Снег в тот вечер ложился на лобовое стекло медленно, лениво, словно нехотя. Полина смотрела на дворники, которые ритмично очищали обзор, и чувствовала странное оцепенение. В багажнике стояли пакеты с деликатесами: сегодня их десятая годовщина — «розовая» свадьба. Она купила его любимый стейк, бутылку вина, которое они пили в Провансе, и новые бокалы из тончайшего стекла.
Она представляла, как Марк обнимет её со спины, когда она будет накрывать на стол, и скажет: «Поль, как у тебя хватает сил делать всё так идеально?»
Но когда она вошла в квартиру, идеальности не случилось. В воздухе не пахло домом. Пахло чемоданом, пылью и резким, чужим парфюмом — чем-то приторно-сладким, с нотками дешевой ванили.
Марк стоял в гостиной. Он не снял пальто. На диване лежал его раскрытый кейс, куда он беспорядочно кидал рубашки.
— Марк? Ты куда-то уезжаешь? — Полина поставила пакеты на пол. Бутылка вина звякнула о плитку, и этот звук показался ей оглушительным.
Он обернулся. Его лицо, которое она знала до каждой морщинки, вдруг показалось ей маской. Чужой, колючей и враждебной.
— Я ухожу, Полина.
Она моргнула.
— В командировку? В восемь вечера в пятницу?
— Я ухожу от тебя, — отчеканил он. — К Юлии.
Имя ударило под дых. Юлия. Его новая ассистентка, девочка с вечно распахнутыми глазами и восторженным придыханием, которой Полина сама помогала выбирать подарок на день рождения компании всего три месяца назад.
— Но… почему? — голос Полины сел. Она не плакала. Она просто не понимала физику происходящего. — Мы же собирались в отпуск. Мы хотели…
— Мы? — Марк горько усмехнулся и наконец посмотрел ей прямо в глаза. В его взгляде была такая концентрация обвинения, что Полина невольно отступила. — Полина, посмотри на себя. Ты стала холодной. Ты превратилась в ледяную статую. Ты вечно занята своим агентством, своими графиками, своей безупречной чистотой. В этом доме невозможно дышать — здесь всё стерильно, включая твои чувства.
— Марк, это неправда. Я старалась для нас…
— Ты старалась для картинки! — перебил он, захлопывая чемодан. — А Юля… она живая. С ней тепло. Она не анализирует каждый мой шаг и не смотрит на меня как на проект, который нужно довести до совершенства. Ты сама виновата, Полина. Ты меня заморозила. И я просто пошел туда, где меня отогреют.
Он прошел мимо неё, даже не задев плечом. Дверь захлопнулась с негромким щелчком, который для Полины прозвучал как выстрел.
Она осталась стоять в прихожей среди пакетов с едой. Холодная? Она вспомнила, как последние полгода засыпала одна, потому что Марк «задерживался в офисе». Как она пыталась организовать свидания, а он отвечал коротким «занят». Она была холодной не по своей воле — она была отражением его собственного льда.
Полина медленно опустилась на пуфик. Её взгляд упал на зеркало в полный рост. Оттуда на неё смотрела ухоженная женщина в дорогом кашемировом свитере, с безупречной укладкой. Она выглядела… успешно. Но внутри, под этим кашемиром, действительно начинала разрастаться мерзлота.
Она не стала звонить маме или подругам. Вместо этого она подошла к пакету, достала бутылку вина, открыла её и налила полный бокал. Не в новые хрустальные фужеры, а в простую чашку с надписью «Best Boss».
— Значит, холодная? — прошептала она в пустоту квартиры. — Хорошо, Марк. Ты хотел зимы? Ты её получишь.
На следующее утро она не проснулась в слезах. Она проснулась от звонка своего юриста. Оказалось, что Марк не просто ушел — он успел за неделю до этого перевести часть их общих семейных активов на счет фирмы, оформленной на ту самую Юлию.
