За хозяйственными товарами мы с сыном часто ходим вместе. По выходным. Стиральный порошок, средство для мытья посуды, салфетки. Список вчера был короткий, но традиция есть традиция. Мы пошли вдвоем.
— Мам, ты иди бери, что надо, а я пока в другой отдел сгоняю, — Андрей кивнул куда-то в сторону и, не дожидаясь ответа, исчез.
Я побрела в сторону бытовой химии, но проход к ней лежал мимо парфюмерного отдела. Стеклянные полки, подсветка, коробочки... Я скользнула по ним равнодушным взглядом. У меня свои любимые есть — лёгкие, цитрусовые. Они со мной уже давно, и я их очень люблю. Но вдруг взгляд зацепился. Сердце пропустило удар и сладко заныло где-то под ложечкой.
Синяя коробочка. Тёмно-синяя, с золотым тиснёным узором, похожим на скифскую пектораль. «Злато скифов». Она стояла на верхней полке, чуть наклонённая, будто ждала меня все эти почти сорок лет.
Я замерла. Пахло оттуда, сверху, вовсе не духами. Пахло институтской читалкой, пропахшей книгами и талым снегом с сапог. Пахло нашей первой красавицей Ленкой из параллельной группы. У неё были длинные русые волосы, и она носила модную короткую дублёнку. А ещё от неё всегда, всегда пахло этими духами. Терпко, сладко, тяжело и невероятно взросло.
Мы, девчонки с нашего потока, собирались маленькими группками в коридоре, когда она проходила мимо. И провожали её взглядами. Мы знали, как называются эти духи. «Злато скифов». Они были новые и непривычные. Мы никогда не пробовали их даже на тестере в универмаге — боялись подойти к стеклянному прилавку, где стояли эти синие коробочки. Это было что-то из другой жизни, из мира недосягаемых женщин в лисьих шубах, а не для нас, студенток, живущих на стипендию.
У меня таких не было. Ни тогда, ни потом. Жизнь как-то прошла... мимо этих духов.
Я стояла и смотрела на коробочку, как на призрак. В ушах зашумело, и на мгновение мне показалось, что я слышу голос Ленки: «Ну, как тебе? Мне парень из политеха подарил...». И запах. Тот самый, густой, восточный, медовый, который иногда всплывал в случайных ароматах прохожих на улице, заставляя оборачиваться.
— Мам, ты чего застыла? Пойдём, — Андрей тронул меня за локоть. — Ты потеряла что-то?
Я моргнула, прогоняя наваждение.
— Да нет, сынок, не потеряла, — ответила я тихо. — Нашла.
А потом вдруг сказала каким-то чужим, решительным голосом:
— Иди... за порошком. А я сейчас...
— А ты куда?
— Я быстро, — отмахнулась я и быстро пошла обратно, к парфюмерному отделу.
Сердце колотилось, как в детстве, когда бежишь за хрустящими французскими батонами, пока не расхватали. Только теперь я бежала за своей жизнью. За той девчонкой, которая боялась подойти к стеклянному прилавку.
Продавщица, женщина лет сорока с идеальным макияжем, оторвалась от телефона.
— Девушка, — выдохнула я. — Вон те духи, синие, с золотом. «Злато скифов». Можно посмотреть?
Она профессионально улыбнулась и достала коробочку. Я взяла её в руки. Картон показался тяжёлым, почти как слиток. Золотое тиснение приятно холодило пальцы.
— Тестер есть? — спросила я.
Она побрызгала на бумажную полоску. Я поднесла к лицу, закрыла глаза и... вдохнула. Это было оно. То самое. Терпкое, тягучее, как мёд, с какой-то дымной горчинкой. Из глубин памяти выплыло: институтская раздевалка, мокрая от дождя куртка Ленки, её смех... И острое, почти физическое желание иметь такие же. Не чтобы нравиться мальчикам. А чтобы быть такой, как Ленка. Чтобы чувствовать себя красивой и взрослой.
— Беру, — сказала я, доставая карточку.
Продавщица пробила чек. Я сунула синенькую коробочку в сумку и пошла к выходу, где уже нервничал Андрей.
— Ты чего так долго? Я уж хотел идти тебя искать.
Дома, когда Андрей ушёл в свою комнату, а ужин был разогрет и съеден, я заперлась в ванной. Достала коробочку. Открыла. Побрызгала на запястье. Вдохнула.
Из зеркала на меня смотрела женщина, которой я стала. Спокойные глаза, небрежно заколотые волосы, мягкая улыбка в уголках губ. Чистая кожа, усталый взгляд — ничего лишнего, ничего нарочитого. Обычный вечер, обычное лицо, но своё, родное. И в этом лице было что-то, чего не было у той девчонки со второго курса: тихая уверенность, знание себе цены. Тогда я хотела быть такой, как Ленка. Теперь я хочу быть только собой.
Я ещё раз вдохнула этот густой, тяжёлый аромат и покачала головой. Хороший. Настоящий. Но... не мой. Совсем не мой. Слишком сладкий, слишком плотный, слишком — чужой. Он - для Ленки, для той жизни, где пахло дублёнкой и взрослостью. А я люблю утро и свежесть, люблю, когда пахнет грейпфрутом и ветром.
Я закрыла флакон крышечкой и поставила на полку, рядом с зубной пастой и шампунем. Там он и останется. Просто стоять. Напоминать.
Пользоваться я им не буду.
Я улыбнулась своему отражению и прошептала в пустоту ванной: Мне чужого золота не надо ...