Осада Паломничеством — это нечто иное, чем обычная толкотня с армией соседнего Осколка. Апостол не может удержать большое число последователей. Дары Аргантоса конечны, а когда людей слишком много, они тянут силы из самого апостола. Опасность паломников не в количества, а в дарах. Сила, живучесть, скорость — вот тот минимум, что получают преступники через связь с апостолом.
Эллион проверил комнату груза, мальчишка спит, раскинувшись на широкой кровати. Рот приоткрыт, и из уголка к подушке тянется блестящая нить слюны. Но даже в таком положении лицо мертвенно спокойное. Даже смотреть на него проблемно. Умом Эллион понимает, что всему виной рана, повредившая лицевые нервы, но нечто глубинное, прячущиеся за сознанием, дёргает нити тревожности.
Шея зачесалась. Курьер провёл ногтями по едва заметному бугорку, скривился. Кажется, за последний день опухоль спала. Да и боль прошла, это внушает надежду. В Дофсане нет отделения церки Кириона, а значит, и толковых лекарей. Да и что он скажет, даже если бы они были? Меня поцарапал призрак?
Эллион осторожно прикрыл дверь и спустился по лестнице на первый этаж. Двое стражников бросили на него неприсутственные взгляды, но промолчали, когда курьер вышел на улицу. На крыльце сидят ещё трое. Эллион скрылся в темноте, а, зайдя за угол, взбежал по стене, отталкиваясь от неровностей кладки. Стальная полоска на носке ботинок едва слышно клацает по кирпичу. Ухватился за край крыши и метнул себя наверх, словно весит не больше Тишь. Мышцы приятно загудели, будто требуя ещё. Курьер же понёсся к соседнему зданию, перепрыгнул и побежал дальше, невидимый для случайного взгляда.
В стороне огнями подсвечен скромный храм Илмира. Судя по всему, братья готовятся к прорыву обороны. Эллион не стал подходить ближе, помня предупреждение старейшины. Хоть и сложно представить, что слуги бога информации способны на такое. Но он не прекраснодушный мальчишка и насмотрелся на всякое. Встречал даже отступников, что презрев клятвы, воровали отправления или продавали информацию.
Город забывается горячечным сном, только начав осознавать опасность. В ратуше горит свет и внутрь стекаются важные люди. На стенах оживление, полыхают костры, а над ними закипают массивные котлы с маслом и смолой. Эллион спустился с крыш и смешался с группой помощников, что поднимают дрова на стену. Передал груз, испытав лёгкое удовлетворение от завершения «заказа». Подошёл к краю и остановился.
Океан тьмы под стенами покрыт красными точками костров. Цепь огней охватывает город, и сложно понять, сколько людей у огня. Может это всё уловка, для запугивания защитников, а может, к городу пришло самое огромное Паломничество за последнее столетие.
— Эй! — Грубый голос загремел за спиной, а в плечо впилась крепкая ладонь. — Ты чего стоишь без дела?! Живо...
Эллион обернулся и слегка задрал ложный рукав, открывая настоящий красный. Сержант поджал губы, в глазах мелькнула смесь удивления и неприязни.
— Ну раз у нас тут курьер, дуй к настоятелю Тирионы, пусть пришлёт жреца на северный участок!
Эллион кивнул и спрыгнул со стены, в полёте прижал стопу и ладонь к кладке. Оказавшись на уровне крыши, изо всех сил оттолкнулся. Сердце пропустило удар, когда край крыши приблизился, слишком быстро уходя вверх. Нога ударилась о черепицу, тело бросило вперёд перекатом, гася силу падения. За спиной запоздало вскрикнул сержант, замялся и выругался. Эллион же поднялся, едва сдерживая порыв прижать ладонь к груди. Сердце после заминки затрепетало с утроенной силой.
Даже непонятно, что испугало сильнее, возможная травма или позор. А может, то, что он всё ещё поддаётся юношеским порывам.
На едва гнущихся ногах Эллион побежал по крыше в сторону твердыни Тирионы. С каждым шагом в тело возвращается сила и уверенность. Он мог бы отказать сержанту, так как уже на доставке. Но не в его привычках отказывать от доставки, тем более такой мелкой.
