В конференц-зале логистической компании «Восток-Транс» пахло дорогим кофе и свежей кожей кресел. На столе лежали разноцветные папки с документами, а на экране плазменной панели сменялись слайды презентации. Игорь Петрович, генеральный директор и основной владелец фирмы, развалился в кресле во главе стола и довольно щурился.
Ну что, можно считать, дело в шляпе. – Он откинулся на спинку. – Китайцы подписывают предварительный договор завтра. Цена вопроса – двести пятьдесят миллионов. Не считая бонусов.
Наталья, его старшая сестра, поправила идеально уложенные волосы и довольно усмехнулась. На ней был костюм от известного бренда, который она купила вчера в бутике, даже не взглянув на ценник.
Я всегда говорила: Серега был дурак, что связался с этой шваброй. Если бы не мы, он бы всё просрал. А теперь мы имеем законное право.
Олег, младший брат Игоря, лениво ковырялся в телефоне. Он вообще не любил эти совещания, но обещанная доля в бизнесе заставляла его появляться в офисе хотя бы раз в неделю.
Слушай, Игорь, а эта… ну, которая убирается, она точно не вякнет? – спросил он, не поднимая глаз. – Всё-таки жена покойного…
Какая она жена? – фыркнула Наталья. – Расписались пьяные в каком-то загсе, Сережка сам потом жалел. Документов никаких нет, я лично всё перерыла. Так, приживалка. Сережка из жалости её в детдоме подобрал, а она, дура, решила, что он на ней женился. Пусть радуется, что мы её вообще здесь держим.
Игорь поморщился.
Да забудьте. У неё даже паспорт, наверное, просрочен. Чисто технически она никто. Уборщица – и точка. Китайцам плевать, кто там полы моет. Им нужен актив и чистая сделка.
В этот момент дверь конференц-зала приоткрылась, и в щель протиснулась женщина в синем рабочем халате, с ведром и шваброй. Татьяна, невысокая, худощавая, с туго стянутыми в пучок русыми волосами, наклонилась, чтобы поставить ведро у порога.
Игорь вздрогнул от неожиданности, потом лицо его исказилось брезгливостью.
Твою ж… Таня, ты чего врываешься? Мы тут люди работаем! Уберите эту поломойку!
Татьяна подняла голову, спокойно посмотрела на него и тихо сказала:
Извините, Игорь Петрович. Мне велели помыть полы до трёх, пока вы на обеде. Я думала, здесь никого.
Видишь, думала она! – Наталья вскочила с кресла и подошла к Тане, разглядывая её, как надоедливую муху. – Вечно она тут трётся, подслушивает. Иди, иди, мой свои коридоры. И без тебя тошно.
Татьяна молча взяла ведро и попятилась к выходу, но её взгляд на секунду задержался на столе Игоря. Там, рядом с ноутбуком, стояла фотография её покойного мужа Сергея в рамке. Только рамка была перевёрнута, и на снимок, как на подставку, поставили дымящуюся кружку с кофе. От горячего стекла на фотографии расплывалось мутное пятно.
Сердце Тани сжалось. Она хотела что-то сказать, но сдержалась. Опустив голову, она вышла в коридор и плотно закрыла за собой дверь.
В коридоре было тихо. Таня прислонилась к стене и перевела дыхание. Каждый раз, когда она видела эту фотографию, внутри всё переворачивалось. Сергей… Она помнила его совсем другим. Не тем пьяницей и разгильдяем, каким его выставляли Игорь с Натальей. Он был добрым, тихим, работящим. Они познакомились, когда она ещё жила в детдоме, а он привозил туда гуманитарку. Он единственный из всех приезжающих разговаривал с ними, как с людьми, спрашивал, кто чем увлекается. Потом, когда она уже работала уборщицей в его маленьком офисе, он вдруг предложил расписаться. Тихим вечером в захолустном загсе, без свидетелей. Она думала, это шутка, но нет. Он сказал: «Таня, у меня никого нет, кроме тебя. Давай хотя бы бумажка будет». И поставил печать. А потом была авария, и Сергея не стало. А Игорь, его двоюродный брат, быстро убедил всех, что брак был фиктивным, что Сергей пил и ничего не соображал. И Таня осталась одна, с работой уборщицы в той же компании, которую Сергей создавал с нуля.
Таня вытерла глаза рукавом халата и пошла дальше по коридору. В конце коридора была подсобка, где стоял инвентарь. Проходя мимо кабинета Игоря (дверь была приоткрыта, оттуда доносились голоса), она заметила, что на полу, прямо у входа, валяется скомканный конверт. Видимо, кто-то выбросил мимо урны. Таня машинально подняла его, чтобы выкинуть в мусорное ведро. Но что-то заставило её остановиться. Конверт был плотный, с какими-то иероглифами и обратным адресом в Гонконге. Внутри что-то лежало. Она сунула конверт в карман халата, решив выбросить потом, и зашла в подсобку.
В подсобке пахло хлоркой и мыльной стружкой. Таня присела на табуретку и от нечего делать развернула конверт. Внутри оказалась небольшая бумажка, похожая на визитку, только с одной стороны была красная печать с замысловатым китайским иероглифом. А на другой стороне аккуратным, но уже немного выцветшим почерком было написано: «Танюш, если что-то случится, найди Петровского. Эта печать – ключ к нашему будущему. Не верь Игорю. С».
У Тани задрожали руки. Это был почерк Сергея. Она узнала бы его из тысячи. Он всегда подписывал записки ей именно так: «Танюш». Значит, Сергей что-то знал. Знал, что может случиться. И спрятал эту печать. Но как она оказалась у Игоря? Почему он её выбросил? Может, он не понял, что это? Или нашел, но не придал значения?
Таня спрятала конверт в потайной карман халата, застегнула его на булавку. Голоса в конференц-зале стихли, видимо, совещание закончилось. Она взяла ведро и швабру и вышла в коридор, делая вид, что занята уборкой. Из конференц-зала выходили Наталья и Олег.
Слышь, уборочная команда, – насмешливо бросил Олег, проходя мимо. – Шевелись давай, а то китайцы приедут, увидят тебя, испугаются.
Он засмеялся и пошёл к лифту. Наталья даже не взглянула в сторону Тани, только бросила через плечо:
Игорь, я позвоню вечером, обсудим детали. И не забудь, завтра в девять у нотариуса.
Таня проводила их взглядом. Её сердце колотилось где-то в горле. Она знала, что завтра решится что-то важное. Что-то, что может изменить её жизнь. Или навсегда похоронить память о Сергее. Она посмотрела на конверт, который ощущала через ткань. Кто такой Петровский? Где его искать? И главное: что значит «ключ к нашему будущему»?
Вечером, в своей крохотной комнатке в общежитии, Таня снова перечитала записку. Она включила старый ноутбук, который Сергей когда-то подарил ей, и забила в поиск: «адвокат Петровский». Поиск выдал несколько фамилий. Но один адрес показался знакомым: Петровский Александр Борисович, коллегия адвокатов «Фемида». Именно в этом здании когда-то находился первый офис Сергея, пока они не переехали в бизнес-центр. Таня вспомнила, как Сергей говорил: «Петровский – умный мужик, если что – обращайся».
Значит, завтра. Завтра она пойдёт к этому адвокату. А пока нужно сделать вид, что ничего не случилось. Таня аккуратно завернула конверт в полиэтилен и спрятала под матрас. Она легла на кровать и долго смотрела в потолок, слушая, как за стеной шумит вода и переругиваются соседи. Впервые за долгие годы у неё появилась надежда. Маленькая, хрупкая, но надежда.
