Ситуация вскрылась во вторник, когда из почтового ящика на меня посыпались «письма счастья». Четыре банка, микрофинансовая организация и уведомление о судебном иске. Суммарный долг - почти три миллиона рублей.
Мой супруг, Олег, встретил новость с удивительным спокойствием, граничащим с наглостью.
- Да, взял, - кивнул он, не отрываясь от телевизора. - Хотел вложиться в одно дело. Не выгорело, к сожалению, так бывает. Бизнес - это риск.
- Какой бизнес? - я опешила. - Мы живем от зарплаты до зарплаты. Ты даже не посоветовался! И что теперь делать?
Олег медленно повернулся, и на его лице появилась та самая улыбка, за которую в этот момент хотелось ударить.
- А ничего, Ир. Мы разводимся. Заявление я уже подал. Имущество у нас общее, долги, по закону, тоже общие. Так что полтора миллиона - твоя доля. Плати, дорогая. Это будет твоя плата за свободу от меня.
Он все продумал. Деньги были взяты наличными, концов не найти, доказательств, что они не пошли на «нужды семьи», у меня не было. Юристы, к которым я бегала два дня, разводили руками: «Шансы 50 на 50, готовьтесь к долгой тяжбе».
Олег ходил гоголем, уже мысленно списав с себя половину финансового провала. Он не учел только одного фактора. Своей матери.
Валентина Андреевна - человек-кремень. В прошлом финансовый директор крупного холдинга, сейчас - пенсионерка, держащая в страхе весь дачный кооператив. Наши отношения никогда не были теплыми. Мы общались на «вы», соблюдали вежливую дистанцию и обменивались дежурными подарками на Новый год. Она считала меня слишком мягкой, я ее - тираном.
Но в этой ситуации выбора не было.
Я позвонила ей в четверг.
- Валентина Андреевна, мне нужно с вами поговорить. Это касается Олега и ваших денег.
Фраза «ваши деньги» сработала как ключ зажигания. Через час я сидела в ее гостиной, похожей на музей: ни пылинки, тиканье старинных часов и пронзительный взгляд хозяйки.
Я выложила на стол все: уведомления из банков, копию искового о разводе и запись разговора, где Олег открытым текстом говорит про «повесить половину на тебя».
- Он хочет разделить эти три миллиона, - закончила я сухо. - Я их не брала. Я их не тратила. Платить я не буду.
Свекровь молча изучила бумаги. Она надела очки, проверила даты, суммы. Ее лицо оставалось непроницаемым.
- Значит, бизнес... - задумчиво произнесла она. - А мне сказал, что на ремонт дачи берет.
Она взяла телефон и набрала номер сына.
- Олег, приезжай. Сейчас. Нет, мне плевать на твои планы. Если через двадцать минут тебя не будет, я меняю завещание и переписываю квартиру на фонд защиты амурских тигров. Время пошло.
Олег влетел в квартиру запыхавшийся, уверенный, что мама вызывает его, чтобы отчитать меня. Увидев меня в кресле, он расплылся в ухмылке:
- А, ты уже здесь? Жаловаться прибежала? Мам, не слушай её, она истеричку включила...
- Сядь, — тихо сказала Валентина Андреевна.
Тон был такой, что сел бы даже стоящий рядом шкаф.
- Я посмотрела бумаги, - продолжила она, снимая очки. - Ты взял три миллиона. Потратил их. А теперь хочешь, чтобы твоя жена, которая работает на двух ставках, платила за твою глупость?
- Мам, это закон! - взвизгнул Олег. - Совместно нажитое! Я имею право!
- Ты имеешь право только молчать, пока я говорю.
Валентина Андреевна открыла папку, лежавшую перед ней.
- Олег, ты забыл, на кого оформлена твоя машина? На меня. Ты забыл, кто дал тебе деньги на первый взнос за твою студию, которую ты сдаешь?
Олег побледнел.
- Мам, ты чего? Ты за нее? Она же чужая!
- Она мне не чужая, она мать моих внуков (которых пока нет, но будут, надеюсь, не от тебя, дурака). А главное - я ненавижу, когда в моей семье заводятся предатели. Пытаться выехать за счет женщины - это низость. В нашем роду таких не было.
Она пододвинула к нему лист бумаги и ручку.
- Пиши.
- Что писать?
- Брачный договор. Сейчас же едем к нотариусу, у меня там окно забронировано. Ты берешь все долги на себя. Полностью. В обмен на то, что я не даю ход той расписке на пять миллионов, которую ты мне написал три года назад на развитие бизнеса. Помнишь такую? Или мне напомнить через суд? Тогда ты останешься не только с кредитами, но и без штанов, и без машины, и без наследства.
Олег сидел, открывая и закрывая рот, как рыба на льду. Его хитроумный план рухнул, раздавленный асфальтоукладчиком в лице собственной матери. Против банков он мог бы поспорить, против жены — схитрить. Но воевать с Валентиной Андреевной, у которой все ходы записаны и все активы под контролем, было самоубийством.
- Ты предаешь сына ради нее! - выплюнул он.
- Я спасаю фамилию от позора, - отрезала она. - Подписывай, или завтра твоя машина будет продана, а деньги пойдут Ире в качестве моральной компенсации.
Через два часа у нотариуса все было оформлено. Олег подписал соглашение о разделе долгов, взяв все обязательства на себя. Мы вышли на улицу.
Бывший муж, не глядя на нас, сел в такси и уехал.
Я осталась стоять рядом со свекровью.
- Спасибо вам, Валентина Андреевна, - искренне сказала я. - Я не ожидала.
Она поправила воротник пальто и посмотрела на меня своим фирменным оценивающим взглядом.
- Не обольщайся, Ира. Я сделала это не из великой любви к тебе. Просто я люблю порядок. А Олег устроил хаос. И еще... - она впервые за пять лет едва заметно улыбнулась уголками глаз. - Разводись с ним быстрее. Ты девчонка умная, работящая. Найди себе нормального мужика. Мой-то бракованным оказался, упустила я его в воспитании. Исправлять поздно, к сожалению.
Мы расстались на этой ноте. Я получила свободу без долгов, а Олег - жизненный урок: прежде чем рыть яму другому, убедись, что твоя собственная "крыша" не решит эту яму закопать вместе с тобой. Свекровь я теперь поздравляю не только с Новым годом, но и с Днем юриста. И знаете, чай у нее в гостях перестал казаться таким уж горьким.
В критической ситуации стереотип о «злой свекрови» может сыграть на руку, если эта женщина обладает обостренным чувством справедливости и властью. Мать мужа в данной истории выступила не как родственница, защищающая «своинку», а как жесткий арбитр, для которого честь семьи и финансовая чистоплотность важнее слепой материнской любви.
Героиня выиграла эту битву, потому что выбрала правильную стратегию: не эмоции и слезы, а сухие факты и обращение к "высшей инстанции" в семейной иерархии. История доказывает: иногда самые надежные союзники находятся там, где мы привыкли видеть врагов, стоит лишь проявить уважение и честность.
А вы смогли бы обратиться за помощью к родителям мужа в случае развода, или считаете это нарушением субординации?