Я положила телефон на стол и прикрыла глаза. Голова гудела после разговора с Ириной — будто кто-то вколотил гвоздь прямо в висок.
— Маринка, ты вообще слышишь, что я говорю? — голос подруги звучал встревоженно. — Ты там не отключилась?
— Слышу, — ответила я тихо. — Просто устала очень.
— Устала? — Ирина фыркнула. — Ты вообще когда последний раз нормально спала? Или хоть день без работы провела?
Я открыла глаза и посмотрела на кухню. Желтый свет лампы падал на детские рисунки, прилепленные магнитиками к холодильнику. Алинины каракули — синие цветочки и красное солнце с кривыми лучами.
— Когда деньги появятся, тогда и отдохну, — сказала я. — А пока надо крутиться.
— Да ты уже не крутишься, а вертишься как белка в колесе! — возмутилась Ирина. — Тебе начальником отдела стать предложили, а ты согласилась. При том, что предыдущий сбежал именно из-за зарплаты!
— Зато оклад в два раза больше, — возразила я. — Мне это нужно.
— Нужно, нужно… — проворчала Ирина. — Слушай, а отец-то что? Совсем ничего не помогает?
Я замолчала. Чайник на плите тихо булькал, вода закипала. Я встала, выключила газ и налила кипяток в чашку.
— Дима ушел, когда Алине три месяца было, — сказала я ровным голосом. — Собрался на работу и пропал.
— Как пропал? — не поняла Ирина. — Вы его искали?
— Конечно искали, — я усмехнулась. — Только нашли документы о разводе. У нотариуса. Он все оформил без меня и исчез. Теперь его приставы ищут, чтобы алименты взыскать.
Ирина помолчала.
— Маринка, я не знаю, как ты держишься, — сказала она тихо. — Я бы на твоем месте давно руки опустила.
— А мне некогда руки опускать, — ответила я и прижала чашку к губам. Горячий чай обжег язык, но я не отстранилась. — Дел тысячи. И меньше не бывает.
Когда разговор закончился, я еще долго сидела на кухне и смотрела в окно. За стеклом темнело — осенний вечер наступал быстро. Плечи ныли от усталости, в груди было тяжело, будто кто-то положил туда кирпич.
Как дальше жить? Как все это тянуть одной?
Ответа не было.
Дверь хлопнула так резко, что я вздрогнула.
— Марина! Где тебя носит? — голос матери звучал раздраженно. — Я что, бесплатной сиделкой нанялась?
Я вошла в прихожую и увидела Наталью Петровну у зеркала. Она поправляла косынку и недовольно поджимала губы.
— Мама, я на работе задержалась, — сказала я устало. — Не на танцах же.
— На работе! — мать повернулась ко мне. — А у меня сериал начинается! Я тут маюсь с ребенком, а ты все ходишь где-то!
Я сжала пальцы в кулаки. Хотелось ответить резко, но я промолчала. Если начну оправдываться, мать не остановится до утра.
— Тебе заплатить, как сиделке? — спросила я сухо. — Сколько?
— Ишь, богатейка нашлась! — мать скривилась и схватила сумку. — Думаешь, деньгами все решается?
Она вышла, громко хлопнув дверью. Я выдохнула и прислонилась лбом к холодной стене.
— Алиночка! — позвала я. — Где ты, солнышко?
Из комнаты вышла дочка. Лицо красное, глаза мокрые от слез.
— Мамочка, — всхлипнула она, — бабушка Наташа сказала, что меня посадят в страшную тюрьму к злым людям!
Я присела перед ней на корточки и обняла за плечи.
— Почему она так сказала? — спросила я тихо, стараясь не выдать злость на мать.
— Сегодня Диана заболела, — Алина вытерла нос рукой. — Она мне дала поиграть куклу. А ее домой забрали, а кукла у меня осталась. Бабушка сказала, что я украла!
Она достала из-за спины игрушку — пластиковую куклу с растрепанными волосами.
— Я не крала! — всхлипнула Алина. — Я просто не успела отдать!
— Никто тебя никуда не посадит, — сказала я твердо и вытерла ей слезы. — А вот бабушке надо штраф выписать, чтобы она больше маленьких девочек не пугала.
Алина шмыгнула носом и посмотрела на меня серьезно.
