— А вы что, звонок не слышите? Мы уж думали, вы там... того. Угорели, — жизнерадостный женский голос из-за двери звучал так, будто его обладательница только что выиграла в лотерею, а Лидия Сергеевна была тем самым лотерейным билетом.
Лидия Сергеевна, женщина с педагогическим стажем и нервной системой, закаленной тридцатью годами работы в плановом отделе, поправила халат. На часах было семь тридцать утра субботы. Время, когда нормальные люди видят десятый сон, а незваные гости — возможности.
Она открыла дверь.
На пороге стояла делегация. Во главе — двоюродный брат мужа, Славик. Славик был мужчиной крупным, рыхлым и улыбчивым, как продавец подержанных пылесосов. За его спиной, кутаясь в пуховик цвета «бешеная фуксия», переминалась его супруга, Леночка. А замыкал процессию их сын-подросток, уткнувшийся в телефон, — существо неопределенного пола в огромном капюшоне.
— Здрасьте! — гаркнул Славик и, не дожидаясь приглашения, занес в прихожую клетчатый баул, который, казалось, помнил еще времена челночников девяностых.
— Славик? — из спальни, почесывая живот, выполз заспанный муж Лидии, Виктор. — Вы какими судьбами? Случилось чего?
— Случилось, Витюха! Жизнь случилась! — Славик сбросил ботинки, явив миру носки с дыркой на большом пальце. — Мы в Москву перебрались! Покорять!
Лидия Сергеевна почувствовала, как внутри у нее что-то оборвалось. С таким звуком обычно падает хрустальная ваза, которую ты берегла двадцать лет.
— В смысле — перебрались? — уточнила она, блокируя телом проход в кухню.
— В прямом, Лидуся, в прямом! Квартиру в Сызрани продали, решили — хватит киснуть. Перспективы нужны! Даньке поступать скоро, мне бизнес расширять. Короче, мосты сожжены!
— А жить вы где планируете? — Лидия Сергеевна задала вопрос, ответ на который она уже знала, но надежда умирает последней, в муках.
Леночка выглянула из-за плеча мужа и захлопала ресницами, густо намазанными чем-то комковатым.
— Ой, Лидочка, ну что вы сразу о делах? Дайте хоть чаю попить с дороги! Мы ж не чужие. Нам жить негде, а у вас квартира большая, трешка, мы в гостиной на диванчике пристроимся. Тихонько, как мышки.
— Как мышки? — переспросила Лидия, глядя на баул, занимавший половину коридора. — Это которые крупу грызут и плинтуса портят?
— Ну зачем ты так, Лида, — укоризненно сказал Виктор, который всегда страдал излишней мягкотелостью перед лицом наглости. — Проходите, конечно. Разберемся.
«Разберемся», — эхом отозвалось в голове у Лидии. Это слово на языке Виктора означало: «Ты, Лида, будешь все разгребать, а я буду страдать и пить валерьянку».
Операция «Захват» прошла молниеносно. К полудню гостиная, которую Лидия Сергеевна с любовью обставляла в стиле скандинавского минимализма (светлые стены, ничего лишнего, только воздух и покой), превратилась в табор.
Диван «на диванчике» оказался раскладным монстром, который в разложенном виде перекрывал проход к балкону. На журнальном столике воцарились чашки с недопитым чаем, пакеты с пряниками и почему-то банка соленых огурцов, привезенная «в гостинец». Огурцы были мягкие и пахли уксусом так, что слезились глаза.
— У вас, конечно, бедненько, но чистенько, — заявила Леночка, проводя пальцем по телевизору. — Сейчас модно, чтоб "дорого-богато", лепнина там, золото. А у вас как в больнице. Но ничего, уют наведем.
Лидия Сергеевна, которая только что закончила выплачивать кредит за этот «больничный» ремонт, молча проглотила ответ. Она стояла на кухне и резала салат. Не тот, который с майонезом, а греческий. Помидоры черри стоили нынче как небольшая деталь от космического корабля, сыр фета — как крыло от того же корабля.
— О, салатик! — на кухню зашел Славик. Он был в майке-алкоголичке, открывавшей вид на волосатые плечи. — А мяса нет? Мы с дороги, нам бы чего посущественнее. Картошечки там с тушенкой.
