16 октября 1834 года в своем доме в Москве скончался калужский помещик, владелец парусно-полотняной фабрики Павел Григорьевич Щепочкин.
Последний год жизни Павел Григорьевич, после кончины обожаемой супруги Александры Гавриловны (скончалась 23 октября 1833 года), провел в Москве в окружении дочерей и многочисленных внуков. Смерть Павла Григорьевича была неожиданной, у него случился инсульт или, как говорили тогда, апоплексический удар. Вероятно, скончался он не сразу, так как смог призвать своего доброго друга и многолетнего духовника настоятеля Храма Преображения Господня на Песках близ Арбата отца Василия Ивановича Нагибина, который и принял последнюю исповедь.
Возможно причиной удара стало известие о кончине одной из дочерей Павла Григорьевича – 7 сентября 1834 года в своем имении скончалась Елизавета Павловна Краснопольская. Последние годы Елизавета Павловна провела в Рязанском имении своего мужа, где и скончалась. Возможно, это тягостное известие семья получила спустя несколько дней после события, что и послужило причиной болезни Павла Григорьевича.
Спустя полгода после кончины Павла Григорьевича 15 апреля 1835 года было начато дело о разделе его имущества между наследниками. Павел Григорьевич умер, не оставив завещания, и по существовавшему тогда закону, его состояние должно было быть разделено поровну между всеми наследниками.
Наследниками Павла Григорьевича Щепочкина были признаны:
Дочери:
· Полковница вдова Наталья Павловна
· Полковница Александра Павловна Шамшева
· Генерал-майорша Елена Павловна Мещеринова
· Подполковница Екатерина Павловна Трегубова
· Генерал-майорша Анна Павловна Киселевская
· Генерал-лейтенантша Мария Павловна Бистром.
Так как к моменту начала наследственного дела две дочери Щепочкиных скончались, то наследниками были признаны их дети (то есть внуки Павла Григорьевича):
Дети Ольги Павловны Карпенковой (Июнь 1794 г. - 10 мая 1821 г.):
· Павел Моисеевич Карпенков, 19 лет (р.26 февраля 1816 г.) - юнкер гусарского Его Величества Короля Виртембергского полка.
· Алексей Моисеевич Карпенков, 16 лет (р. 4 февраля 1820 г.) юнкер Владимирского пехотного полка
· Девица Александра Моисеевна Карпенкова, 17 лет (р.13 октября 1818 г.), живущая в Москве при отце генерал-майоре Моисее Ивановиче Карпенкове.
Дети Елизаветы Павловны Краснопольской (13 апреля 1799 – 7 сентября 1834 г.):
· Михаил Павлович Краснопольский (р.8 ноября 1816 г.) –отставной прапорщик Владимирского пехотного полка
· Малолетние господа Краснопольские:
Константин Павлович 14 лет (р.25 марта 1821 г.) и Павел Павлович 13 лет (р.30 декабря 1822 г.) – воспитанники Тульского кадетского корпуса.
Девица Ольга Павловна 10 лет (р.2 января 1825 г.) –воспитывается у своей тетки полковницы Александры Павловны Шамшевой
Девицы Елизавета 7 лет (р.7 апреля 1827 г.), Наталья 6 лет (р. 23 мая 1828 г.) и Мария 5 лет (р.7 июля 1829 г.) - воспитываются у своей тётки генерал-майорши Мещериновой Елены Павловны.
Наследство Павла Григорьевича Щепочкина, которое следовало разделить в равной мере между всеми его наследниками, составляло:
· Каменный дом в Москве
· Московской губернии Серпуховской уезд – 119 душ
· Калужская губерния
Медынский уезд:
При полотняной фабрике – 33 души,
к ней приписано при селе Пошляков и слободе Агеевой 60 душ
При селе Кондрово с деревнями и бумажной фабрикой 592 души, с разными деревнями 232 души
Мещовский уезд – 256 душ
Жиздринский уезд – 128 душ
· Орловская губерния Болховский уезд – 43 души
· Смоленская губерния Юхновский уезд – 583 души
· Ярославская губерния Любимовский уезд – 66 души
· Тверская губерния Осташковский уезд – 587 душ
Так как дети Елизаветы Павловны Краснопольской, кроме старшего сына Михаила, на тот момент были несовершеннолетними, то по закону им полагался опекун, который представлял бы их интересы, при разделе имущества.
Московской Дворянской опекой малолетним Краснопольским был назначен опекуном коллежский асессор Дмитрий Иванович Попов - их двоюродный дед, муж младшей сестры их бабушки Александры Гавриловны Щепочкиной (в девичестве Поливановой) – Евгении Гавриловны Поливановой-Поповой.
Такая практика в то время была обязательно, делалось это вроде бы как для защиты прав несовершеннолетних, но на практике часто бывало, что опекуны, получив в управление или как это называлось «в опеку» имущество, неплохо обогащались за счет своих подопечных и полностью разоряли их, так, что к достижению совершеннолетия наследники оставались не только без денег, но и с огромными долгами.