— Пусть лучше ее посадят! — сказала она обиженно. — Она все конфеты из вазочки съела, а мне ни одной не дала! Говорит, что детям вредно сладкое! А у нее самой всего пять зубов осталось!
Я рассмеялась. Впервые за весь день стало легче.
— Будет совсем без зубов ходить, — сказала я и завернула губы внутрь рта. — Ап-ап-ап!
Алина засмеялась и обняла меня за шею.
— Мамочка, надо куколку вернуть, — сказала она тихо. — Но Диана же болеет…
— Не волнуйся, — успокоила я ее. — Если надо, я сама отнесу маме Дианы.
Утро началось с экстренных звонков. Алина проснулась горячая — температура под сорок.
Я набрала номер начальника. Трубку взяли не сразу.
— Слушаю, — голос был скучный и недовольный.
— Дочка заболела, — сказала я быстро. — Мне нужен больничный хотя бы на день.
— Меня это не касается, — ответил он холодно. — Назвалась начальницей — про больничные забудь. Уйдешь на больничный, получишь трудовую следом.
— У вас что, детей нет? — спросила я, чувствуя, как к горлу подступают слезы.
— У меня ими жена занимается, — он помолчал. — Чтобы после обеда была на месте.
Я положила трубку и зажмурилась. Руки дрожали.
Что делать? Кого просить?
Я набрала номер соседки Оли — она иногда сидела с Алиной за небольшую плату.
— Оленька, очень нужна твоя помощь! — сказала я быстро.
— А без проблем! — ответила она бодро. — Экзамен вчера сдала, теперь свободна. Бегу к тебе!
Я выдохнула и подошла к кровати дочери. Алина лежала бледная, губы пересохли.
— Солнышко, — сказала я тихо, — сейчас придет Оля. Она будет с тобой весь день. Я сбегаю в аптеку за лекарствами. Она будет давать их тебе, так ты не капризничай. Хорошо?
Алина кивнула слабо.
— А ты куклу отнесешь? — спросила она тихим голосом. — Мне нельзя в тюрьму, я болею…
Я улыбнулась и погладила ее по голове.
— Занесу воспитательнице, — пообещала я. — Или спрошу адрес Дианы и отнесу сама.
— Лучше сама, — насупилась Алина. — Вдруг воспитательница себе заберет, а посадят меня.
— Если ты все лекарства будешь пить, тогда так и сделаю, — сказала я.
— Буду! Честно! — заверила она.
В детском саду было пусто. Я зашла в группу и увидела воспитательницу — она вытирала столы.
— Такое бывает, — сказала она устало. — Один заболел, теперь все по очереди подхватывают. Пока не переболеют, будет пусто.
— Неужели родители не понимают, что больного ребенка нельзя вести в сад? — удивилась я.
Воспитательница развела руками.
— Знаете, иногда обстоятельства выше здравого смысла. Семьи неполные, работа круглосуточная. Да и кормежка в саду некоторым большое подспорье.
Я записала адрес Дианы и вышла на улицу. Прохладный осенний воздух обжег лицо. Время приближалось к обеду, поэтому кукла поехала со мной на работу.
Вечером заверну, отдам, а потом домой, — решила я.
Я поднялась по лестнице и нажала на звонок. За дверью послышались шаги.
Дверь открылась, и я замерла.
Передо мной стоял Дима.
— Марина? — он тоже был удивлен.
Я молчала. Сердце забилось быстро и громко.
— Димочка, а ты в курсе, что тебя приставы ищут? — спросила я, склонив голову набок.
В коридор вышла женщина. Я узнала ее — Екатерина, мама Дианы. Мы виделись пару раз в садике.
— То-то девочки наши сдружились, — сказала я спокойно. — Сестры же, получается.
Екатерина переводила взгляд с меня на Диму и обратно.
— Диана куклу забыла, Алина домой принесла, — я передала игрушку Диме. — Мы, в отличие от некоторых, люди честные.
— Димочка, — Екатерина посмотрела на него, — так это из-за нее ты на работу не устраиваешься? Это она хочет тебя посадить?
— Катя, там такое дело… — начал он мямлить.
— А что я у тебя отсудила? — перебила я. — Дима, ты сделал мне ребенка и сбежал. Из имущества у тебя только наша дочь была. Так ты ей даже алименты платить отказываешься!