— Тушенки нет, — отрезала Лидия. — Есть запеченная куриная грудка.
— Грудка... Суховата, — сморщился Славик, открывая холодильник. — Ого! А это что за сыр с плесенью? Испортился, что ли? Выкинуть надо.
— Это горгонзола, Слава. Он так и должен выглядеть. И стоит он две тысячи за килограмм.
— Да ладно?! — Славик отломил кусок, закинул в рот, пожевал и скривился. — Тьфу. Мыло какое-то. Разводят вас, москвичей, как кроликов. Лучше б колбасы взяли, «Докторской».
За ужином выяснились детали их «бизнес-плана».
— Значит так, — вещал Славик, размахивая вилкой, на которую был наколот кусок той самой дорогой грудки. — Хату мы скинули выгодно. Деньги пока на вкладе, пусть проценты капают. А тут мы пока присмотримся. Рынок изучим. Квартиры в Москве, говорят, дешеветь будут. Пузырь же! Лопнет скоро. Вот мы и подождем. Месяц-другой.
— Месяц? — у Лидии Сергеевны вилка звякнула о тарелку. — Слава, вы в курсе, сколько стоит аренда в нашем районе? Пятьдесят тысяч минимум за «однушку». А вы хотите жить у нас бесплатно?
— Ну зачем сразу «бесплатно»? — обиделась Леночка. — Мы коммуналку платить будем! Воду там, свет. Мы ж не нахлебники!
— И продукты покупать будем! — поддакнул Славик. — Вот завтра поеду, мешок макарон возьму и масла растительного. На месяц хватит!
Лидия посмотрела на Виктора. Муж старательно изучал узор на скатерти. Он боялся. Боялся скандала, боялся обидеть родню, боялся, что про него скажут «зазнался».
— Виктор, — ледяным тоном сказала Лидия. — Нам надо обсудить бюджет.
Первая неделя прошла под знаком великой продуктовой депрессии.
Славик сдержал слово: он привез мешок макарон. Самых дешевых, серых, которые при варке превращались в клейстер, способный склеивать обои. Еще он купил три пачки майонеза «Провансаль» по акции и лоток куриных спинок «для супчика».
— Вы, Лидочка, не стесняйтесь, кушайте, — щедро предлагала Леночка, наворачивая этот клейстер с майонезом.
Сами же хозяева перешли на подпольное питание. Лидия Сергеевна прятала хороший кофе в шкафу с постельным бельем, а шоколад — в коробке из-под зимней обуви. Виктор научился есть творог, стоя у открытого холодильника, чтобы, не дай бог, не услышали и не попросили «попробовать».
Но главной проблемой стала не еда. Главной проблемой стал быт.
Леночка, как выяснилось, была женщиной творческой. Она не признавала такие мещанские условности, как закрытые тюбики с зубной пастой или убранные волосы из слива в ванной.
— Ой, ну подумаешь, волосок! — смеялась она, когда Лидия брезгливо вынимала из ванной целый парик. — У меня волос густой, лезет. Витаминов не хватает. Кстати, Лида, у тебя там баночка крема стоит, французского. Я мазнула немного, пятки сухие. Ничего такой, жирненький.
Крем стоил пять тысяч. Лидия копила на него три месяца. После того, как Леночка помазала им пятки, Лидия молча вынесла банку на помойку. Это была жертва богам терпения.
Данька, сын, оказался геймером. Ночным.
Ровно в полночь, когда Лидия и Виктор пытались уснуть (им, в отличие от «инвесторов», утром надо было на работу), из гостиной начинали доноситься вопли:
— Да хиль меня! Хиль! Куда ты прешь, рак! Слева заходи!
— Данила! — кричал из своей спальни Виктор. — Имей совесть, ночь на дворе!
— Ща, дядь Вить, катка доиграется! — орал в ответ племянник.
«Катка» доигрывалась часам к трем.
К концу второй недели Лидия Сергеевна начала замечать, что у нее дергается глаз. А когда она увидела квитанцию за электричество, дергаться начала и вторая бровь.