Утром Таня проснулась раньше будильника. В комнате было серо, за окном моросил дождь. Она полежала немного, глядя в потолок, потом встала и подошла к окну. В кармане халата, который висел на стуле, лежал конверт. Она вытащила его, ещё раз посмотрела на иероглиф и на знакомый почерк. Сомнений не было: это писал Сергей.
Таня оделась тщательнее обычного. Достала из шкафа единственное приличное платье, тёмно-синее, купленное ещё при Сергее. Туфли на невысоком каблуке. Волосы собрала в аккуратный пучок. В зеркале отражалась женщина лет тридцати пяти, с усталыми глазами и тонкими морщинками у губ. Но сегодня в её взгляде появилось что-то новое, похожее на решимость.
Она вышла из общежития и села в автобус. Ехать нужно было в центр, в старую часть города, где когда-то находился первый офис Сергея. Таня помнила это здание: трёхэтажный дом дореволюционной постройки, с высокими потолками и скрипучими лестницами. Сейчас там размещались разные конторы, в том числе и коллегия адвокатов «Фемида».
Она нашла нужный подъезд, поднялась на второй этаж. В коридоре пахло старыми бумагами и кофе. На обшарпанной двери висела табличка: «Петровский Александр Борисович, адвокат». Таня постучала.
Войдите, – раздался глуховатый голос.
Она открыла дверь и вошла в небольшую комнату, заставленную стеллажами с книгами и папками. За столом сидел пожилой мужчина в очках, с седой бородкой и внимательными глазами. Он поднял голову и вопросительно посмотрел на посетительницу.
Здравствуйте. Вы Александр Борисович? – спросила Таня тихо.
Да, это я. Присаживайтесь. Слушаю вас.
Таня села на стул напротив, положила сумочку на колени. Она немного волновалась, но старалась держаться спокойно.
Меня зовут Татьяна. Я жена Сергея Ивановича Петрова. Вернее, вдова. Он погиб два года назад.
Адвокат внимательно посмотрел на неё, чуть прищурился.
Сергей Петров? Основатель «Восток-Транса»?
Да. Мы с ним… мы были женаты. Но его брат Игорь не признаёт этого. Говорит, что брак фиктивный. У меня нет документов, только воспоминания.
Петровский снял очки и положил их на стол.
Я помню Сергея. Мы с ним иногда консультировались по юридическим вопросам, когда он только начинал бизнес. Хороший был человек. Я соболезную вашей утрате. Но чем я могу вам помочь?
Таня достала из сумочки конверт и положила его перед адвокатом.
Вчера я нашла это в офисе. В мусорке. Игорь выбросил. Там записка от Сергея и какая-то печать.
Петровский взял конверт, внимательно осмотрел его. Достал бумажку с иероглифом, повертел в руках, потом прочитал записку на обратной стороне. Его брови поползли вверх.
Это почерк Сергея? – спросил он.
Да. Я уверена. Он всегда писал мне «Танюш». И эта печать… Что это значит? Кто вы?
Петровский задумался, поглаживая бородку.
Знаете, Татьяна, Сергей однажды приходил ко мне с необычным вопросом. Он рассказывал, что его дед по отцовской линии был китайцем, эмигрировавшим в Россию в начале прошлого века. У него остались какие-то активы на родине, в Гонконге. Но тогда Сергей не придал этому значения, говорил, что это всё легенды. А потом, незадолго до смерти, он снова заходил, говорил, что получил какое-то письмо из Гонконга. Я тогда не вникал, он был очень занят.
Так эта печать… – Таня с надеждой смотрела на адвоката.
Скорее всего, это фамильная печать, что-то вроде символа рода. В китайской традиции такие печати передаются по наследству и могут служить подтверждением прав на имущество. Но точно я не знаю. Нужен перевод иероглифа и экспертиза.
А вы можете помочь? – Таня подалалась вперёд. – Пожалуйста. Я никому не нужна, Игорь выживает меня с работы, говорит, что я никто. А тут вдруг такая записка. Я должна понять, что он хотел мне сказать.
Петровский посмотрел на неё долгим взглядом.
Вы сказали, что работаете в «Восток-Трансе»? Кем?
Уборщицей, – тихо ответила Таня. – После смерти Сергея Игорь оставил меня там, но только как техничку. Платят копейки, живу в общежитии.
Адвокат вздохнул.
Сергей был неглупым человеком. Если он оставил вам эту записку, значит, на то были причины. Я помогу вам. Но для начала нужно сделать перевод иероглифа. У меня есть знакомый китаист, он работает в университете. Я позвоню ему сегодня. А пока оставьте конверт у меня, я сниму копии.
Таня колебалась. Отдавать единственную улику было страшно.
Александр Борисович, а вдруг Игорь узнает? Он говорил, что завтра у них сделка с китайцами. Если эта печать важна…
Сделка? – переспросил Петровский. – С какими китайцами?
Кажется, продажа бизнеса. Я слышала, как Наталья говорила про двести пятьдесят миллионов и про завтрашнюю встречу у нотариуса.
Петровский нахмурился.
Так, Татьяна, ситуация серьёзнее, чем я думал. Если Сергей действительно был наследником какого-то имущества в Гонконге, то его смерть могла быть не случайной. И поспешная продажа бизнеса без учёта ваших прав… Вы уверены, что не сохранилось никаких документов о браке?
Нет, ничего. Игорь сказал, что Сергей сжёг все бумаги. Он вообще говорил всем, что я случайная женщина, что мы не расписаны. Я даже не знаю, в каком загсе это было. Это был какой-то маленький городок под Москвой, мы ездили туда специально, чтобы без свидетелей. Я помню только, что там на здании была вывеска «Дворец бракосочетания № 3» или что-то вроде. Но это было давно, десять лет назад.
Петровский записал что-то в блокнот.
Хорошо. Я попробую навести справки. А пока оставьте мне печать. Я сниму копию и верну вам оригинал сегодня вечером. Где вы живёте?
Таня продиктовала адрес общежития. Петровский кивнул.
Я позвоню вам, как только что-то выясню. Держитесь. И никому не рассказывайте о нашей встрече, особенно Игорю и его родственникам. Если они что-то замышляют, лучше быть осторожной.
Таня поблагодарила адвоката и вышла. На улице дождь усилился, но она этого почти не замечала. В голове крутились слова Петровского: «наследство в Гонконге», «фамильная печать», «смерть могла быть не случайной». Она шла по лужам, не разбирая дороги, и думала о Сергее. Вспомнила, как он впервые приехал в детдом с гуманитаркой. Тогда она была ещё подростком. Он выделил её из толпы детей, спросил, чем она интересуется. Она сказала, что любит читать. Он привёз ей книги. Потом, когда она выросла и устроилась работать, он снова встретил её. И предложил расписаться. Она не верила своему счастью. Он был старше, успешный, а она – никто. Но он сказал: «Ты настоящая, Таня. С тобой я чувствую себя человеком».
Теперь она поняла, что он пытался защитить её даже после смерти. Оставил эту печать и адрес адвоката. Но почему он не сказал ей об этом при жизни? Может, боялся? Или не успел?
Вечером раздался звонок. Петровский говорил быстро и взволнованно.
