-О чем ты хотела поговорить? - поправив локон волос, спросила Аня.
Я задумалась. Прошел месяц после того, как Аню выписали из больницы. Все это время я была с ней рядом. Мы немного сблизились, хотя это было невероятно тяжело. Пришло время рассказать ей про Вадима, но я не знала как это сделать правильно.
-Я хотела тебя кое с кем познакомить.
Она удивленно посмотрела на меня.
-С кем? Только не говори, что ты нашла мне порядочного парня и решила выдать замуж.
-Нет, этого я точно тебе не скажу. За кого выходить тебе замуж - ты решить сама, когда придет время.
-Тогда о чем речь?
Я сделала глубокий вдох. Сердце снова предательски забилось — так же, как в ту ночь в больнице.
— Речь о человеке, который имеет к тебе прямое отношение. — тихо сказала я.
Аня насторожилась.
— Что значит «прямое»?
Я на секунду закрыла глаза и кивнула в сторону двери.Она открылась медленно.Вадим вошёл неуверенно, будто боялся, что его сейчас выставят обратно. Весь месяц он терпеливо ждал. Не требовал, не навязывался. Ждал. Передавал через меня лекарства, книги, фрукты.
Аня посмотрела на него. Ровно. Без эмоций.
— И? — спросила она. — Кто это?
Вадим остановился в нескольких шагах от неё. Его руки были сцеплены так сильно, что побелели пальцы.Я почувствовала, что если сейчас отступлю — второго шанса не будет.
— Аня… — голос предательски дрогнул, но я продолжила. — Это Вадим. Это твой отец.
Слова повисли в воздухе.Аня сначала не поняла. В её глазах мелькнуло недоумение. Потом — осознание. Потом — шок.
— Что? — медленно переспросила она.
— Он твой отец, — повторила я. — Биологический. Настоящий.
Она резко выпрямилась на диване.
— Подожди. Стоп. Ты мне сказала, что он умер. Авария или что - то там еще... Что вы… — она перевела взгляд на меня, — …что вы творите?
— Так получилось, что я тоже не знал о тебе. — хрипло сказал Вадим. — Нам солгали.
Аня смотрела то на него, то на меня.
— Так. Объясните. Потому что сейчас я либо начну смеяться, либо швырну в вас что-нибудь тяжёлое. Это шутка какая -то, Катерина -мать?
Я села рядом с ней.
— После аварии Вадиму сказали, что он может остаться инвалидом. Его мать решила, что я испорчу ему жизнь или о мне - не знаю. Когда я родила, мне сообщили, что ты умерла. Ему сказали, что ребенок родился мертвым. Нас развели. Осознанно. Холодно. Без права выбора.
Аня молчала. Вадим сделал шаг ближе.
— Когда мне сообщили о тебе месяц назад… что ты жива… я прилетел первым же рейсом. Я не знал. Клянусь, я не знал.
Она резко встала. Лицо побледнело.
— То есть… — голос её стал громче. — две бабушки решили поиграть в Бога? Одна «похоронила» меня для вас. Вторая — «похоронила» отца для тебя?
Мы молчали и молча кивали, соглашаясь с тем, что Аня права.
— А вы что? — она посмотрела на нас с вызовом. В её глазах уже не было растерянности. Там бушевала ярость.
— Мне было девятнадцать, — тихо сказала я. — Мне сказали, что мой ребёнок умер. Ты эту историю знаешь. О Вадиме, о том, что он жив, я узнала недавно.
— Мне сообщили тоже самое. — добавил Вадим. — Я был сломан. И физически, и морально. Я позволил матери решать за меня все.
Аня рассмеялась. Резко. Нервно.
— Потрясающе!
Она прошлась по комнате.
— Знаете, что самое смешное? Я всю жизнь думала, что со мной что-то не так. Что если родная мать меня бросила — значит, я бракованная. Потом узнала, что меня не бросили, а это мать мою обманули. Ок. Я до сих пор это перевариваю. Теперь выясняется, что ещё и отец жив и здоров.