— Витя, — сказала она вечером, когда они закрылись в спальне на замок (новая привычка). — Это конец. Они жгут свет так, будто выращивают в гостиной запрещенные растения. Вода льется рекой. Леночка принимает ванну по два часа. С пеной. С моей пеной!
— Лидусь, ну потерпи. Родня же. Они ищут квартиру, честно. Славик вчера ездил смотреть вариант в Бибирево.
— И что?
— Сказал, аура там плохая. И обои темные.
Лидия села на кровать и глубоко вздохнула.
— Аура, значит. Витя, они не уедут. Им тут удобно. Тепло, светло, макароны есть, дураки-хозяева молчат. Надо что-то делать.
— Только без скандалов, прошу тебя! — взмолился Виктор.
— Без скандалов, — пообещала Лидия. — Я действую методами гибридной войны.
План «Барбаросса» созрел в голове Лидии в тот момент, когда она застала Леночку в своей любимой шелковой пижаме.
— Ой, Лида, я свою постирала, а эта так удачно лежала, — без тени смущения заявила родственница. — Немного жмет в груди, но фасончик симпатичный.
Лидия улыбнулась. Улыбкой, от которой у опытных сотрудников ЖЭКа стыла кровь в жилах.
— Носите на здоровье, Леночка. Кстати, у меня для вас новость. К нам завтра приезжает проверка.
— Какая еще проверка? — Леночка перестала жевать бутерброд с хозяйским сыром.
— Из опеки. И из налоговой.
— Чего?! — из коридора выглянул Славик. — Зачем?
— Понимаете, — доверительно понизила голос Лидия. — Я же председатель подъездного комитета. Должность ответственная. И на меня соседка снизу, Клавдия Ивановна, донос написала. Мол, у меня в квартире притон. Живут незарегистрированные граждане, шумят, водой заливают. А у нас в доме, знаете ли, строго. Штраф за проживание без регистрации — до пяти тысяч. С каждого. Плюс депортация по месту прописки.
Славик побледнел.
— Да ну, бред какой-то. Мы же родственники!
— А это доказать надо, — вздохнула Лидия. — У нас фамилии разные. И потом, налоговая... Они сейчас проверяют всех, кто квартиры продал. Вы же в Сызрани продали? Деньги на счет положили? А декларацию подали? А источник дохода подтвердили?
— Какой источник? — Славик начал покрываться красными пятнами. — Наследство от бабушки!
— Вот! А налог с наследства? А если они узнают, что вы тут живете и... ну, скажем так, пользуетесь благами без договора аренды? Это же скрытая выгода!
Славик и Леночка переглянулись. Юридическая грамотность у них была на уровне «слышал звон», но слово «налоговая» действовало на русского человека генетически угнетающе.
— И что делать? — спросила Леночка.
— Ну, — Лидия задумчиво потерла подбородок. — Завтра в 8 утра придут с участковым. Проверять паспортный режим. Я бы на вашем месте... погуляла. Весь день. И вещи лучше спрятать. Чтобы выглядело, будто вы просто в гости зашли на чай. Баул этот... на балкон. А лучше — в машину.
На следующее утро квартира опустела ровно в 7:30. Семья «покорителей Москвы» ушла гулять в парк Горького, прихватив с собой рюкзаки с самым ценным.
Лидия Сергеевна наслаждалась тишиной. Она выпила кофе из любимой чашки, приняла душ без волос в сливе и включила телевизор на нормальной громкости.
— Витя, — сказала она мужу, который с опаской выглядывал из кухни. — Сегодня мы меняем замки.
— Лида, ты с ума сошла! Они же вернутся! Вещи их тут!
— Я не меняю замки, я меняю личинку. Якобы сломалась. Это первый этап.
Вечером уставшие, замерзшие (ноябрь в Москве не располагает к прогулкам) гости долго звонили в дверь. Лидия открыла не сразу.
— Ой, беда! — запричитала она с порога. — Приходили! Участковый зверь! Составил акт. Сказал, если еще раз увидит — всех в обезьянник до выяснения личности. Штраф выписал!
Она сунула под нос Славику бумажку, распечатанную на принтере. Это была квитанция за капремонт, но с пририсованными красной ручкой страшными цифрами «50 000 руб.». Славик в документы вчитываться не любил, он верил печатям, а печать там была (Лидия шлепнула штамп «Копия верна» с работы).