Татьяна, я только что получил перевод от своего знакомого. Иероглиф означает «Наследник рода» или «Хранитель очага». Это действительно родовой знак. И мой знакомый сказал, что в Гонконге такие печати до сих пор имеют юридическую силу при наследовании, если они подтверждены нотариально. Но самое главное: он нашёл в архивах информацию о неком Чэне Вэньхае, который эмигрировал в Россию в 1920-х годах. Это дед Сергея. У него осталась недвижимость и счета в банках Гонконга, которые перешли к его сыну, а потом к внуку. Сергей был единственным наследником. И теперь, после его смерти, наследницей становитесь вы, как его законная супруга. Но для этого нужно подтвердить брак и наличие печати.
Таня слушала, затаив дыхание.
Что мне делать?
Завтра утром я поеду в архив загса, попробую найти запись о вашем браке. Если она сохранилась, мы сможем восстановить свидетельство. Это займёт несколько дней. Но есть ещё одна проблема: Игорь, видимо, уже ведёт переговоры с китайской компанией. Если они заключат сделку до того, как вы заявите свои права, вы ничего не получите. Нужно срочно что-то предпринять.
А если я приду к нотариусу завтра и скажу им?
Они вас не пустят даже на порог. Игорь скажет, что вы самозванка. Нужно действовать аккуратно. Я постараюсь подготовить запрос в Гонконг, но на это нужно время. А пока… Татьяна, вы знаете, кто такой Петровский? Я имею в виду, я, конечно, но…
Я знаю, что Сергей вам доверял, – ответила Таня.
Да. И я оправдаю его доверие. Завтра я свяжусь с одним человеком, который работает в службе безопасности китайских инвесторов. Они не любят, когда их пытаются обмануть. Если они узнают, что у компании есть другой законный владелец, они приостановят сделку. Но для этого нужны доказательства. Хотя бы копия печати и ваше заявление.
Таня сжала телефон.
Я сделаю всё, что скажете.
Хорошо. Завтра утром ждите моего звонка. И, ради бога, будьте осторожны. Игорь и его сестра – люди опасные. Если они заподозрят, что вы что-то знаете, они могут пойти на всё.
Таня положила трубку и долго сидела неподвижно. За стеной шумели соседи, где-то плакал ребёнок. А она смотрела на тёмное окно и думала о том, что её жизнь может измениться. Но вместе с надеждой пришёл и страх. Страх перед тем, что Игорь и Наталья не остановятся ни перед чем. Ведь они уже один раз, возможно, убили Сергея. А она теперь стоит у них на пути.
В тот же вечер, пока Таня сидела в своей комнате и смотрела на телефон в ожидании звонка от Петровского, в элитном особняке в ближнем Подмосковье шло бурное празднование. Игорь собрал родственников, чтобы отметить удачную сделку, которая должна была состояться завтра.
Дом Игоря поражал размахом: двухэтажный коттедж с колоннами, ландшафтный дизайн, бассейн на заднем дворе. Внутри всё было отделано мрамором и деревом, на стенах висели картины в золочёных рамах, которые Игорь покупал на аукционах, ничего не понимая в искусстве, просто чтобы было дорого.
В гостиной на огромном диване развалилась Наталья. На ней был длинный шёлковый халат, в руке бокал с белым вином. Напротив сидел Олег, листая ленту в телефоне и периодически отхлёбывая виски из тяжёлого стакана.
Ну что, братец, скоро мы заживём, – протянула Наталья, довольно улыбаясь. – Двести пятьдесят миллионов. Ты представляешь? Я уже присмотрела квартирку в Париже, с видом на Эйфелеву башню.
Игорь стоял у камина, в руках тоже бокал, но он почти не пил. Всё лицо его выражало напряжение.
Рано радоваться. Сделка ещё не подписана. Завтра в девять у нотариуса. Китайцы – народ серьёзный, могут и передумать, если что-то пойдёт не так.
Олег лениво поднял глаза от телефона.
А что может пойти не так? Всё чисто. Сергей мёртв, документов на эту уборщицу нет. Мы законные наследники, потому что ближайшие родственники. Ты же всё оформил?
Я оформил, – кивнул Игорь. – Но меня другое беспокоит. Сегодня утром эта Таня куда-то ходила. Я видел, как она выходила из офиса в приличном платье. Обычно она в своём халате везде трётся, а тут вырядилась.
Наталья фыркнула.
Да брось, Игорь. Может, к мужику пошла. У неё же личной жизни нет, одна работа. Пусть развлекается, нам же лучше.
Нет, – Игорь покачал головой. – Я проследил за ней по камерам. Она села на автобус и поехала в центр. А в центре у нас кто? Петровский этот, старый хрыч, который с Сергеем дружил.
Олег присвистнул.
Петровский? Адвокат? Тот самый, который ещё при Сергее отирался? Думаешь, она к нему?
Не знаю, – Игорь нервно прошёлся по комнате. – Но если она что-то знает… Если Сергей ей что-то рассказал… У него была какая-то старая печатка, китайская. Он её всегда с собой носил, на связке ключей. Помните?
Наталья задумалась.
Печатка? А, эта железка с иероглифом. Да, помню. Он говорил, что от деда осталось. Думаешь, это важно?
Я не знаю, – раздражённо ответил Игорь. – Но после смерти Сергея я эту печатку не нашёл. Обыскал всю квартиру, все его вещи. Нету. А вчера, когда мы сидели в конференц-зале, я заметил, что на столе у меня валялся какой-то конверт. Я его даже не открывал, просто выкинул в мусорку. А сегодня вспомнил: на конверте были какие-то иероглифы. Может, это то самое?
Наталья резко села на диване, чуть не расплескав вино.
Ты выбросил? Идиот! А если там что-то важное?
Да откуда я знал? – огрызнулся Игорь. – Мало ли какой спам приходит. Но если эта уборщица нашла конверт и потащила его к Петровскому… Надо срочно что-то делать.
Олег лениво потянулся.
Да что ты паникуешь? Ну, нашла она какую-то бумажку. Ну, сходила к адвокату. И что? Документов на брак у неё нет, денег на суд нет. Кто ей поверит? Поломойка, которая хочет хапнуть кусок пирога.
Ты не понимаешь, – Игорь остановился и посмотрел на брата. – Китайцы не любят, когда в сделке появляются неучтённые наследники. Если они узнают, что есть хоть какой-то спор, они откажутся. У них свои законы, свои традиции. Им нужна чистая история.
Наталья встала, подошла к бару, налила себе ещё вина.
Значит, надо убедиться, что она не сможет ничего предъявить. Завтра утром сделка. До завтрашнего утра она должна молчать. Или вообще исчезнуть.
Игорь нахмурился.
Ты предлагаешь… Что именно?
Я ничего не предлагаю, – усмехнулась Наталья. – Я просто констатирую факт. Если она появится у нотариуса и начнёт что-то вякать, сделка сорвётся. А я не готова терять свои двести пятьдесят миллионов из-за какой-то уборщицы.
В этот момент из кухни вышла девушка в форме горничной, лет восемнадцати, с подносом, на котором стояли тарелки с закусками. Она поставила поднос на журнальный столик и хотела уйти, но Наталья окликнула её.
Стоять. Ты почему так долго? Мы тут уже полчаса ждём.
Девушка испуганно замерла.
Простите, Наталья Сергеевна, я готовила, старалась…
Старалась она, – передразнила Наталья. – Посмотри на эти бутерброды. Рыба криво лежит. Ты вообще видела, как сервируют стол? Переделай.
Девушка потянулась к подносу, но в этот момент из соседней комнаты выбежал маленький мальчик, лет пяти, сын Натальи. Он нёс в руках игрушечную машинку и, не глядя по сторонам, врезался в горничную. Та пошатнулась, поднос качнулся, и один бокал с соком опрокинулся прямо на дорогой шёлковый халат Натальи.