Она остановилась и посмотрела на нас.
— В этой семейке вообще кто-нибудь нормальный есть?
Её слова ударили больно. Но честно.Я опустила взгляд.Вадим тихо сказал:
— Нет. Похоже, нет. Но мы можем попытаться стать нормальными сейчас.
Аня смотрела на него долго.
— А зачем? — спросила она тихо. — Зачем вам я? Чтобы искупить вину? Чтобы закрыть гештальт? Чтобы спать спокойно?
— Потому что ты моя дочь. — выдохнул он.
— Потому что ты моя жизнь. — сказала я.
Она снова усмехнулась. Но в глазах уже блестели слёзы.
— Вы оба опоздали на двадцать лет. — прошептала она. — Я выросла без вас. Я научилась не ждать. Не надеяться. Не верить.
Она подошла к окну.
— А теперь вы приходите и говорите: «Привет, мы твои родители».
Тишина.Я подошла к ней медленно.
— Мы не просим тебя сразу называть нас мамой и папой. Мы просим шанс быть рядом. Нам большего и не надо.
Она закрыла глаза.
— Я не знаю, как это делается. — сказала она тихо. — У меня нет инструкции, как принимать отца в двадцать с лишним лет.
Вадим сделал шаг вперёд.
— У меня тоже нет инструкции, как стать отцом взрослой дочери.
Она посмотрела на него.Долго.Очень долго.
— Если вы снова исчезнете… — сказала она тихо. — Я не выдержу.
— Мы не исчезнем. — ответила я.
— Мне нужно время. — произнесла Аня. — И правда. Абсолютная. Даже если она будет неприятной.
— Согласны. — сказал Вадим сразу.
Я кивнула. Аня глубоко вдохнула
— Ладно. Попробуем. Но предупреждаю… если кто-то из вас снова решит «как лучше» — я уйду. И искать меня уже не нужно будет.
Она посмотрела на нас обоих.
— И да… — добавила она горько. — В этой семейке все ненормальные. Но, кажется, это наследственное.
И впервые за весь разговор в её голосе мелькнула едва заметная ирония.
Аня стояла у окна, спиной к нам. Плечи напряжены, руки скрещены на груди — оборонительная поза человека, который слишком рано научился защищаться.
Потом она медленно обернулась.
— У меня есть условие. — сказала она спокойно. Слишком спокойно.
Я почувствовала, как внутри всё сжалось.
— Какое? — спросила я осторожно.
Она перевела взгляд с меня на Вадима.
— Я никогда. Слышите? Никогда не буду видеться ни с одной из этих женщин. Ни с одной бабушкой!
В её голосе не было истерики. Только холодная решимость.
— Ни с твоей матерью. — она посмотрела на меня. — Ни с твоей.Они для меня абсолютно чужие люди.
Вадим напрягся. Я видела, как он сжал челюсти.
— Они для меня не существуют. Люди, которые могут отнять ребёнка у матери и похоронить живого сына — для меня мертвы. И если вы вдруг решите, что «надо помириться», «надо простить», «надо сохранить семью» — без меня.
Она говорила жёстко, но имела на это полное право.
Я подошла к ней ближе.
— Это твое право. Я не простила. И не прощу. А ты - как знаешь.
Вадим кивнул.
— Я не собираюсь ничего навязывать. Ты не обязана им ничего.
Аня внимательно посмотрела на нас. Проверяла. Она искала в наших глазах сомнение.
— Это важно. — повторила она. — Потому что я не хочу жить в бесконечном сериале «семейные тайны». Мне хватило.
— Мы согласны. — сказала я.
Вадим добавил глухо:
— Согласны.
Она выдохнула. Будто скинула ещё один камень.
— Тогда ладно.
Несколько секунд никто не говорил.
И вдруг она посмотрела на часы.
— Чёрт… Мне пора на работу.
Я растерялась.
— Может, возьмёшь выходной? После всего этого…
Она покачала головой.