— Пятьдесят штук?! — взвыл Славик. — Лидка, ты чего? Мы не будем платить! Это твоя квартира, твои проблемы с соседями!
— Мои? — голос Лидии стал стальным. — Вы живете тут три недели. Сожрали, простите, съели моих продуктов на двадцать тысяч. Спалили света на три. Воды вылили — озеро Байкал. А теперь штраф — моя проблема? Значит так. Либо платим пополам, либо...
— У нас денег нет! — взвизгнула Леночка. — Все на вкладе, снять нельзя, проценты сгорят!
— Тогда, дорогие мои, режим меняется. С завтрашнего дня в квартире вводится комендантский час. Свет после 21:00 не включать. Воду экономим — мыться раз в три дня, по расписанию. И, Слава, ты вроде говорил, бизнес расширять будешь? Вот, отличное начало. Устройся курьером. Или грузчиком. Надо же штраф отбивать.
Славик обиженно засопел. Работать грузчиком в его планы по завоеванию столицы не входило. Он видел себя как минимум директором филиала чего-нибудь нефтяного.
На следующий день Лидия перешла ко второй фазе. Она позвонила сыну Пашке. Пашка жил отдельно, работал программистом и обладал специфическим чувством юмора.
— Мам, вопрос решим. Есть у меня друг, Толян. У него питон живет. И крысы кормовые. Тебе кого?
— Давай питона. Он тихий.
Вечером Пашка привез террариум.
— Знакомьтесь, это Аркадий, — представил он двухметрового тигрового питона, который лениво свернулся кольцами за стеклом. — Мам, мне в командировку надо на две недели, присмотришь? Он смирный. Только, теть Лен, вы его не выпускайте. Он тепло любит. Может ночью к кому-нибудь под одеяло заползти погреться. Он не ядовитый, просто душит.
Леночка побледнела так, что стала сливаться с белой стеной.
— Он... душит?
— Ну, это рефлекс, — отмахнулся Пашка. — Если решит, что вы — кролик. А вы же не кролик? Ну вот. Кстати, кормить его надо живыми мышами. Я в морозилку вам положил десяток замороженных, разморозите в микроволновке перед подачей.
— В микроволновке?! — Леночку начало мутить. — В которой мы бутерброды греем?
— Ну да. А что такого? Это ж натурпродукт.
Той ночью Данила не играл. Он сидел на диване с ногами, завернувшись в одеяло, и с ужасом косился на террариум, стоявший в углу. Аркадий спал, но его присутствие заполняло комнату первобытным ужасом.
Но родственники оказались живучими. Халява — великий мотиватор. Они терпели питона, терпели отсутствие горячей воды (Лидия перекрыла вентиль и сказала «авария на трассе»), терпели пустой холодильник.
— Витя, они как тараканы после ядерной зимы, — шептала Лидия мужу через неделю. — Надо применять тяжелую артиллерию.
— Какую? — ужаснулся Виктор.
— Ремонт.
В субботу утром Лидия Сергеевна вышла в гостиную в старом рабочем комбинезоне и с монтировкой в руках.
— Подъем! — скомандовала она. — Славик, хватай мешки. Лена, сдирай обои.
— Зачем?! — гости сидели на диване, не понимая, что происходит.
— Грибок! — торжественно объявила Лидия. — Мне Клавдия Ивановна сказала, что у нас по стояку пошел черный грибок. Ядовитый. Вызывает астму, аллергию и импотенцию. Срочно надо сдирать все до бетона и обрабатывать купоросом. Иначе — смерть.
Слово «импотенция» подействовало на Славика магически. Слово «смерть» добило Леночку.
— Лида, но как же мы будем жить в ремонте? Пыль же!
— А мы не будем жить. Мы с Витей переезжаем на дачу. Там, правда, отопления нет и туалет на улице, но зато безопасно. А вы... ну, вы можете остаться. Если хотите дышать спорами. Только мебель надо вынести. Всю. Прямо сейчас.
Лидия с размаху вонзила монтировку под плинтус. Раздался противный хруст. Из-под плинтуса выбежал одинокий паучок, но для эффекта сошло.