Ах ты дура! – заорала Наталья, вскакивая и отряхивая халат. – Ты что наделала! Это же Версаче!
Мальчик испуганно смотрел на мать и вдруг заплакал. Горничная побелела и начала быстро собирать осколки трясущимися руками.
Простите, простите, я нечаянно…
Ты уволена! – закричала Наталья. – Вон отсюда! Чтобы завтра же духу твоего здесь не было! Иди собирай вещи!
Девушка выбежала из комнаты, чуть не плача. Наталья повернулась к сыну и грубо схватила его за руку.
А ты чего ревёшь? Из-за тебя всё! Иди в свою комнату, без ужина!
Мальчик всхлипывая убежал. Олег лениво заметил:
Наталья, ну ты чего на ребёнка орёшь? Он же маленький.
Маленький он, – огрызнулась Наталья. – А этот халат три тысячи евро стоит. Теперь в химчистку сдавать. Ладно, чёрт с ним. Игорь, давай ближе к делу. Что будем делать с уборщицей?
Игорь задумчиво смотрел на догорающий камин.
Надо за ней проследить. Узнать, где она живёт, куда ходит. И если она сунется завтра к нотариусу… Ну, мы её не пустим. Просто не пустим.
Олег усмехнулся.
Охрану поставишь?
Зачем охрану? – Игорь покачал головой. – Просто перекроем вход. Скажем, что частная территория. А если она начнёт буянить, вызовем полицию и скажем, что она угрожает нам. У неё нет ничего, кроме слов. А у нас есть деньги и связи.
Наталья одобрительно кивнула.
Вот это правильно. А с адвокатом этим… Петровским… Надо бы тоже разобраться. Пусть знает, что с нами шутки плохи.
Олег вдруг оживился.
Слушайте, а если у неё и правда есть какая-то печатка? Может, стоит нанести ей визит? Ночью. По-хорошему попросить, а если не отдаст – по-плохому.
Игорь посмотрел на брата.
Ты что, совсем идиот? – резко сказал он. – Нам только уголовки не хватало. Всё должно быть чисто. Она ничего не докажет. А если мы начнём угрожать, только хуже сделаем.
Олег пожал плечами.
Как знаешь. Но я бы не рисковал. Баба она тёмная, неизвестно, что у неё в голове.
Наталья допила вино и поставила бокал.
Ладно, хватит об этом. Завтра всё решится. Игорь, ты уверен, что у нотариуса всё чисто?
Абсолютно. Нотариус свой, проверенный. Он получит свои проценты и закроет глаза на любые бумажки. Главное, чтобы китайцы не передумали.
Олег зевнул.
Ну и ладно. Пойду я спать. Завтра рано вставать. Кстати, Игорь, а этот Петровский, он где сидит? На всякий случай знать надо.
На Старой Басманной, в старом здании, – ответил Игорь. – Коллегия адвокатов «Фемида». Но ты туда не суйся, понял? Не лезь.
Олег махнул рукой и ушёл наверх. Наталья тоже поднялась.
Спокойной ночи, братец. Завтра важный день.
Она ушла, оставив Игоря одного у камина. Он долго смотрел на огонь, потом достал телефон и набрал номер.
Алло, Сергей Михайлович? – сказал он тихо. – Это Игорь Петров. Да, здравствуйте. У меня к вам просьба. Завтра утром, у нотариуса, может появиться одна женщина. Уборщица с нашей фирмы. Если она придёт, сделайте так, чтобы она не попала внутрь. Что хотите делайте, но чтобы её там не было. Да, я понимаю. Деньги будут. Хорошо, спасибо.
Он убрал телефон и усмехнулся. Всё было под контролем. Никакая поломойка не испортит ему жизнь.
А в это время в общежитии Таня лежала на кровати и смотрела в потолок. Мысли путались. Она думала о Сергее, о печати, о Петровском. И о том, что завтра решится её судьба. Она не знала, что в эту минуту в элитном особняке три человека уже строили планы, как не допустить её к нотариусу. И не догадывалась, что опасность ближе, чем кажется.
За стеной у соседей заиграла музыка, кто-то громко разговаривал, смеялся. А Таня лежала и ждала утра. Утра, которое могло стать либо концом, либо началом новой жизни.
Утро следующего дня выдалось хмурым. Таня проснулась в шесть, хотя могла бы поспать дольше – на работу нужно было только к девяти. Но сон не шёл. Она встала, умылась холодной водой, оделась в то же синее платье. Конверт с печатью лежал под матрасом. Она проверила его, убедилась, что он на месте, и села на кровать, глядя в окно.
За ночь дождь прошёл, но небо оставалось серым, тяжёлым. Где-то далеко, за крышами домов, начинало светать. Таня думала о Петровском. Он обещал позвонить утром. Но время шло, телефон молчал.
В семь тридцать раздался звонок. Таня схватила трубку.
Александр Борисович?
Да, Татьяна, это я. – Голос адвоката звучал взволнованно, но сдержанно. – Мне нужно, чтобы вы приехали. Как можно скорее. Я получил перевод и кое-какие документы из Гонконга. Есть важные новости.
Я сейчас выезжаю, – быстро ответила Таня. – Где встретимся?
В том же кабинете. Жду вас через час. И пожалуйста, будьте осторожны. Не говорите никому, куда едете.
Таня положила трубку, быстро собралась. Спрятала конверт с печатью во внутренний карман куртки, застегнулась. Вышла из общежития и поймала такси – тратить время на автобус не хотелось.
В такси она смотрела в окно на проплывающие мимо улицы и думала о том, что сейчас узнает что-то важное. Что-то, что изменит её жизнь. Или разобьёт надежды вдребезги.
Она приехала к старому зданию на Басманной без четверти девять. Поднялась на второй этаж, постучала в знакомую дверь.
Войдите.
Петровский сидел за столом, перед ним лежали какие-то бумаги, ксерокопии, распечатки. На столе стояла чашка с остывшим чаем. Видно было, что адвокат не спал всю ночь.
Проходите, садитесь, – сказал он, указывая на стул.
Таня села, положила сумочку на колени.
Что случилось, Александр Борисович? Вы так взволнованы.
Петровский снял очки, протёр их платком, снова надел.
Татьяна, ситуация гораздо серьёзнее, чем я предполагал. Я отправил запрос своим коллегам в Гонконг, и сегодня ночью получил ответ. – Он подвинул к ней бумаги. – Посмотрите.
Таня взяла распечатки. Там были какие-то документы на китайском и английском, с печатями и подписями.
Я ничего не понимаю, – растерянно сказала она. – Что это?
Это официальный ответ из банка в Гонконге, – объяснил Петровский. – А также выписка из реестра недвижимости. Ваш муж, Сергей Иванович Петров, являлся единственным наследником своего деда, Чэня Вэньхая. Дед эмигрировал в Россию в двадцатых годах, но сохранил за собой право на семейное имущество. Это коммерческая недвижимость в деловом центре Гонконга и счета в двух банках. Общая стоимость наследства, по предварительным оценкам, составляет около пяти миллионов долларов.
У Тани перехватило дыхание. Она смотрела на адвоката и не верила своим ушам.
Пять миллионов? Долларов?
Да. И это только то, что удалось найти быстро. Возможно, есть и другие активы. Но главное – для получения наследства необходимо выполнить два условия. Первое: подтвердить родство. Но поскольку Сергей умер, наследницей становитесь вы как его законная супруга. Второе: предъявить родовую печать. Ту самую, которую вы нашли.