Это не была просто измена из-за «недостатка тепла». Это был спланированный побег с попыткой выставить её виноватой, чтобы не чувствовать угрызений совести за кражу.
Полина подошла к окну. Город был засыпан белым снегом. Она нажала на кнопку кофемашины и услышала бодрое урчание.
— Он думает, что лед — это слабость, — сказала она своему отражению, которое сегодня выглядело решительнее, чем вчера. — Но он забыл, что лед может быть острее любого ножа.
В этот момент на её телефон пришло уведомление. Это был запрос на организацию крупного зимнего фестиваля «Ледяная симфония» от министерства культуры. Проект, за который её агентство боролось полгода. Марк всегда говорил, что она его не потянет, что это слишком масштабно для «женского бизнеса».
Полина нажала «Принять».
— Ну что ж, Марк. Давай посмотрим, кто из нас замерзнет первым.
Она сделала глоток обжигающего кофе. Горько, крепко и очень горячо. Совсем не так, как её будущая месть. Месть Полины Соколовской должна была подаваться исключительно холодной. Но сначала ей нужно было вернуть себе свое тепло. И, возможно, найти того, кто не боится обморожения.
Понедельник начался не с кофе, а с тишины, которая раньше казалась Полине уютной, а теперь — вакуумной. Она стояла посреди кухни, глядя на пустую подставку для ключей, где раньше всегда лежал массивный брелок Марка. Ей казалось, что вместе с ним из квартиры выветрился сам воздух.
— «Ты стала холодной», — эхом отозвалось в голове.
Полина тряхнула головой, отгоняя навязчивый шепот. Она подошла к зеркалу в прихожей и внимательно всмотрелась в свое отражение. Никаких следов вчерашних слез. Она нанесла безупречный макияж, выбрала костюм цвета «ледяной голубой» и затянула волосы в тугой, строгий узел. Если Марк хотел видеть в ней снежную королеву, она даст ему этот образ — но на своих условиях.
Её офис располагался в старом особняке в центре города. Агентство «Sokolova Events» было её детищем, которое она взрастила с нуля, пока Марк строил свою карьеру в юридической фирме. Он всегда называл её бизнес «милым хобби», но именно это хобби сейчас было её единственной твердой почвой под ногами.
На рабочем столе её ждала папка с проектом «Ледяная симфония». Это был вызов. Огромный парк, ледяные скульптуры, световое шоу и тысячи гостей.
— Полина Сергеевна, к вам пришел представитель подрядчика по свету, — заглянула в кабинет её ассистентка Леночка, испуганно шмыгая носом. Видимо, новость о разводе уже просочилась в офисные кулуары.
— Пусть заходит, — сухо ответила Полина, не поднимая глаз от чертежей.
Дверь открылась, и в кабинет ворвался запах морозного воздуха и хвои. Полина подняла голову и замерла. Перед ней стоял мужчина, которого она не видела почти двенадцать лет.
— Привет, Поля. Кажется, судьба любит иронию, — произнес он низким, чуть хрипловатым голосом.
Это был Алексей Воронцов. Её первая любовь, парень из параллельного класса, с которым они расстались максимально нелепо — он уехал учиться в Питер, а она побоялась бросить налаженную жизнь в родном городе и выбрала «надежного» Марка.
Алексей изменился. Исчезла юношеская угловатость, плечи раздались, в уголках глаз появились тонкие морщинки-лучики, а в волосах — едва заметная проседь, которая его только красила. Но взгляд остался прежним: прямым и чертовски проницательным.
— Алексей? Ты… ты занимаешься светом? — Полина быстро взяла себя в руки, надевая маску профессионализма.
— Светом, звуком и спецэффектами. Моя компания «Люмен» выиграла тендер на твой фестиваль. Я не знал, что «Sokolova Events» — это ты, пока не увидел договор сегодня утром.
Он сел в кресло напротив, не дожидаясь приглашения, и внимательно посмотрел на неё.
— Ты изменилась, Поля. Словно обросла броней.
— Это называется профессионализм, Алексей. Давай перейдем к делу. У нас жесткие сроки, а лед, как известно, имеет свойство таять.