— Видите?! — заорала Лидия. — Побежали! Споры! Слава, не стой столбом, выноси диван!
Это стало последней каплей. Перспектива жить в бетонной коробке, дышать ядом, без мебели и с питоном Аркадием (которого, якобы, нельзя перевозить на холод) сломила дух захватчиков.
— Мы, наверное, поедем, — неуверенно сказал Славик, глядя на отодранный кусок обоев.
— Куда? — "испугалась" Лидия. — А как же рынок недвижимости? Пузырь?
— Да ну его, — махнул рукой Славик. — В Сызрани у нас хоть гараж остался. И теща. Поживем у нее пока. А деньги целее будут. Москва эта ваша... Злая она. Грибковая.
Сборы заняли ровно час.
Баул был упакован, Данька с радостью выдернул из розетки свою приставку. Леночка пыталась прихватить с собой «на память» полотенце, но под строгим взглядом Лидии вернула его на место.
— Вы уж не поминайте лихом, — буркнул Славик на пороге. — Мы ж хотели как лучше. Семья все-таки.
— Конечно, Слава, конечно. Счастливой дороги. Поезд-то когда?
— Вечером. Мы на вокзале посидим. Там безопаснее.
Дверь закрылась. Щелкнул замок. Потом еще один. И щеколда.
Лидия Сергеевна прислонилась спиной к двери и медленно сползла на пол.
— Ушли? — шепотом спросил Виктор, выглядывая из кухни.
— Ушли.
— Совсем?
— Надеюсь.
Виктор подошел, помог жене встать и обнял ее.
— Ты у меня гений, Лида. Железная леди. Тэтчер отдыхает.
— Тэтчер бы их просто расстреляла, — устало улыбнулась Лидия. — А я гуманист.
Она вошла в гостиную. Посреди комнаты валялся кусок обоев, отодранный с мясом. Плинтус торчал, как сломанное ребро. На полу были крошки от печенья и пятно от чего-то липкого. В углу невозмутимо спал питон Аркадий.
— Ничего, — сказала Лидия, оглядывая поле битвы. — Обои подклеим. Плинтус прибьем. Зато воздух... Чувствуешь, Витя?
— Чем пахнет? Купоросом?
— Нет. Свободой. И немножко питоном.
Вечером они сидели на кухне. Лидия приготовила нормальный ужин — стейки из индейки (купленные на сэкономленные от гостей деньги) и салат. Горел мягкий свет. Сова-часы тикала, отмеряя спокойные секунды.
Телефон Виктора звякнул. Пришло сообщение.
— От Славика, — напрягся он.
— Что пишет? Вернулись? — Лидия схватилась за сердце.
— Нет. Пишет: «Витюха, мы в поезде. Забыл сказать, я у тебя дрель одолжил, моя сломалась. Верну как-нибудь оказией. Не скучайте».
Лидия посмотрела на мужа. Потом на пустой угол, где раньше лежал ящик с инструментами. И рассмеялась. Громко, заливисто, до слез.
— Дрель! Боже мой, Витя! Дрель! Это цена нашей свободы? Четыре тысячи рублей?
— «Макита», — грустно уточнил Виктор. — Семь тысяч.
— Да хоть десять! — Лидия вытерла слезы. — Считай, что мы откупились от татаро-монгольского ига малой кровью.
Она налила себе чаю, откусила кусочек шоколадки, которую наконец-то достала из коробки с сапогами, и посмотрела в окно. Там, в ночной Москве, где-то мчался поезд, увозящий в Сызрань ее головную боль.
— А Пашке скажи, пусть питона завтра забирает, — добавила она. — Хотя... Пусть до выходных посидит. У меня тетя Галя из Тулы грозилась приехать зубы лечить. Мало ли. Аркадий у нас теперь — штатный сотрудник службы безопасности.
Виктор тогда еще не подозревал, на что способна его "тихая" жена. А Лидия и представить не могла, что через час в их дверь постучится человек, который перевернет всю их жизнь. Дрель Славика окажется не единственной потерей...
Конец 1 части. Продолжение уже доступно по ссылке, если вы состоите в нашем клубе читателей. Читать 2 часть...