Таня машинально коснулась кармана, где лежал конверт.
Но я же не знаю, настоящая ли она? Может, это просто побрякушка?
Петровский покачал головой.
Мой знакомый китаист, профессор Ли, изучил иероглиф. Это именно фамильная печать рода Чэнь. Такие печати изготавливаются в единственном экземпляре и передаются по наследству. Если бы Сергей не был уверен, что это подлинник, он бы не оставил вам записку.
Таня молчала, переваривая информацию.
Но почему он ничего не сказал мне при жизни? – спросила она тихо. – Почему скрывал?
Петровский вздохнул.
Думаю, он боялся. Знал, что у него есть недоброжелатели. Возможно, подозревал Игоря. Или просто не хотел втягивать вас в это, пока сам не разберётся. А когда разобрался, было уже поздно.
Вы думаете, его убили? – Таня сжала руки.
Не знаю, – честно ответил адвокат. – Но то, что он оставил вам записку со словами «не верь Игорю», говорит о многом. И теперь, когда я узнал о наследстве, я уверен: Игорю нельзя доверять. Если он узнает, что у вас есть эта печать, он сделает всё, чтобы её заполучить.
Таня вспомнила вчерашний день, как Игорь кричал на неё в конференц-зале, как Наталья смотрела с презрением. Они не остановятся.
Что мне делать? – спросила она. – Сегодня у них сделка. Игорь говорил про нотариуса в девять. Уже почти девять.
Петровский посмотрел на часы.
Я знаю. И я уже принял некоторые меры. Сегодня утром я связался с представителями китайской компании, которая собирается покупать «Восток-Транс». У меня есть знакомые в службе безопасности. Я сообщил им, что у компании могут быть проблемы с правом собственности, поскольку существует законный наследник – вы. Они обещали проверить информацию. Если они приостановят сделку, у нас появится время.
А если нет?
Если нет, то мы должны успеть подать заявление в суд о признании вас наследницей. Но для этого нужно восстановить свидетельство о браке. Вы точно не помните, в каком загсе вы расписывались?
Таня напрягла память.
Это был городок… Я помню только, что мы ехали на электричке. Где-то за Москвой. Название… кажется, Солнечногорск? Или нет… Подождите. – Она закрыла глаза, пытаясь вспомнить. – Там была церковь рядом, большая, с золотыми куполами. И река. Мы потом ходили на набережную.
Петровский быстро записывал.
Церковь, река, набережная. Это может быть Солнечногорск, или Клин, или даже Дмитров. Но сузить круг можно. Я отправлю запросы во все загсы Подмосковья. Это займёт несколько дней. Но если у вас есть хоть какая-то зацепка…
Таня вдруг вспомнила.
Там ещё был номер. На вывеске. Дворец бракосочетания номер три. Я запомнила, потому что подумала: как в Москве, тоже номера есть.
Петровский оживился.
Это уже что-то. В Подмосковье только несколько загсов имеют номера. Я проверю. А пока… – Он достал из стола плотный конверт. – Спрячьте печать сюда. И носите всегда с собой. Ни в коем случае не оставляйте в общежитии. Игорь может обыскать вашу комнату.
Таня взяла конверт, переложила печать.
Спасибо, Александр Борисович. Я даже не знаю, как вас благодарить.
Не благодарите, – отмахнулся адвокат. – Я делаю свою работу. И потом, я помню Сергея. Он был порядочным человеком. Такие не должны уходить бесследно. А теперь идите. Мне нужно работать. Я позвоню вам, как только что-то узнаю.
Таня встала, пожала ему руку и вышла.
На улице моросил мелкий дождь. Она подняла воротник куртки и пошла к остановке. В голове крутились цифры: пять миллионов долларов. Она никогда не видела таких денег. Даже представить не могла. Но главное было не в деньгах. Главное – справедливость. И память о Сергее.
Она шла по мокрому тротуару и вдруг заметила знакомую фигуру у припаркованной машины. Игорь. Он стоял, опершись на капот чёрного джипа, и смотрел прямо на неё.
Таня замерла. Сердце ушло в пятки.
Здравствуй, Таня, – сказал Игорь, усмехаясь. – А я тебя ищу. Думал, ты на работе, а ты вон где. К адвокату ходила? К Петровскому?
Таня молчала, лихорадочно соображая, что делать.
Не молчи, – Игорь подошёл ближе. – Я всё знаю. Про печать, про наследство. Думала, я не замечу? Конверт этот, который ты в мусорке нашла. Я его специально выбросил, чтобы проверить, что ты сделаешь. И ты попалась.
Таня отступила на шаг.
Это не ваше, Игорь Петрович. Это Серёжино. И моё.
Твоё? – Игорь рассмеялся. – Ты кто такая вообще? Уборщица. Нищая. Без роду, без племени. Сергей тебя из жалости пригрел, а ты теперь на его деньги рот разеваешь? Печать отдай, и разойдёмся по-хорошему.
Не отдам, – твёрдо сказала Таня. – Это единственное, что у меня от него осталось.
Игорь шагнул к ней, схватил за руку.
Слушай сюда, дура. Сделка сегодня. Если ты не отдашь печать, я сделаю так, что ты вообще никогда ничего не получишь. И не только не получишь, а ещё и пожалеешь, что родилась. Поняла?
Таня вырвала руку.
Отпустите. Я никуда не пойду. И печать вы не получите.
Игорь зло сощурился.
Ну смотри. Я тебя предупредил.
Он развернулся, сел в машину и уехал. Таня стояла на тротуаре, дрожа всем телом. Дождь усиливался, холодные капли стекали по лицу. Она достала телефон, набрала Петровского.
Александр Борисович, это Таня. Игорь меня здесь, у вашего здания, подкараулил. Он знает про печать. Говорил, что специально конверт выбросил, чтобы проверить меня.
Голос Петровского стал напряжённым.
Он угрожал?
Да. Сказал, что пожалею, если не отдам.
Плохо, – сказал адвокат. – Очень плохо. Значит, они пойдут на всё. Татьяна, сейчас же поезжайте домой, возьмите самые необходимые вещи и переезжайте. К подруге, к знакомым. Не оставайтесь одна. Я найду вам адвоката для защиты, если потребуется. И главное – храните печать при себе.
А что мне делать завтра? На работу идти?
Ни в коем случае. Я позвоню вам сегодня вечером. Возможно, удастся договориться с китайской стороной. Но пока вы в опасности. Будьте осторожны.
Таня убрала телефон и быстро пошла к остановке. В голове было пусто, только страх и решимость не сдаваться.
Она села в автобус и поехала в общежитие. Всю дорогу оглядывалась, не следит ли кто. Но вроде всё было спокойно.
В комнате она быстро собрала рюкзак: сменная одежда, документы, немного еды. Спрятала печать во внутренний карман куртки. Потом села на кровать и задумалась. Куда ехать? Подруг настоящих не было. Только знакомые по работе, но им нельзя доверять. Она вспомнила про тётю Клаву, старушку из соседнего подъезда, которая иногда приглашала её на чай. Тётя Клава была одинокая, добрая, никому не расскажет.
Таня вышла из комнаты, спустилась на первый этаж и позвонила в дверь.
Кто там? – раздался старческий голос.
Это Таня, тётя Клава. Откройте, пожалуйста.
Дверь открылась. На пороге стояла маленькая седая женщина в цветастом халате.
Танечка, что случилось? Ты какая-то бледная.
Тётя Клава, можно у вас переночевать? – попросила Таня. – Очень надо. На день-два.