— Лед тает только тогда, когда на него направляют правильный свет, — он улыбнулся, и в этой улыбке не было издевки Марка, только спокойная уверенность. — Я изучил твои требования. Ты хочешь создать «царство вечной зимы». Но людям на празднике нужно тепло, иначе они разбегутся через десять минут.
Они проработали три часа. Алексей предлагал смелые решения: спрятать теплые лампы внутри ледяных глыб, использовать лазерную проекцию, которая бы имитировала северное сияние. Постепенно Полина поймала себя на том, что её «холодность» отступает. Она спорила, жестикулировала, её глаза загорелись тем самым азартом, который Марк планомерно гасил годами.
Когда рабочий день подошел к концу, Алексей закрыл ноутбук и неожиданно спросил:
— Ты обедала сегодня?
— У меня много дел, Алексей…
— Полина, ты выглядишь как человек, который забыл, что такое радость от простой еды. Пойдем. Тут за углом открыли потрясающую кофейню. Там лучший латте с корицей в городе.
Полина хотела отказаться. Она уже видела заголовки в своей голове: «Брошенная жена ищет утешения у бывшего». Но потом она вспомнила слова Марка: «Ты холодная». Она вспомнила Юлию с её ванильным парфюмом. И она вдруг поняла, что не обязана соответствовать ничьим ожиданиям.
— Хорошо. Десять минут.
В кофейне было шумно и пахло выпечкой. Они сидели у окна, наблюдая за прохожими.
— Я слышал о Марке, — мягко сказал Алексей, помешивая сахар в чашке. — В нашем кругу новости разлетаются быстро. Он совершил огромную ошибку.
— Он считает, что ошибку совершила я, — Полина горько усмехнулась. — Сказал, что я заморозила его чувства.
— Марк всегда был человеком, который ищет виноватых вовне, — Алексей накрыл её руку своей. Его ладонь была горячей. — Лед не берется из ниоткуда, Поля. Он образуется там, где перестают греть. Ты не холодная. Ты просто в режиме энергосбережения. Чтобы не сгореть дотла рядом с тем, кто тебя не ценит.
Эти слова попали точно в цель. Полина почувствовала, как в груди что-то дрогнуло. Неужели этот человек, которого она не видела столько лет, понимал её лучше, чем муж, с которым она прожила десятилетие?
Вечером, вернувшись в пустую квартиру, она не стала открывать вино. Она достала из шкафа старый фотоальбом, который Марк требовал выбросить («хлам не вписывается в интерьер»). На одной из страниц была фотография: она и Алексей на выпускном. Они смеялись, и её лицо светилось таким живым, неподдельным счастьем.
В этот момент зазвонил телефон. На экране высветилось имя: «Марк».
— Слушаю, — ответила она максимально ровно.
— Полина, я забыл свои документы в сейфе. Мне нужен код. Юля хочет поехать в горы, а мой загранпаспорт там.
Его голос был капризным и требовательным, как у ребенка. Ни тени раскаяния, ни слова о том, как она себя чувствует. Ему просто нужен был паспорт, чтобы отвезти «теплую» Юлю в горы.
— Код изменен, Марк, — спокойно произнесла Полина. — И все твои вещи я передала через курьера в твой новый офис. Сейф заблокирован до раздела имущества. Мой юрист свяжется с твоим завтра утром.
— Что? Ты не имеешь права! Ты… ты действительно ледяная стерва! Я был прав!
— Ты был прав только в одном, Марк, — перебила она его. — Зима наступила. Но теперь это не мой диагноз. Это твои условия жизни.
Она нажала «отбой» и почувствовала странную легкость.
В ту ночь ей впервые за долгое время не снились кошмары. Ей снилось северное сияние, которое медленно расцветало над ледяным городом, и кто-то невидимый, но очень надежный, крепко держал её за руку, не давая поскользнуться.