Видимо и господин Попов решил провернуть такой же трюк.
Получив из Дворянской Опеки уведомление о своем назначении, Дмитрий Иванович тут же затребовал отчет о текущем состоянии наследства. Так как ввиду всех формальностей наследственное дело началось только 30 декабря 1835 года, то есть через 1 год и 2 месяца после смерти Павла Григорьевича, то всё это время управление имуществом, в том числе и управление фабриками, осуществляли его дочери - сестры Щепочкины.
Под предлогом того, что за прошедшее время сестры получили доход, которым они не поделились с «бедными сиротами» Краснопольскими, Попов и потребовал от взрослых наследниц отчет.
Чтобы придать видимость «заботы о сиротах» Дмитрий Иванович постоянно пытался привлечь на свою сторону Моисея Ивановича Карпенкова –мужа покойной Ольги Павловны Щепочкиной, мотивирую это тем, что он (Карпенков), как опекун своих детей тоже должен получить часть дохода, который «утаивают» сестры. Но Моисей Иванович в данном споре занял сторону сестер жены, и вместе с ними занялся составлением отчета, а в впоследствии и подписал его вместе с сестрами Щепочкиными.
Требования Попова Московская Дворянская Опека сочла обоснованными и сестрам пришлось составлять отчет.
И отчет был составлен. Это был наиполнейший и скурпулёзнейший отчет. Было посчитано всю имущество на фабриках, вплоть до ¼ тюка и ¼ фунта масла. Расписаны все траты: от покупки материалов для производства до покупки свечей в храмах.
После сведения баланса. Оказалось, что за прошедший год чистой прибыли было всего лишь 5473 рублей 11 копеек. Сумма просто мизерная, если учесть, что только похороны Павла Григорьевича стоили около 35000 рублей!
Поняв, что племянницы особо не обогатились, господин Попов все же нашел к чему придраться в отчете. Он отказался «принять на счет малолетних гг. Краснопольских» некоторые траты. То есть, по его мнению, при расчете долей наследства, доля его подопечных должна была быть рассчитана из начальной стоимости имущества Щепочкина, без учета произведенных трат.
Коллежского асессора не устроило, что племянницы потратили деньги на:
1. «освящение и оплата Опаковской церкви стоящая 6675 руб 98 копеек.
2. Заплаченная за воспитанницу Воспитательного Общества Благородных девиц девицу Софью Андреевну Трегубову 1100 рублей.
3. Взятые г-ж полковницей Чебышовой за управление имением и с разъездами 15112 руб 50 коп.
4. Выданные управляющему Епифану Камзольному 1382 руб.
5. Выплаченные коллежскому секретарю Касперову при получении денег на заемному письмо на 2 года процентов излишних 1740 руб.
a. Отданные:
6. генерал-майорше Киселевской 17024 руб 31 копейки
7. московскому купцу Малютину по заемному письму покойной Щепочкиной капиталу и процентов 2714 руб 40 коп.
8. Полковнице Трегубовой 7475 руб
9. и девице Марье Моисеевне Карпенковой 20700 руб.».
Пришлось сестрам составлять еще один отчет, оправдываться за эти конкретные траты:
1. Строительство храма в селе Опаково было начато еще при жизни Павла Григорьевича, и потому «мы довершили только волю его спряженною с верою и христианскою обязанностью».
2. Деньги за образование Софьи Андреевны Трегубовой «мы выполнили только волю покойной родительницы нашей», то есть так завещала её бабушка Александра Гавриловна Щепочкина.
3. Старшей сестре Наталье Павловне Чебышёвой деньги были выданы потому, что «по данной ото всех доверенности управляла обоими фабриками и по неутомимой своей к общей всех нас и малолетних пользе, то мы за священный долг себе вменяем, за сие труды, заботливость, за разъезды и хозяйственные управления выдать 15112 рублей 50 копеек. Ибо никто, а даже она, не обязан никак безвозмездно заниматься многосложным управлением в особенности со значительною пользою для всех».
4. Управляющий Епифан Камзольный, вольноотпущенный, бывший крепостной крестьянин Елены Павловны Мещериновой, получил свои деньги, так как «занимаясь управлением, как московского дома, так и протчего недвижимого имения с большим занятием письменных дел, то по строгой справедливости заслуживает положенного ему нами жалования еще довольно с нашей стороны ограниченное».
5. Якобы излишне выплаченные коллежскому секретарю Касперову проценты по заемному –«то сие показание его(Попова) неуместно потому, что деньги заняты на 2 года, следовательно, и проценты всегда вперед вычитываются так, как и законом велено проценты полагать не с написания документа, а с минования оному срока».
