При прокладке тоннелей под Москвой рабочие находили не только глину и известняк. Опричный дворец Ивана Грозного, фарфоровая икона, пятивековой дом с мебелью и неразорвавшийся снаряд. Некоторые находки до сих пор не имеют объяснения.
Часть 1. Прораб, который копал под Моховой
Николай Степанович Воронов пришел на строительство метро в 1933 году. Ему было двадцать два. Он начинал простым землекопом, а через пять лет стал прорабом.
— Тогда копали вручную, — вспоминает он. — Лопаты, кирки, тачки. Техники мало. Но энтузиазма — море. Мы строили первое в мире метро.
В 1934 году его бригада работала на Моховой улице. Рыли тоннель под будущую станцию «Библиотека имени Ленина». Земля там была странная — сырая, глинистая, с вкраплениями старого мусора.
— А потом лопаты заскребли по песку, — говорит Николай Степанович. — Чистый, светлый, речной. Откуда ему там взяться? Мы удивились, но копали дальше. Песок шел слоем почти в метр.
Они не знали тогда, что стоят на месте Опричного дворца Ивана Грозного.
Историки долго спорили, где именно находилась резиденция царя во времена опричнины. Было известно, что дворец стоял за рекой Неглинкой и сгорел. Но река давно ушла в трубу, а следы дворца потерялись.
Сохранились записки немца-опричника Генриха Штадена. Он писал, что площадки перед дворцом засыпаны светлым песком — специально привезенным, чтобы не было грязи.
— Мы этот песок вывезли на тачках, — вздыхает Воронов. — Если бы знали, что под ним, может, копали бы аккуратнее. А так — обычная работа.
Под песком нашли обгоревшие бревна, битую керамику, кости животных. Никто тогда не придал этому значения. Стройка есть стройка.
Только позже археологи сопоставили факты: светлый песок на Моховой, записки Штадена, остатки пожарища. Так определили место Опричного дворца.
— Я уже на пенсии узнал, что мы копали, — говорит Николай Степанович. — Думаю, может, и царские сокровища мимо нас прошли? А мы и не заметили.
Он смеется, но в глазах — сожаление.
Часть 2. Старик, который искал икону
В 1952 году строили станцию «Ботанический сад» (сегодня — «Проспект Мира»). Работали в основном комсомольцы — молодые, веселые, верящие в светлое будущее.
Однажды на стройку пришел странный старик.
Анна Михайловна Кузнецова работала тогда табельщицей. Ей было двадцать лет. Она запомнила этот день на всю жизнь.
— Старичок маленький, сухонький, в потертом пальто, — рассказывает она. — Подошел к будке и спрашивает: «Где тут у вас начальство?» Я говорю: «А вы по какому делу?» А он: «Я икону закопал. Надо найти, пока не поздно».
Анна Михайловна думала, что старик не в себе. Но позвала прораба. Тот тоже сначала отмахнулся, но старик так настойчиво просил, что решили послушать.
История была такая: до революции старик работал на заводе Кузнецова — того самого «фарфорового короля», чьи сервизы гремели на всю Россию. Сам Кузнецов однажды вызвал его и дал старинную икону. Сказал: «Спрячь надежно. Придут новые хозяева — заберут».
Старик закопал икону здесь же, на пустыре, где потом начали строить метро. Глубоко, в яме, присыпал землей и камнями. А теперь пришел искать.
— Комсомольцы наши сначала смеялись, — вспоминает Анна Михайловна. — А потом взяли лопаты и пошли копать. Просто из интереса.
Копали долго. Уже хотели бросить, когда лопата одного парня звякнула о металл.
— Там был медный оклад, — говорит Анна Михайловна. — Икона небольшая, темная от времени. Мы ее даже рассмотреть толком не успели — старик схватил и к груди прижал. Заплакал.
Комсомольцы не знали, что делать. По правилам надо было сдавать находки в милицию. Но старик так просил, так благодарил, что решили — пусть забирает.
— Он сказал: «Я за вас молебен закажу. На всю жизнь». И ушел. Мы потом долго гадали — правильно поступили или нет.
Анна Михайловна вздыхает:
— А через месяц кто-то из наших пошел в ту церковь, что рядом. Спросил, служили ли молебен за здравие метростроевцев. Батюшка сказал: «Был такой. Старичок приходил, свечи ставил». Значит, сдержал слово.
Часть 3. Дом, который провалился под землю
Самая загадочная находка ждала метростроевцев в 1985 году.
Строили станцию «Боровицкая». Глубина — больше 60 метров. Работали щитами, но вручную тоже копали — где грунт сложный.
Владимир Игнатьевич Соболев работал тогда горным мастером. Ему было сорок лет.
— Мы проходили ствол на глубине метров шесть, — рассказывает он. — И вдруг ковш экскаватора уперся в кладку. Я сначала думал — фундамент старый. А когда расчистили, поняли — это дом.
Кирпичный дом, сложенный из красного кирпича на известковом растворе, стоял на глубине шести метров. Стены сохранились почти полностью. В некоторых местах уцелели оконные проемы с деревянными рамами.
— Мы заглянули внутрь, — говорит Владимир Игнатьевич. — Там, в завале, видны были остатки мебели. Лавка разбитая, ножка от стола, на полу черепки глиняной посуды, чугунок. Как будто люди уходили в спешке — или не уходили вообще.
Рабочие вызвали археологов. Те приехали, ахнули, начали изучать.
Предварительная датировка: дом XVI век. То есть ему тогда было около 400 лет.
— Но главная загадка не в возрасте, — продолжает Соболев. — Как он оказался на шестиметровой глубине? В Москве культурный слой нарастает медленно. За четыреста лет — максимум метр-полтора. А тут шесть.