На следующее утро Полина пришла на площадку будущего фестиваля. Парк был завален снегом, рабочие устанавливали каркасы. Алексей уже был там, в яркой оранжевой куртке, он командовал установкой прожекторов.
Увидев её, он помахал рукой.
— Эй, Снежная Королева! Готова зажечь это небо?
Полина улыбнулась. Впервые за долгое время искренне.
— Готова. Но сначала… давай сделаем этот лед прозрачным.
Она еще не знала, что Марк и Юлия уже готовят ответный удар, пытаясь отобрать у неё не только деньги, но и репутацию. Но теперь у неё был союзник. И, кажется, в её жизни начиналась новая глава, где лед был не проклятием, а материалом для создания чего-то прекрасного.
За неделю до открытия «Ледяной симфонии» город накрыло аномальным циклоном. Снег валил стеной, превращая строительную площадку в парке в хаотичное нагромождение белых холмов. Полина практически жила в бытовке штаба, координируя доставку редкого прозрачного льда из северных озер.
Она чувствовала себя дирижером огромного, капризного оркестра. Но больше всего её беспокоила тишина со стороны Марка. После того звонка о заблокированном сейфе он исчез. Полина знала своего бывшего мужа: такая тишина обычно означала, что он готовит подлость, которую считает гениальной.
— Поля, ты бледная как этот лед. Передохни, — Алексей вошел в штаб, стряхивая снег с плеч. Он принес два картонных стакана с обжигающим какао.
— Некогда, Леш. Световые панели для главной арки застряли на трассе из-за заносов. Если мы не смонтируем их до завтра, шоу не будет.
Алексей подошел ближе и мягко, но настойчиво забрал у неё из рук планшет.
— Трассу уже расчистили, я проверил. Фура будет через час. А сейчас — пей. Это приказ главного по свету.
Полина сделала глоток. Сладкое тепло разлилось по телу, вытесняя затяжную тревогу. Она посмотрела на Алексея. За эти две недели он стал её тенью — надежной, спокойной и удивительно понимающей. С ним не нужно было притворяться «идеальной версией себя». Он видел её в рабочей куртке, с растрепанным пучком и без макияжа, и в его глазах она читала такое восхищение, какого не видела от Марка даже в их медовый месяц.
— Почему ты не женился, Леш? — сорвалось у неё с языка прежде, чем она успела подумать.
Он усмехнулся, глядя в окно на строящийся ледяной замок.
— Ждал, когда одна Снежная Королева поймет, что её замок построен не в том королевстве.
Полина не успела ответить. Дверь штаба распахнулась, впуская струю холодного воздуха и… Юлию. Та выглядела нелепо в своей дорогой шубе среди строительных лесов, её лицо было искажено гримасой искусственного сочувствия.
— Полина, дорогая, — пропела она, — я пришла предупредить. Марк в ярости. Твои махинации с общими счетами… это так некрасиво.
— Махинации? — Полина медленно встала. — Ты имеешь в виду возврат средств, которые мой муж украл у фирмы, чтобы оплатить твой новый офис?
Юлия картинно прижала руку к груди.
— Как грубо. Марк был прав, ты совсем потеряла человеческое лицо за своими амбициями. Кстати, он сейчас у председателя комитета по культуре. У него есть доказательства, что твоё агентство использовало некачественные материалы. Фестиваль под угрозой закрытия, Полечка. Нам очень жаль, но безопасность горожан важнее твоего тщеславия.
Она развернулась и вышла, оставив после себя тошнотворный запах ванили.
Полина почувствовала, как земля уходит из-под ног. Марк решил ударить по самому больному — по её профессиональной репутации. Если фестиваль закроют сейчас, это будет крах всего, что она создавала десять лет.
— Он не посмеет, — прошептала она.
— Посмеет, — отрезал Алексей. — Но он забыл, что я лично подписывал сертификаты на каждую глыбу льда и каждый кабель. Поля, посмотри на меня. Мы не дадим ему разрушить это. У меня есть записи с камер наблюдения со склада, где видно, что это его люди пытались подменить крепежи вчера ночью. Я не говорил тебе, не хотел волновать раньше времени.