6. Выплаченные деньги за имение Анны Павловны Киселевской – «сие нами учинено потому, что родитель наш наградил упомянутую сестру нашу гжу Киселевскую по выходе ея в замужество недвижимым имение состоящем в Мещовском уезде заложенным в Московский Опекунский Совет, то платеж всего советского долга он родитель наш принял на себя что им всегда и выполнялось. И сие самое его предположение, и волю можно видеть из записанной его своеручной книжки, а потому и мы не смели отступить от таковой воли его».
7. московскому купцу Малютину по заемному письму покойной Щепочкиной «также заплатили мы за родительницу нашу долгу, то сиё учинено нами по общему согласию».
8. Выданные Екатерине Павловне Трегубовой деньги «что сам покойный родитель наш назначил ей в три года заплатить 20тысяч ассигнациями в числе коих самим было заплочено 13500 рублей, а остальные 6500 рублей мы согласно воли покойного кою мы почитаем священною должны были заплатить».
9. Деньги, выданные девице Марье Моисеевне Карпенковой, в замужестве Прокопович-Антоновской, -«сия уплата нами зделана потому, что покойным родителем нашим взяты были у матери ея бриллиантовые вещи с тем, чтобы означенные деньги выданы были при замужестве ея Марьи Карпенковой, что нами и исполнено». (Мария Моисеевна Карпенкова вышла замуж 3 июля 1835 г.)
Также объяснили сестры почему заплатили проценты московскому купцу Василию Иванову Хвастунову, возвращая занятые у него отцом деньги: «Равномерно заплочено нами московскому купцу Василию Иванову Хвастунову по данной родителем нашим росписке 20000 руб, ибо нам совершенно всем известно, что родитель наш заёмных обязательств никогда ему Хвастунову не давал, а кредитовался по дружбе с ним иногда на росписки, а иногда и без оных. Следовательно, наша обязанность была не только заплатить сей долг, но и самые проценты, ибо нам известно, что родитель наш кредитовался с платежом процентов».
Такие подробные объяснения вполне удовлетворили Московскую Дворянскую Опеку, пришлось согласиться с этим и господину Попову.
23 марта 1836 года был подписан Раздельный акт, по которому все наследники получили равные доли.
В апреле того же 1836 года все сестры разъехались из Москвы по своим имениям:
Полковница Наталья Павловна в Калужскую губернию Мосальского уезда село Стрешни;
Полковница Александра Павловна Шамшева в Калужскую губернию Боровского уезда село Курилово;
Генерал-майорша Елена Павловна Мещеринова в Калужскую губернию Медынского уезда село Кондрово;
Генерал-майорша Анна Павловна Киселевская в Калужскую губернию Мещовского уезда село Шеметово;
Подполковница Наталья Павловна Трегубова в Тульскую губернию Тульского уезда село Квашнино;
Генерал-лейтенантша Мария Павловна Бистром на Полотняно-парусную фабрику.
В мае 1836 года их дядюшка коллежский асессор Дмитрий Иванович Попов, вероятно, поняв, что у него не получится обогатиться за счет покойного Павла Григорьевича, и сестры сумеют защитить и себя и своих племянников, отказался от опеки над малолетними внучатыми племянниками. Опекуном Краснопольских была назначена их тетка Елена Павловна Мещеринова. Впоследствии она же заплатила все долги, которые оставила её сестра Елизавета Павловна Краснопольская, и которые по наследству перешли её детям.
Казалось бы, на этом и должно было окончиться дело о разделе наследства, но спустя всего 2 месяца после подписания Раздельного акта появились еще желаюшие поживиться деньгами Павла Григорьевича.
2 мая 1836 года в Московскую Дворянскую Опеку поступило прошение некой госпожи Сенькевич, законной жены провиантского чиновника 10 класса и кавалера Варфоломея Сенькевича, жительствующей в Житомире.
Сопроводив своё прошение соответствующими документами, госпожа Сенькевич требовала выделить ей и её 3 детям долю наследства Щепочкина, на том основании, что её первым мужем и отцом её детей был племянник Павла Григорьевича - поручик Николай Львович Щепочкин. Скончавшись Николай Львович оставил свою супругу и детей «безо всякого пропитания». И посему госпожа Сенькевич требовала денег.
Рассмотрев прошение, Московская Дворянская Опека нашла, что поскольку у господина Щепочкина остались дочери и внуки, то есть прямые наследники первой очереди, то ни покойный поручик Николай Львович Щепочкин, ни тем более его супруга и её дети претендовать на наследство не могут, а также обязала госпожу Сенькевич уплатить издержки на гербовую бумагу.
22 декабря 1837 года в Московскую Дворянскую Опеку поступило еще одно прошение от Комиссии Виленского Комиссариатского Депо о взыскании 72 руб 66 копеек в их пользу с наследства Павла Григорьевича Щепочкина долга его племянника поручика Николая Львовича Щепочкина.
Так как Николай Львович не был признан наследником Павла Григорьевича и это прошение было отклонено.
На сегодня это всё.