Алиса сидела за кухонным столом с ноутбуком, методично кликая по кнопке «заблокировать». Её пальцы двигались с точностью эксперта, а лицо оставалось спокойным, как поверхность озера в штиль. На экране банковского приложения мигала надпись: «Карта заблокирована. Операция отменена».
В спальне бушевала буря. Голос мужа, Стаса, гремел так, что стекла в окнах подрагивали, а хомяк Фил в клетке на подоконнике забился в угол.
— Алиса! Сейчас же разблокируй карту! Я родителям пообещал скинуть тридцать тысяч на ремонт! Они уже плитку купили, мастер ждет аванс! — орал Стас, выходя из спальни с телефоном в руке. Лицо его пылало, жилка на шее пульсировала, как метроном на максимальной скорости.
Алиса, главный специалист по аналитике в логистической компании, женщина с мозгами Эйнштейна и терпением ангела, которое, однако, имело свойство заканчиваться, даже не подняла глаз от экрана.
— Стас, ты вчера вечером потратил семь тысяч на стейки в ресторане с друзьями. Перед этим — четыре тысячи на новый геймпад. А в прошлую пятницу — десять тысяч на «подарок для души» в виде шашлычного набора премиум-класса. Карта заблокирована до первого числа. Точка, — произнесла она тоном, которым обычно закрывают квартальный отчет.
Стас замер в дверях, как актер, который забыл реплику. Он был мужчиной сорока лет, менеджером среднего звена в строительной фирме, любителем пива по выходным и человеком, который свято верил: обещание — это святое, особенно если дано родителям по телефону после третьей бутылки.
— Это разные вещи! — взвился он, подходя ближе и тыкая пальцем в ноутбук. — Родители — это святое! У них ванная протекает, папа всю неделю кашляет от плесени! А твои блокировки — это тирания!
Алиса наконец подняла взгляд. Её глаза сейчас были холодными, как айсберг, который топит «Титаник».
— Святое, говоришь? А где было твое «святое», когда я просила отложить десять тысяч на замену котла? Он барахлит уже полгода, зимой будем мерзнуть, как собаки в будке. Или когда я показывала выписку: за три месяца мы спустили семьдесят тысяч на твои «мужские радости», а на черный день — ноль целых ноль сотых?
Стас плюхнулся на стул напротив. В голове его крутились оправдания. Родители действительно звонили вчера. Мама хныкала про протечку, папа бурчал про сырость. И Стас, подогретый пивом у приятелей, ляпнул: «Не переживайте, я скину тридцать штук, на все хватит!» Теперь отступать — значит потерять лицо. Перед родителями. Перед самим собой.
— Алин, ну они же не молодые уже, — смягчил тон Стас. — Папе шестьдесят два, маме — шестьдесят. Ремонт им нужен. А котел... подождет.
Алиса фыркнула. Она встала, налила себе чаю и повернулась к мужу.
— Стас, давай посчитаем по-простому. Наша зарплата вместе — сто восемьдесят тысяч. Коммуналка — пятнадцать, кредит за машину — двадцать пять, продукты — двадцать, твоя подписка на спортзал (куда ты ходишь раз в месяц) — восемь. Итого вылетает шестьдесят восемь. Остается сто двенадцать. Из них ты за месяц спустил пятьдесят на «радости». Остаток — шестьдесят две. Тридцать родителям — и мы не дотянем до зарплаты.
Стас открыл рот, чтобы возразить, но цифры придавили его аргументы, как каток асфальт.
— Но я обещал! — выдавил он. — Позвонят сейчас, спросят. Что я скажу? «Извините, жена-упырь не дает»?
Алиса поставила чашку.
— Скажешь правду: «Денег нет, потому что я их спустил. Разберемся по-другому». Или я сама позвоню. С комментариями. Про стейки. Про геймпад. Про шашлыки. И про то, как ты обещал мне на день рождения кольцо, а купил себе наушники за те же деньги.
Стас побледнел. Его мама обладала талантом: могла три часа по телефону разбирать чужие грехи, цитируя Библию и народные приметы. После такого разговора Стас неделю не мог смотреть на стейки без угрызений совести.
— Ты меня шантажируешь? — прошептал он.
— Нет, Стас. Я защищаю нашу семью.
В этот момент зазвонил телефон. На экране высветилось: «Мама». Стас вздрогнул.
— Не бери, — спокойно сказала Алиса. — Или бери и говори правду.
Стас смотрел на телефон. Пять гудков. Семь. Десять. Звонок оборвался. Через минуту пришло сообщение: «Сынок, ты чего не берешь? Папа переживает. Ждем денег ;)»
Стас отложил телефон и закрыл лицо руками. Плечи его поникли. Великан пал.
— Ладно, — пробормотал он. — Ты права. Разблокируй, но... только десять. На аванс мастеру.
Алиса улыбнулась уголком рта. Победа. Но не полная — с поправкой на человечность.
— Пятнадцать. И с условием: завтра вместе идем в банк, открываем отдельный счет «на родителей». Туда по пять тысяч каждый месяц. Без обещаний после пива. И котел чиним в первую очередь. Потому что без тепла никакой ремонт не спасет.
Стас кивнул.
— Договорились. Прости, Алиса.
Стас взял телефон. Набрал номер. Голос его звучал виновато: «Мам, привет. Тут такое... Не тридцать, а десять. Остальное позже. Мы копим. Извини...»
Алиса слушала краем уха, открывая приложение. Клик. «Разблокировать». Перевод: 10 000 руб. на карту мамы Стаса.
Хомяк Фил выбрался из угла, потянулся и зевнул. Мир восстановлен. Карта под контролем. А в мультиварке ждал ужин — гречка с овощами, без стейков, но с душой.
Вечером они лежали на диване. Стас листал объявления про котлы, Алиса — курсы по боксу. Телефон пискнул: «Спасибо, сынок! Обнимаем! Папа говорит, мастер подождет :)»
Стас улыбнулся. Алиса прижалась к его плечу.
— Видишь? Мир не рухнул, — шепнула она.
— Не рухнул, — согласился Стас. — Но в следующий раз я буду думать головой. Обещаю.
Алиса хмыкнула. Обещания — вещь ненадежная.