Версии были разные. Карстовый провал. Оползень. Или дом стоял на краю оврага, и его постепенно засыпало. Но оврагов в том месте не было.
— Мы работали рядом с этим домом недели две, — вспоминает Владимир Игнатьевич. — И знаете, что странно? Люди там чувствовали себя нехорошо. Головокружение, слабость. Я сам думал — с чего бы? А потом один парень сказал: «Мужики, а может, это место нехорошее? Может, тут мор какой был или убийство?»
Рабочие стали отказываться идти в тот забой. Просили перевести.
— Начальство ругалось, — говорит Соболев. — Но потом решили: дом разобрать, кирпич вывезти, а место зачистить. Чтобы не нервировать людей.
Дом разобрали. Кирпич куда-то увезли. Мебель, посуду — по словам Владимира Игнатьевича — забрали археологи.
— Я потом интересовался, что с находкой стало. Говорят, в запасниках где-то лежит. Музей хотели сделать, да не сложилось. А может, и не хотели — больно странное место.
Он замолкает, потом добавляет:
— Знаете, я до сих пор иногда думаю: чей это был дом? Кто там жил? И почему он ушел под землю вместе со всем, что внутри? Вдруг те люди никуда не уходили — просто остались там, на глубине?
Часть 4. Снаряд, который пролежал 70 лет
В 2016 году строили новую ветку метро — Солнцевскую линию. Район Мичуринского проспекта. Работали экскаваторы, самосвалы вывозили грунт.
И вдруг — взрывотехники.
— Мы копали котлован, — рассказывает Алексей Терехов, машинист экскаватора. — Ковш зачерпнул грунт, а там что-то металлическое, длинное. Я сначала подумал — труба. А пригляделся — снаряд.
Алексей остановил работу. Вызвал прораба. Тот — начальника участка. Через час стройку оцепили, приехали саперы.
— Оказалось, немецкая авиабомба, — говорит Алексей. — Времен войны, еще с капсюлем. Пролежала в земле 70 лет и не взорвалась. А мы ее чуть ковшом не долбанули.
Саперы вывезли снаряд на полигон и уничтожили. Стройка встала на неделю. Пока все не проверили.
— Нам потом объяснили, что в этом районе в 1941-м были бои, — вспоминает Алексей. — Немцы бомбили подходы к Москве. Может, сбросили, а она не разорвалась. Засыпало землей, и лежала себе. А мы на нее наткнулись.
Я спрашиваю: страшно было?
— Когда работал — нет. А потом, когда уже оцепили и саперы приехали, я сидел в бытовке и думал: а если бы я ее ковшом тюкнул посильнее? Нас бы тут всех... — он не договаривает. — С тех пор, если ковш звякнет о металл, я сразу стоп. Пусть лучше проверят.
Часть 5. То, что не показывают туристам
Сегодня московское метро — это 250 станций, больше 400 километров линий, миллионы пассажиров каждый день. Никто не думает о том, что под рельсами и платформами скрывается другая история.
— Сколько еще там всего? — задумчиво говорит Владимир Игнатьевич Соболев. — Мы только верхний слой тронули. А дальше — еще пятьдесят метров грунта. Там, может, целые города.
Археологи с ним согласны. Культурный слой Москвы достигает десяти метров в центре. Под землей — остатки древних улиц, фундаменты сгоревших церквей, кладбища, мастерские, склады. И неизвестно, что еще.
— Опричный дворец нашли случайно, — говорит Николай Степанович Воронов. — Если бы не песок, так бы и не узнали, где он был. А сколько таких песков под Москвой? Кто их перекопал?
Икону старику отдали. Дом разобрали. Снаряд уничтожили. Остались только воспоминания.
— Вы напишите, — просит Анна Михайловна. — Напишите, что метро не просто поезда и станции. Это еще и археология. И история. И тайны, может быть.
Она улыбается.
— Тот старик, с иконой, сказал тогда: «Бог вас не оставит». Я в бога не очень верила, комсомолка все-таки. А сейчас, на старости лет, думаю — может, и правда? Может, поэтому мы все живы до сих пор?
Что осталось за кадром
В архивах Метростроя хранятся документы, которые никто не изучал. Отчеты о необычных находках, рапорты о происшествиях, письма от рабочих.
В одном из таких отчетов за 1938 год упоминается «белый скелет», найденный на глубине двенадцати метров при проходке тоннеля под Таганкой. Скелет был человеческий, но очень крупный. Дальнейшая судьба находки неизвестна.
В другом документе — 1947 год — говорится о «металлическом предмете непонятного назначения», который изъяли и увезли представители НКВД. Что это было — никто не знает.
Может, когда-нибудь эти архивы откроют. А может, они так и останутся под грифом «хранить вечно».
Если вам интересна эта тема — рекомендую зайти на канал и посмотреть другие материалы. Там ещё много историй про закрытые архивы, забытые экспедиции и объекты, которых нет на картах.
В предыдущей статье мы собрали все возможные данные по местонахождению Янтарной комнаты.
P.S.
Дзен ввёл новые правила: чтобы канал оставался на плаву, нужно 30 часов дочитываний от подписчиков. Без этого монетизация не включится, и мы не сможем продолжать искать свидетелей, поднимать архивы и ездить в экспедиции.
Если вы читаете нас давно или зашли впервые, но хотите, чтобы такие материалы выходили и дальше — просто нажмите «Подписаться». Это занимает секунду, но для нас это всё.
Подписывайтесь на МАНУСКРИПТ 00 — мы ищем то, что забыли, но не хотим потерять.