В Саянах, там, где горные хребты
уходят в небо, а тайга стоит такой стеной, что даже ветер, прежде чем
войти в нее, замирает и думает — стоит ли, затерялась небольшая долина.
Местные зовут ее Курумник — за россыпи камней, оставшихся здесь еще с
древних времен, когда ледники уходили, а люди только начинали свой путь
по этой земле. Посреди долины, на берегу стремительной реки Кынды, что
несет свои ледяные воды с Саянских гольцов, стоит избушка. Маленькая, но
крепкая, сложенная из лиственницы, которая со временем становится
только тверже, будто камень. Стены ее почернели от дождей и ветров, но
внутри всегда сухо и тепло.
В избе этой живет Ведана.
Ей двадцать пять зим, хотя глаза ее иногда кажутся старше самой тайги.
Волосы цвета спелой ржи заплетены в тугую косу, перевитую суровой ниткой
с бусинами из волчьего клыка и нефрита. Руки ее в мелких шрамах — от
ножа, от иголок, от звериных когтей тех, кого она выхаживала, и от
ожогов — когда она варит свои зелья, пламя иногда вырывается из горшка,
будто проверяет хозяйку на прочность. Одевается она просто: домотканая
рубаха, поверх — заячий тулупчик зимой, летом же ходит босиком, потому
что земля здесь своя, родная, не обожжет, не предаст.
Откуда она взялась здесь одна — никто не знает. Одни говорят, что она из
староверов, что скит где-то неподалеку, и она оттуда пришла в люди.
Другие шепчутся, что она дочь шамана, погибшего в тайге, и сама теперь
хранит его знания. Третьи и вовсе побаиваются — а не сама ли она дух
этой земли, обернувшийся человеком, чтобы помогать заблудшим. Ведана не
подтверждает и не опровергает. Она просто живет.
Люди зовут ее по-разному: колдуньей, ведуньей, шаманкой, таежной
отшельницей. Идут к ней за тридевять земель. Кто пешком, кто на лодках,
кто на лошадях, а кто и ползком, когда сил идти уже нет. Идут потому,
что знают: Ведана никому не отказывает. Но плату берет странную —
историю.
— Сядь на порог, — говорит она каждому пришедшему. — Расскажи, что привело тебя.
Не тайну — тайны мне не нужны. А правду. Горькую, сладкую, страшную —
любую. Тайга слушает, я запоминаю.
И люди рассказывают. Кто плачет, кто смеется, кто молчит долго, прежде
чем слово выдавить. Так память ее наполнилась сотнями судеб. Так тропа к
ее избушке не зарастает.
А еще говорят, что в полнолуние, когда луна висит над тайгой огромным
медным щитом, тени тех, кому она помогла, приходят к ней — встают по
краю поляны и молча кланяются. И тогда даже самые лютые звери обходят
это место стороной, потому что чувствуют: здесь граница между мирами
тоньше, чем паутина.
Благодарю, что дочитали!!!
Если есть время поставьте реакции на статью и напишите
комментарий, это поможет мне лучше писать для вас!!!
Продолжение в следующей статье