Храм Тирионы — широкая казарма, выстроенная квадратом. В центре тренировочная и обрядовая площадка, а по правой стороне вздымается башня, похожая на смесь крепостной и дозорной. На её вершине бдит расчёт Смотрящих, что зорко высматривает любое преступление.
Эллион знает, что зачастую на вершине такой башни стоят чучела со стекляшкам в деревянных трубках. Но обывателю невдомёк, что суровый блеск на вершине, это не строгий взор законника. Когда на тебя смотрит тирионец, даже невиновный чувствует беспокойство.
У входа в башню Эллиона остановили стражники в выкрашенных серой эмалью доспехах. Увидев красный рукав, пропустили, один зашёл следом и повёл в кабинет настоятеля. А когда курьер скрылся за дверью, остался в коридоре.
Настоятель, седой мужчина в чёрной сутане, подпоясанный железной цепью. Символом оков Закона. Тирионцы верят, что чем выше должность, тем выше спрос. То, что для обывателя обыденность, то для высшего чина смертельное преступление. Настоятель оторвался от карты и остро взглянул на гостя. Эллион поклонился.
— Сержант просит жреца на северный участок стены.
— Какой ещё сержант?
— Мне не ведомо.
— Проклятье... я уже послал туда двоих! — Настоятель выпрямился, взгляд впился в лицо Эллиона, как дикий кот. — Я тебя не знаю. Кто ты?
— Скромный слуга Илмира, только сегодня прибыл в город. — Сдержанно ответил курьер. — Планировал завтра отбыть дальше.
— Вот оно как. — Настоятель сощурился, ладонь легла на цепь, стиснула звенья. — Очень подозрительно. Новый курьер прибывает в город и сразу за ним приходит паломничество Аргантоса.
— Я первый сообщил о нём жрецу у ворот в город. — Сказал Эллион. — Мы столкнулись, когда арганиты напали на деревню, из которой мы ушли. Только это и спасло нас.
— И ты не помог?
— Я на доставке.
Настоятель сощурился сильнее, взгляд пронзил грудь Эллиона, коснулся сердца. По лицу пробежала тень неприязни.
— Свободен.
Эллион остался на месте, и настоятель, только начавший опускаться в кресло, вперил в него взгляд.
— Плата. — Напомнил курьер.
— Ты требуешь оплату сейчас? — Брови настоятеля взлетели на середину лба, став похожими на двух чаек, раскинувших крылья.
— Да.
— Треклятые илмириты... — пробурчал настоятель, бросил на стол три медные монеты.
Мелочь пропала в ладони Эллиона, курьер вновь поклонился и вышел. Стражник вывел из башни, остановился на прежнем посте у ворот, явно едва сдерживая желание пнуть на прощание. Тирионцы считают курьеров необходимым злом. В основном за привычку илмиритов вырезать даже соседей тех, кто посмел напасть на курьера или украсть отправление.
Эллион вновь забрался на крыши, направился к постоялому двору, наблюдая, как сонные жители включаются в оборону города. На улицах возводят баррикады из мебели и телег. Похоже, никто не верит, что стены сдержат паломников. Да и сам курьер в этом сомневается. В обычной ситуации он бы просто ускользнул из города, не смея рисковать.
Вот только с двуногим грузом не выйдет. По крайней мере, без риска. Эллион вновь посмотрел в сторону храма Илмира. Холодный ветер откинул с лица прядь волос, принёс запахи опавших листьев и горячего масла. С этой точки вся стена выглядит кольцом огня, оранжевый свет врезает в ночь. Звёзды бесстрастно перемигиваются, как равнодушные зрители перед бойней на арене. Старшая Сестра движется к зениту, медленно прокручиваясь по часовой стрелке. Редкое явление.
В шуме ветра чудится смех Вигара. Несомненно, бог-плут любит жестокие шутки.