Заходи, конечно, – засуетилась старушка. – Что стряслось-то?
Таня вошла в маленькую уютную квартирку, пропахшую пирогами и старыми вещами.
Потом расскажу, – сказала она. – Спасибо вам огромное.
Она села на диван и перевела дыхание. За окном моросил дождь. Где-то там Игорь и его родственники готовились к сделке. А она сидела у тёти Клавы и ждала звонка от адвоката. Ждала, что скажет Петровский. И надеялась, что справедливость восторжествует.
Вечером того же дня Таня сидела на кухне у тёти Клавы и пила чай с малиновым вареньем. За окном стемнело, моросил дождь. Старушка хлопотала у плиты, что-то рассказывала про своих соседей, но Таня почти не слушала. Мысли были далеко.
В семь часов вечера зазвонил телефон. Таня вздрогнула, посмотрела на экран – Петровский.
Александр Борисович, здравствуйте.
Татьяна, я только что разговаривал с представителями китайской компании. – Голос адвоката звучал устало, но с нотками удовлетворения. – Сделка сегодня не состоялась. Вернее, они её перенесли.
Как перенесли? – Таня не верила своим ушам.
Я отправил им официальное уведомление о том, что существуют основания полагать, что у компании «Восток-Транс» есть другой законный владелец. Китайцы очень щепетильны в таких вопросах. Они запросили у Игоря дополнительные документы, подтверждающие его права на продажу. Он, конечно, в бешенстве.
Таня выдохнула, чувствуя, как напряжение отпускает.
Значит, у нас есть время?
Да, несколько дней. Максимум неделя. За это время мы должны восстановить свидетельство о браке и официально заявить о ваших правах на наследство в Гонконге. Я уже отправил запросы во все загсы Подмосковья, где есть номера. Жду ответов.
Спасибо вам огромное, Александр Борисович. Я даже не знаю…
Не благодарите раньше времени, – перебил Петровский. – Игорь теперь будет искать вас. Он понимает, что вы – главная угроза. Сегодня он уже приходил ко мне в кабинет. Требовал сказать, где вы и где печать.
И что вы ему сказали?
Сказал, что не знаю. Он мне не поверил, но ничего сделать не может. Я адвокат, у меня есть определённая защита. А вот вы – другое дело. Вы где сейчас?
У тёти Клавы, соседки. Она одна живёт, никому не скажет.
Хорошо. Сидите там. Никуда не выходите без крайней необходимости. Если нужно что-то купить, попросите её. И ни в коем случае не отвечайте на звонки с незнакомых номеров. Игорь может попытаться выманить вас.
Поняла. Спасибо.
Таня убрала телефон и посмотрела на тётю Клаву. Та стояла у плиты и внимательно слушала.
Что случилось, Танечка? – спросила старушка. – Беда какая?
Беда, тётя Клава, – вздохнула Таня. – Но, надеюсь, поправимая. Можно я у вас ещё поживу?
Живи сколько надо, – махнула рукой тётя Клава. – Мне не жалко. Только ты расскажи, что стряслось. Может, помочь чем?
Не надо, тётя Клава. Чем меньше знаете, тем безопаснее. Сами не ввязывайтесь.
Ну как знаешь.
А в это время в особняке Игоря бушевал скандал. Игорь метался по гостиной, Наталья сидела в кресле с каменным лицом, а Олег развалился на диване, лениво помешивая виски в стакане.
Я же говорил! – кричал Игорь. – Я говорил, что эта поломойка доставит проблем! А вы мне: не парься, она никто. Вот тебе и никто! Китайцы заморозили сделку! Ты представляешь, какие убытки?
Наталья холодно посмотрела на брата.
Не ори. Толку от твоего крика? Надо думать, что делать дальше.
Что делать? – Игорь остановился. – Надо найти эту тварь и забрать у неё печать. Пока она не оформила свои права.
Олег лениво поднял бровь.
А ты знаешь, где она?
Нет. Но узнаю. Я уже подключил людей. Она не могла далеко уйти. У неё ни денег, ни связей. Где-то здесь, в Москве. В общежитии её нет, я проверял. Соседи сказали, что ушла с вещами.
Может, к адвокату подалось? – предположила Наталья.
У Петровского я был. Молчит, старый хрыч. Но я ему пригрозил. Если не поможет, пеняет на себя.
Олег усмехнулся.
И что ты ему сделаешь? Он адвокат, у него лицензия, связи. Тронешь его – сам в тюрьму сядешь.
Игорь зло посмотрел на брата.
А ты вообще молчи. Лежишь тут, ничего не делаешь. Помог бы лучше.
Я? – Олег удивился. – А что я могу?
Найти её можешь. У тебя же есть знакомые в разных конторах. Пусть пробьют её телефон, узнают, куда она звонила.
Олег пожал плечами.
Телефон я пробью. Это не проблема. Но если она выключила его или симку выкинула – бесполезно.
Выключай, – буркнул Игорь. – Делай что хочешь, но чтобы завтра я знал, где она.
Наталья встала и подошла к окну.
А если не найдём? Если она успеет оформить наследство? Что тогда?
Тогда мы всё потеряем, – мрачно ответил Игорь. – Все эти годы работы, все деньги. Она получит всё. И бизнес, и наследство китайское.
Не бывать этому, – жёстко сказала Наталья. – Олег, ищи. Любыми способами. А ты, – она повернулась к Игорю, – дави на Петровского. Пусть знает, что мы не шутим.
Игорь кивнул, но в глазах его читалась тревога.
В это время у тёти Клавы Таня лежала на раскладушке в маленькой комнатке и смотрела в потолок. Телефон лежал рядом, беззвучный режим. Она боялась включать звук, чтобы не выдать себя случайным звонком. За стеной тикали старые часы. Где-то далеко лаяла собака.
Она думала о Сергее. Вспоминала, как они познакомились. Ей было шестнадцать, он приехал в детдом с подарками. Она стояла в стороне, не решаясь подойти. А он сам подошёл, спросил, как её зовут, что она любит. Потом привёз книги. Приезжал ещё несколько раз. Когда она вышла из детдома, он помог с работой. А потом вдруг предложил расписаться. Она тогда не поняла, почему. Думала, жалеет. А теперь понимает: он любил. По-своему, тихо, без громких слов. И пытался защитить.
Утром следующего дня Таня проснулась от звука работающего телефона. Она взглянула на экран – незнакомый номер. Сердце забилось чаще. Она не ответила. Через минуту пришло сообщение: «Таня, это Олег. Надо поговорить. Срочно. Перезвони».
Олег. Брат Игоря. Зачем он пишет? Таня удалила сообщение. Через полчаса ещё одно: «Таня, я знаю, где ты. Если не позвонишь, приеду сам».
Таня похолодела. Откуда он знает? Может, блефует? Она встала, подошла к окну, осторожно выглянула. Во дворе никого не было. Только старушки на лавочке и дети в песочнице.
Она набрала Петровского.
Александр Борисович, мне Олег пишет. Говорит, знает, где я. Что делать?
Голос адвоката был спокойным, но напряжённым.
Не отвечайте. Это провокация. Они пытаются выманить вас. Если бы знали точно, уже приехали бы. Сидите тихо. Я выясню, откуда у них ваш номер.
А если они правда знают?
Тогда звоните в полицию. Но пока рано. Держите меня в курсе.
Таня убрала телефон и села на раскладушку. Руки дрожали. Она чувствовала себя загнанным зверем.
Тётя Клава заглянула в комнату.
Танечка, завтракать иди. Я оладушек напекла.
