьдесят пять. На десять тысяч больше, чем было. На пятнадцать меньше, чем получала Снежана. Но я не стала торговаться. Пока.
Коллеги разделились. Кирилл здоровается как обычно. Маринка из бухгалтерии приносит мне конфеты – «за справедливость». Лёша из отдела продаж отводит глаза. Новенькая девочка из пиара спросила в курилке у кого-то – я слышала через стенку: «А правда, что Вера специально подставила Снежану?» Ей ответили: «Правда». Не уточнили, за что.
Снежана проходит мимо в коридоре. Не здоровается. Смотрит сквозь. Помада теперь розовая, не красная. Или мне кажется.
Кирилл на прошлой неделе сказал за обедом:
– Ты права, что не стала молчать. Но метод жёсткий. Ты ведь могла просто прийти к Олегу Дмитриевичу с доказательствами. Без ловушки. Без презентации при всех.
Могла. Наверное. Но я три раза приходила – и слышала «разберитесь сами». А при всех – не отмахнёшься. При всех – нужно решать.
Иногда я думаю: а если бы Снежана не клюнула? Если бы не взяла мой файл из чата? Я бы выглядела параноиком, который готовит ловушки на коллег. Интриганкой. Тихой змеёй в сером кардигане.
Но она клюнула. Потому что два года клевала. Каждый раз. Без исключений. Это не был риск. Это была статистика.
Сто шестьдесят тысяч премий за мои проекты. Пять лет без повышения. Три раза «разберитесь сами». И одна пятничная презентация, которая изменила всё.
Надо было устраивать ловушку? Или хватило бы просто показать доказательства директору – без спектакля при всём отделе?