— Да я, как бы… — он отвел взгляд.
— У нас же дочки одного возраста! — воскликнула Екатерина.
— Поняла, да? — я улыбнулась. — Ну, поздравляю. Семьи у него было две, а выбрал он тебя. Ладно, счастливо оставаться. Диане привет.
Я развернулась и пошла вниз по лестнице. Ноги дрожали, в груди все сжалось.
Я шла домой пешком. Недалеко — минут пятнадцать.
Четыре года искали его, а он на соседней улице прятался, — думала я. Конспиратор.
Слезы текли сами собой. Я не сдерживала их. Обидно было до боли. Будто кто-то снова ударил по старой ране.
Чем мы с Алиной пришлись ему не ко двору?
Я остановилась у подъезда и вытерла лицо рукавом.
— А вот и нет, — сказала я себе вслух. — Нам раскисать нельзя. И сдаваться нельзя. Мы сильные. Мы все пройдем.
Дома Алина уже спала. Температура спала. Оля отчиталась, что все в порядке — ни капризов, ни проблем не было.
Я села на край кровати и посмотрела на дочь. Она дышала ровно, лицо спокойное. Я погладила ее по волосам.
Мы справимся, — подумала я. Обязательно справимся.
Глубокой ночью раздался телефонный звонок. Я схватила трубку, не глядя на экран.
— Марина, это Катя. Дианы мама, — голос был тихий, почти шепот.
Я посмотрела на часы — пять утра.
— Узнала, — ответила я. — Другого времени не нашлось?
— Марина, я тебя как мать прошу, — сказала она торопливо. — Напиши отказную от алиментов. Пожалуйста. Из-за этого Дима на работу устроиться не может. Подрабатывает еле-еле.
— Катя, ты себя слышишь? — спросила я. Сон слетел мгновенно.
— А что такое? — удивилась она.
— Он нас двоих одновременно крутил, — сказала я ровно. — Одновременно дочек сделал. То, что он ушел к тебе, всего лишь случайность. С тем же успехом он мог остаться со мной. А ты? Лично ты отказалась бы от алиментов в такой ситуации? Как мать. Я такая же мать, только у меня рядом мужика нет ни с какими заработками.
— А Диана говорила, что вы нормально живете… — начала Екатерина неуверенно.
— Потому что я пашу как три лошади! — выкрикнула я и сразу замолчала, чтобы не разбудить Алину.
Я положила трубку и закрыла лицо руками. Руки дрожали.
Наводку приставам я давать не стала. Но и никому не сказала, что не сделала обратного.
Пусть дрожат, — подумала я. Пусть боятся.
Контора постепенно разваливалась. Но я уже присмотрела вакансию в другом городе. Повышение в трудовой сыграло ключевую роль при приеме на работу.
— Алиночка, — сказала я однажды утром, — а мы с тобой переезжаем в большой город! Маме там работу хорошую предложили!
— А что там есть, чего тут нет? — спросила дочка, жуя хлеб с маслом.
— А там есть метро! — сказала я. — Это когда поезда глубоко под землей ездят!
— Под землей? — нахмурилась Алина. — А это нормально?
— Думаю, тебе понравится, — улыбнулась я.
После встречи с Димой я много думала. И все сходилось на одном — мне еще повезло, что он ушел.
Если бы он остался, было бы намного хуже. А после встречи, когда вся правда вскрылась, стало странно легко. Будто груз свалился с плеч.
Я сидела на кухне поздним вечером и смотрела в окно. За стеклом светились окна соседних домов.
Говорят, начать жизнь с чистого листа, — думала я. А мы поступим хитрее. Мы заведем новую тетрадь, где все листы чистые. И вот туда и будем писать нашу новую счастливую жизнь.
Я встала и подошла к холодильнику. Сняла один из Алининых рисунков и посмотрела на него. Красное солнце с кривыми лучами улыбалось мне.
Я улыбнулась в ответ.
Мы справимся. Обязательно справимся.
А как бы вы поступили на месте Марины — отказались бы от алиментов или продолжили бороться за справедливость?
Поделитесь в комментариях, интересно узнать ваше мнение!
Поставьте лайк, если было интересно.