Спасибо, тётя Клава, иду.
Таня вышла на кухню, села за стол. Есть не хотелось, но она заставила себя съесть пару оладьев, чтобы не обижать старушку.
Ты бледная какая-то, – заметила тётя Клава. – Не спала ночью?
Не спала, – призналась Таня.
Ты не бойся. У меня тут надёжно. Никто не придёт. Я никому не скажу.
Таня улыбнулась, но на душе было тревожно.
Вдруг в дверь позвонили. Таня вздрогнула, чашка с чаем чуть не выпала из рук. Тётя Клава нахмурилась.
Кого это несёт? – проворчала она и пошла к двери.
Таня прислушалась. Голоса. Мужской. Знакомый. Она узнала – Олег.
Тётя Клава, открывайте, я знаю, что она у вас. – Голос Олега был наглым, уверенным.
Нет тут никого, – ответила старушка. – Идите отсюда.
Не врите, соседи видели, как она заходила. Открывайте, или я дверь выломаю.
Таня вскочила. Сердце колотилось где-то в горле. Она метнулась в комнату, схватила рюкзак. Надо бежать. Но куда? Окно выходит во двор, там дети, старушки – заметят.
В коридоре раздался грохот. Олег выбивал дверь. Тётя Клава закричала.
Таня, беги! – закричала она.
Таня выбежала в коридор. Дверь уже трещала. Она рванула к чёрному ходу, который вёл на лестницу чёрного входа. Сердце выпрыгивало из груди. Она сбежала вниз, выскочила во двор, через арку выбежала на соседнюю улицу.
Остановилась только через квартал, тяжело дыша. Прислонилась к стене какого-то дома. Руки тряслись, в голове стучало. Она достала телефон, набрала Петровского.
Александр Борисович, они пришли. К тёте Клаве. Олег ломился в дверь. Я еле убежала.
Где вы сейчас? – быстро спросил адвокат.
Не знаю. Какая-то улица. Я не ориентируюсь.
Диктуйте, что видите. Я пришлю за вами такси. Вам нельзя оставаться на улице. Они могут искать.
Таня огляделась, прочитала название улицы. Петровский сказал ждать на углу, у аптеки.
Через десять минут подъехало такси. Таня села, назвала адрес, который дал Петровский – его офис. Ехать было страшно, каждую минуту она оглядывалась, не следят ли.
В офисе Петровский уже ждал. Он был мрачнее тучи.
Садитесь, Татьяна. Рассказывайте.
Таня всё рассказала. Адвокат слушал молча, потом покачал головой.
Плохо. Они перешли к открытым действиям. Значит, не остановятся. Придётся подключать полицию.
Я боюсь, – призналась Таня. – Они же всё могут.
Могут, – согласился Петровский. – Но и мы не пальцем деланные. Я уже получил ответ из одного загса. В Солнечногорске есть запись о вашем браке. Номер три, как вы и говорили.
Таня ахнула.
Правда?
Да. Я заказал дубликат свидетельства. Завтра его привезут. Как только он будет у нас, мы подадим заявление в суд о признании вас наследницей. И тогда Игорь ничего не сможет сделать.
А до завтра? Где мне быть?
У меня в кабинете, – твёрдо сказал Петровский. – Здесь есть диван, можете поспать. Я никуда не уйду. Вместе мы дождёмся утра.
Таня посмотрела на него с благодарностью.
Спасибо, Александр Борисович. Вы даже не представляете, как я вам благодарна.
Представляю, – улыбнулся адвокат. – Я тоже когда-то был молод и беззащитен. И меня тоже спасали. Теперь мой черёд.
Ночь прошла тревожно. Таня не спала, прислушивалась к каждому шороху. Петровский сидел за столом, работал на компьютере, иногда пил чай. Под утро она всё же задремала, свернувшись калачиком на диване.
Разбудил её звонок телефона. Петровский снял трубку, послушал, кивнул.
Хорошо, жду.
Он повернулся к Тане.
Вставайте. Свидетельство привезли. Сейчас всё решится.
Через полчаса курьер принёс конверт. Петровский вскрыл его, достал гербовую бумагу – свидетельство о браке между Петровым Сергеем Ивановичем и Соколовой Татьяной Викторовной. Дата, место, подписи. Всё настоящее.
Таня смотрела на документ и не верила своим глазам. Десять лет назад она стояла в том загсе и не думала, что эта бумажка когда-нибудь спасёт ей жизнь.
Теперь, – сказал Петровский, – мы идём в суд. Или сначала к нотариусу? Пожалуй, к нотариусу. Заявим о ваших правах на долю в бизнесе. А потом уже суд по наследству.
Они вышли из офиса. На улице светило солнце, дождь кончился. Таня шла рядом с адвокатом и чувствовала, как страх отпускает. Впервые за много дней она поверила, что всё будет хорошо. Но она не знала, что впереди самое страшное испытание.
Таня и Петровский вышли из офиса и направились к машине адвоката. На улице было солнечно, но Таня всё равно ёжилась, словно от холода. Нервы были на пределе. Каждый прохожий казался подозрительным, каждая машина – возможной засадой.
Садитесь, – сказал Петровский, открывая дверь старого «мерседеса». – Поехали к нотариусу. Я договорился на одиннадцать. Успеем.
Таня села на переднее сиденье, пристегнулась. Машина тронулась. Адвокат вёл аккуратно, поглядывая в зеркала заднего вида.
Вы как, держитесь? – спросил он.
Стараюсь, – ответила Таня. – Всё как во сне. Неужели это происходит на самом деле?
На самом деле, Татьяна. И скоро всё закончится. Оформим ваши права, и Игорь ничего не сможет сделать.
А если он не отступится? Если будет мстить?
Петровский помолчал.
Тогда будет полиция. И уголовное дело. У нас есть доказательства, что он угрожал вам. Плюс завтрашний взлом двери к вашей соседке. Я уже написал заявление, сегодня отправим.
Таня кивнула, но тревога не проходила.
Они подъехали к нотариальной конторе в центре. Петровский припарковался, и они вошли в здание. В приёмной было тихо, только секретарь за компьютером. Адвокат подошёл к ней, назвал себя. Секретарь кивнула и пригласила их в кабинет.
Нотариус, пожилая женщина в строгом костюме, внимательно изучила документы, свидетельство о браке, паспорт Тани.
Всё в порядке, – сказала она. – Я подготовлю документ о признании за Татьяной Викторовной права на долю в уставном капитале ООО «Восток-Транс» как за наследницей своего супруга. Но для полного оформления нужно решение суда о вступлении в наследство. Это займёт некоторое время.
Мы понимаем, – кивнул Петровский. – Но сам факт, что документы поданы, уже остановит любые сделки с компанией.
Нотариус кивнула и начала оформлять бумаги. Таня сидела, сжимая в руках сумочку, где лежала печать. Всё шло как по маслу.
Вдруг дверь распахнулась. В кабинет ворвался Игорь. За ним – Наталья и Олег. Лица у всех были перекошены злобой.
Так и знал! – закричал Игорь. – Так и знал, что вы здесь! А ну отдай печать!
Он рванулся к Тане, но Петровский встал у него на пути.
Прекратите! – твёрдо сказал адвокат. – Вы врываетесь в кабинет нотариуса. Это административное правонарушение. Я вызову полицию.
Вызывай, – усмехнулся Олег. – А мы пока с ней разберёмся.
Наталья подошла к Тане, схватила её за руку.
Отдай печать, дура. Иначе хуже будет.
Таня вырвала руку.
