Этот холод просто зверский. Минус двадцать пять, ветер пронизывает так, что даже дворовые собаки попрятались по подъездам, и только самые отчаянные бегут до магазина и обратно, кутаясь в шарфы по самые брови.
Она стояла на остановке, и я сначала подумал, что у меня от холода начались галлюцинации. Ну не может такого быть. Девчонка лет девятнадцати, на ней коротенькая дубленка, которая заканчивается где то там, где начинается поясница. И поясница вся тут как тут, наружу торчит, полоска кожи видна. Юбка короткая, колготки капроновые, на ногах какие то ботильоны на тонкой подошве. В ушах наушники, в руке телефон. Ждет свой автобус.
Я смотрел на нее и прямо физически чувствовал, как этот ветер, он же не просто дует, он же в спину вгрызается. Он же ледяной рукой за поясницу хватает и держит. И ничего там нет, ни шерсти, ни пуха, только кожа, натянутая на позвонки. А под кожей - почки, да придатки.
И вдруг подходит к ней вторая, видимо подружка. Такая же по виду. Только куртка еще короче, а шарфа нет вообще. И начинают они разговаривать, дым изо рта валит.
Подошел мой автобус, я зашел, а они остались. И всю дорогу меня эта картинка не отпускала. Я же не просто так мимо прошел, я эту «околомедицинскую историю» каждый день вижу, только уже в финале.
Через годик-другой придет такая краля ко мне в кабинет, согнувшись пополам. Будет жаловаться, что поясницу ломит так, что разогнуться не может, что по женской части сплошные воспаления, что месячные адской болью проходят. Или того хуже сидит на приеме у гинеколога и ревет: «А почему у меня бесплодие, я же молодая, я же ничего такого не делала». А делала. Делала, милая. Ты стояла на остановке в минус двадцать пять с голой спиной, потому что «вид - огонь».
Цистит, пиелонефрит, миозит - это же все не просто слова из медицинской карточки. Это последствия того самого ветерка, который гулял по твоей пояснице, пока ты ждала своего принца в -25.
И самое страшное, что сейчас им не докажешь. Сейчас им кажется, что болезнь это что-то далекое, что болеют только старые и слабые, а они то молодые и вечные. А потом приходят. Сначала с острыми болями, потом с хроническими. И лечим мы их, лечим, греем, уколы ставим, а они удивляются: откуда?
Околомедицинские истории они такие: сначала мода, потом больница. Сначала «красиво», потом «доктор, помогите».
Я вот смотрю в окно автобуса на этих продрогших девочек и думаю… А ведь наверняка у них у всех есть мамы. Интересно, мамы им разрешают так ходить? Или они уже "взрослые" и мнение мам не учитывают?