— Нет. Если я сейчас останусь дома и начну думать — я сойду с ума. Мне нужно что-то стабильное. Что-то понятное. Например отчеты.
Она взяла сумку, накинула куртку. Обычное движение. Обычная девушка. Но внутри неё только что перевернулся мир. Снова.
У двери она остановилась.
— Я не обещаю, что быстро привыкну, — сказала она, глядя на нас. — И не обещаю, что буду милой.
— Нам не нужна «милая». - тихо сказал Вадим. — Нам нужна ты.
Она на секунду задержала на нём взгляд.
— Посмотрим. — коротко ответила и вышла.
Дверь закрылась.
И в комнате стало пусто.
Я медленно опустилась на стул. Ноги дрожали.
Вадим остался стоять посреди комнаты, будто его выбросили в открытое море.
— У нее явно твой характер. — прошептал он.
— И твоя самоуверенность.— ответила я.
Он провёл рукой по лицу.
— Кать… — голос его сорвался. — Я не понимаю, как мне теперь жить.
Я пристально посмотрела на него. В его взгляде таился растерянный отец, который опоздал на двадцать с лишним лет.
— Я пропустил её первые шаги. Первое слово. Первый класс. Первую влюблённость. Все её слёзы… — он сжал кулаки. — Как это вообще возможно? Как можно продолжать жить после осознания, что ты не был там, где должен был быть?
Я встала и подошла к нему.
— Мы оба не были там, где должны были быть. — сказала я тихо. — И оба не по своей воле.
Он покачал головой.
— Я должен был найти тебя.
— Да, только про Аню мы оба не знали. И жили бы так же - в неведении. Хорошо, что она сама меня нашла и решила отомстить.
Он смотрел на меня так, будто впервые видел.
— Я думал, что смирился, — сказал он глухо. — Думал, что прожил эту боль. А оказалось — я просто закопал её.
Он сделал шаг ближе.
— Когда я увидел тебя в больнице… я понял, что всё, что было в моей жизни после тебя — просто пустое и бессмысленное существование. Работа, люди, города… Да, я построил карьеру, наладил жизнь, но я бы все это отдал в обмен на свою семью.
Его голос стал тише.
— Я не верю в случайности. Не верю, что именно сейчас всё открылось просто так. Это… как будто кто-то дал нам последний шанс.
Я чувствовала, как по коже бегут мурашки.
— А если мы его снова упустим? — спросила я.
Он посмотрел мне в глаза.
— Тогда это будет наша вина. Не их. Наша.
В его словах не было пафоса. Только правда.
— Я не знаю, как быть отцом взрослой девушки. — признался он. — Я боюсь её ранить. Боюсь сделать что-то не так. Боюсь, что она однажды скажет: «Слишком поздно».
— Она уже это сказала. — тихо ответила я.
Он горько усмехнулся.
— Да.
Несколько секунд мы просто стояли рядом. Два человека, которых когда-то разлучили, а теперь снова поставили перед выбором.
— Знаешь, — вдруг сказал он, — если бы мне тогда сказали, что через двадцать лет я буду стоять рядом с тобой и нашей дочерью… я бы не поверил. Но я уверен в одном.
— В чём?
Он взял меня за руки. Осторожно. Трепетно.
— Это не случайно. Боль бывает бессмысленной. Но шанс — нет. Если нам дали возможность всё прожить заново — значит, мы должны пройти это до конца.
Я смотрела на него и понимала: впереди будет тяжело. Ссоры. Слёзы. Обиды. Возможно, разочарования.
Но теперь хотя бы всё было по-настоящему.
— Тогда будем жить. — тихо сказала я.
Он кивнул.
— Будем учиться быть родителями. И людьми. Без лжи.
За окном начинался обычный день. Люди спешили по своим делам, не зная, что где-то в одной квартире только что началась новая жизнь.
Не лёгкая.
Но настоящая.
Продолжение следует.
Начало тут:
Новый канал в ТГ ( без цензуры, там все)