Вечер открытия стал триумфом воли. Весь город собрался у ворот парка. Огромный ледяной замок сиял изнутри лазурным и золотым светом. Тончайшие ледяные скульптуры казались живыми в лучах лазеров, которые Алексей настроил с ювелирной точностью.
Марк стоял в вип-зоне, одетый с иголочки, с бокалом шампанского. Он ждал финала — момента, когда, по его расчету, главная ледяная арка должна была дать трещину из-за подпиленных креплений, что стало бы сигналом для проверки и скандала. Рядом сияла Юлия, уже предвкушая, как они заберут остатки активов «обанкротившейся» Полины.
Полина вышла на сцену. Она была в ослепительном белом платье, расшитом серебром, — настоящая королева, но не холодная, а сияющая.
— Добрый вечер, друзья! — её голос не дрожал. — Этот фестиваль — о том, что даже самый крепкий лед может превратиться в свет, если в него верить. И прежде чем мы начнем главное шоу, я хочу поблагодарить тех, кто помогал создавать эту сказку… и тех, кто пытался помешать, сделав нас только сильнее.
Она кивнула оператору. На огромных экранах, вместо заставки фестиваля, вдруг пошли кадры с камер наблюдения: люди Марка, пытающиеся повредить конструкции, и сам Марк, передающий конверт человеку из технадзора.
В толпе пронесся гул. Марк побледнел, его бокал выпал из рук и разбился. Юлия попыталась спрятать лицо в воротник шубы, но камеры уже зафиксировали её испуганный взгляд.
— Охрана уже проводила ваших «друзей» в отделение, Марк, — негромко произнесла Полина в микрофон, глядя прямо на него. — А теперь… да будет свет!
Алексей нажал на кнопку. Небо взорвалось миллионами огней. Ледяной замок вспыхнул изнутри теплым, янтарным сиянием. Музыка заполнила парк, и люди восторженно закричали. Это было не просто шоу — это было очищение.
Спустя час, когда официальная часть закончилась, Полина стояла на мостике над замерзшим прудом. Снег перестал идти, небо очистилось, и в нем высыпали колючие зимние звезды.
— Ну что, Снежная Королева, твой замок выстоял, — Алексей подошел сзади и набросил на её плечи свою теплую куртку.
— Ты знал, что всё получится? — она обернулась к нему.
— Я знал, что ты сильнее, чем сама о себе думаешь. Марк хотел сделать тебя холодной, чтобы самому казаться ярким. Но правда в том, что ты — само солнце. А солнце нельзя заморозить.
Полина посмотрела на свои руки. Они больше не дрожали. Она чувствовала себя удивительно живой — впервые за много лет. Она поняла, что предательство Марка было не трагедией, а освобождением. Он ушел к «теплой» Юлии, но остался в серой посредственности своего вранья. А она осталась в своей стихии — честной, яркой и бесконечно глубокой.
— Леш, — тихо позвала она.
— М-м?
— Тот латте с корицей… я бы не отказалась от еще одной чашки. Но только если мы выпьем её вместе. Не как партнеры по проекту.
Алексей улыбнулся — той самой улыбкой из юности, которая когда-то заставляла её сердце биться чаще. Он осторожно взял её лицо в свои ладони. Его руки были теплыми, почти горячими.
— Вместе, Поля. На этот раз — навсегда.
Он наклонился и поцеловал её. И в этом поцелуе не было ни капли льда. Только вкус корицы, обещание весны и твердая уверенность в том, что самая красивая мелодрама в её жизни только начинается.
За их спинами сиял ледяной замок, но теперь он казался не крепостью для одиночества, а хрустальным домом для новой, настоящей любви. Полина знала: завтра будут суды, разделы имущества и хлопоты. Но сегодня у неё было небо, полное звезд, и человек, который не побоялся отогреть её сердце.
Зима подошла к концу. Впереди была долгая и очень теплая жизнь.