***
Ринзан удерживает паломников, как псарь свору. Ему и самому хочется взбежать по стенам, обратить ночь в пылающий хаос, полный воплей. Но нет. Всё подождёт. Аргантос посылает виде́ния, что крупный разъезд Тирионы будет только через неделю. А значит, город в полной власти ещё шесть дней. Пусть промаринуется в ужасе. Страх толкает людей на чудовищные вещи, и предательство — самая безобидная из них. Тем более, как бы ни старались защитники, арганиты уже внутри.
***
Постоялый двор в дорогой части города, где селятся купцы и обнищавшие аристократы. Власть же тянется к деньгам и статусу. Городская ратуша изо всех сил тянется к звёздному небу, колокол на вершине застыл чугунной громадой. Эллион остановился на крыше особняка, с высоты оглядывая площадь и постоялый двор. Флюгер над головой покачивается по ветру, что тянет и волосы.
Суматоха охватывает районы ближние к стенам, остальные мирно спят. Только охрана постоялого двора готовится к натиску. Окна первого этажа закрыты ставнями, Эллион уверен, что изнутри подпёрли шкафами и другой мебелью. Им бы не помешал ров или полоса ловушек между декоративным забором и зданием. Эллион задумчиво оглядывает ближайшие улицы, проулки и перемычки. Следует позаботиться о путях бегства, если... а точнее когда паломники прорвутся в город.
Это будет единственная возможность для него спасти груз и уйти самому. В хаосе бойни легко затеряться. Небезопасно, но лучше, чем запереться в каменной коробке и ждать, пока аргониты прорвутся внутрь.
С полчаса назад в ратушу забилась целая толпа торговцев и прочих важных личностей. Эллион видел, как закрывается дверь. Но не видел, чтобы кто-то выходил. Это странно. Возможно, под ратушей тайный ходи или роскошное убежище? Нет, ничего подземного там не может быть. Вибрация Чёрных Колонн разрушает даже подвалы.
Курьер посмотрел на тёмные громады, что почти сливаются со звёздным небом. Скоро Старшая Сестра зайдёт за них, и колонны проявятся во всём величии.
Движение на первом этаже ратуши привлекло Эллиона. Нечто мелькнуло мимо окна, сорвало шторы, и полоса света дотянулась до середины площади. Курьер выпрямился. Следующее окно распахнулось, и на брусчатку выпал человек. Упал очень плохо, подвернув ногу. С трудом поднялся, чем сильно удивил Эллиона. Подволакивая ногу, посеменил вдоль луча света, оставляя на камнях красный след.
Гибкий силуэт выпрыгнул из окна следом, приземлился мягко и последовал за жертвой. Человек обернулся, курьер свет из окна упал на перекошенное болью и ужасом лицо. Рот распахнулся для истошного вопля... убийца обогнул, ускользая из поля зрения. По горлу легко прошёлся большой палец. Широкий веер крови плеснул на камни, а убийца придержала тело за волосы. Будто любуясь узором, что рисует кровь на брусчатке.
Двери ратуши распахнулись, на порог вышел мужчина, что-то крикнул. Эллион не разобрал слов, их унёс ветер. Убийца затащила труп в ратушу за ноги, тело похоже на тряпичную куклу. Голова ударяется о ступени, нога цепляется, но женщина будто и не замечает сопротивления. Оказавшись в ратуше захлопнула дверь. Эллион сдавленно выругался, бросил взгляд на постоялый двор. Там никто не заметил случившегося.
Всё же, с такими соседями надо следить за сохранностью груза.
Эллион стиснул челюсти, попятился и соскользнул на крышу соседнего крыла, ударился о черепицу. Под ботинком хрустнула толстая плитка. Поспешил обратно, к монастырю-казарме.
На входе стражник скривился.
— Что, ещё одно послание?
— Да. Дорогу помню. — Буркнул Эллион, проходя мимо.
Стражник дёрнулся остановить, но махнул рукой и остался на страже. Впереди на улице закричала женщина, проснувшаяся и только осознавшая, в какой ситуации оказалась. Курьер вошёл на винтовую лестницу, поднялся на нужный этаж и толкнул дверь кабинета. Настоятель оторвался от письма, скривился и выразительно приподнял бровь.
— Что ещё?
— Я хочу заключить сделку.