Не трогайте меня. У меня есть все права. И свидетельство о браке. Я законная наследница.
Свидетельство? – Игорь побледнел. – Какое свидетельство?
Петровский спокойно положил на стол документ.
Вот. Восстановлено сегодня утром. Так что, Игорь Петрович, ваша игра окончена.
Игорь смотрел на бумагу, не веря своим глазам. Наталья за спиной зло прошипела:
Я же говорила, надо было её сразу убрать.
Нотариус поднялась из-за стола.
Господа, прошу покинуть кабинет. Или я вызываю охрану.
Игорь перевёл на неё бешеный взгляд, но сдержался. Развернулся и вышел. Наталья и Олег последовали за ним.
Таня выдохнула. Руки дрожали.
Всё хорошо, – успокоил её Петровский. – Они ничего не могут сделать. Документы оформлены.
Но Таня чувствовала, что это не конец. Взгляд Игоря, когда он уходил, был страшным. В нём читалась ненависть и решимость.
Они вышли от нотариуса через полчаса. Петровский проводил Таню до машины.
Куда теперь? – спросила она.
Поедем ко мне. Я подготовлю заявление в суд. И вам нужно где-то переночевать. У меня есть знакомые, которые могут приютить.
А тётя Клава? Я за неё боюсь. Они же ей дверь выломали.
Я уже отправил туда полицию. Всё зафиксируют. Дверь починят за счёт государства. Не волнуйтесь.
Они сели в машину и поехали. Всю дорогу Таня молчала, смотрела в окно. Город проплывал мимо, солнечный, шумный, равнодушный.
Вдруг зазвонил телефон. Незнакомый номер. Таня хотела сбросить, но что-то заставило ответить.
Алло?
Тётя Таня! – раздался детский голос. – Тётя Таня, помогите!
У Тани оборвалось сердце. Это был Костик, сын её погибшей сестры, единственный родной человек. Мальчик жил в детдоме, она навещала его каждую неделю.
Костик! Что случилось?
Дядя меня забрал. Сказал, что мы поедем кататься. А привёз сюда, в подвал. Тут темно, я боюсь. Тётя Таня, забери меня!
Трубку выхватили. Голос Олега, насмешливый и пьяный:
Слышь, уборщица. Хочешь пацана живым увидеть – приезжай на старый склад. Тот, где вы с Серёжей начинали. Через час. Одна. Без ментов. И печать принеси. Иначе сам знаешь.
Связь прервалась.
Таня замерла, телефон выпал из рук.
Что случилось? – встревожился Петровский. – Кто звонил?
Костика украли. Моего племянника. – Голос Тани был чужим, механическим. – Олег. Требует печать. На старом складе.
Петровский резко затормозил у обочины.
Ни в коем случае не ездите одна. Это ловушка.
Я должна, – Таня повернулась к нему. – Он там один, в подвале. Ему семь лет. Я не могу его бросить.
Мы вызовем полицию. Пусть едут туда.
Нельзя. Они убьют его, если увидят полицию. Я поеду одна.
Татьяна, это самоубийство. Они убьют и вас, и мальчика, как только получат печать.
А если я не поеду, убьют его точно. – Таня открыла дверь. – Спасибо вам за всё. Если я не вернусь… похороните меня рядом с Серёжей.
Она вышла из машины и побежала к остановке такси. Петровский кричал что-то вслед, но она не слушала.
Через полчаса Таня была у старого склада. Место было заброшенным, грязным. Ржавые ворота, битые окна, запах сырости и гнили. Когда-то здесь Сергей начинал свой бизнес, снимал маленький угол. А теперь сюда привезли её племянника.
Она вошла внутрь. В полумраке увидела лестницу, ведущую в подвал. Оттуда доносился слабый свет.
Таня спустилась. Внизу было сыро, пахло плесенью. Горела одна лампочка без плафона. У стены стояли Игорь и Олег. Рядом, на ящиках, сидел Костик, маленький, испуганный, с заплаканным лицом.
Тётя Таня! – закричал он и рванулся к ней, но Олег схватил его за шиворот.
Стоять, мелкий.
Таня подошла ближе.
Я пришла. Отпустите его.
Игорь усмехнулся.
Печать принесла?
Таня достала из кармана конверт.
Вот она. Отпусти мальчика, и я отдам.
Сначала покажи, – потребовал Олег.
Таня вынула печать из конверта. Игорь подошёл, выхватил её, повертел в руках.
Она? – спросил Олег.
Она, – кивнул Игорь. – Теперь мы всё получим.
Он спрятал печать в карман и повернулся к Тане.
А с тобой, поломойка, у нас особый разговор.
Отпустите Костика, – повторила Таня. – Вы получили, что хотели.
Игорь засмеялся.
Думаешь, мы тебя отпустим? Чтобы ты завтра в суд побежала? Нет уж.
Он кивнул Олегу. Тот достал из-за ящиков верёвку.
Вяжи её, – приказал Игорь. – А пацана пока в машину. Потом разберёмся.
Олег отпустил Костика, но мальчик не побежал к Тане, а рванул в сторону, к груде старых ящиков. Он был маленький, юркий, и Олег не успел его схватить.
Костик! – закричала Таня.
Мальчик спрятался за ящиками. Олег бросился за ним, но споткнулся о какую-то железяку и растянулся на полу. Выругался матом.
Игорь шагнул к Тане, схватил её за руку.
Не дёргайся.
В этот момент наверху раздался шум. Чьи-то голоса, топот ног. Игорь замер.
Что там?
Олег поднялся с пола, прислушался. Сверху спускались люди. Несколько человек в штатском, а с ними – Петровский и двое азиатов в строгих костюмах.
Всем стоять! – крикнул один из вошедших. – Полиция! Руки за голову!
Игорь побелел. Олег дёрнулся, но его сразу скрутили.
Откуда? – прошептал Игорь.
Петровский подошёл к Тане.
Вы живы? Целы?
Да, – выдохнула она. – Костик там, за ящиками.
Адвокат кивнул одному из полицейских, тот пошёл искать мальчика.
А это, – Петровский указал на азиатов, – представители китайской компании. Они хотели лично убедиться, что сделка с вашим бизнесом чистая. И заодно посмотреть на ту, кто сорвал их планы.
Один из азиатов, пожилой, с внимательными глазами, подошёл к Тане.
Вы Татьяна Петрова? Вдова Сергея Петрова?
Да, – ответила Таня.
Он поклонился.
Мы сожалеем, что так вышло. Ваш муж был уважаемым человеком. Мы не знали, что у него есть наследница. Сделка будет пересмотрена. Если вы захотите продать бизнес, мы будем рады вести переговоры с вами.
Таня смотрела на него и не верила своим ушам. Всё произошло слишком быстро.
А пока, – продолжал китаец, – позвольте нам пригласить вас и вашего адвоката на переговоры. Думаю, мы сможем договориться.
Таня повернулась к Петровскому. Тот улыбнулся.
Я же говорил: справедливость существует.
Игоря и Олега вывели наверх. Наталья, которая ждала в машине, тоже была задержана. Костика нашли целым и невредимым, только перепачканным в пыли. Он бросился к Тане и обнял её.
Тётя Таня, я так испугался!
Всё хорошо, маленький. Всё закончилось.
Таня подняла голову и посмотрела наверх, где сквозь разбитое окно виднелось небо. Солнце пробивалось сквозь тучи.
Спасибо, Серёжа, – прошептала она. – Ты спас нас.
Прошёл месяц. Октябрь выдался на удивление тёплым и солнечным. Листья на деревьях уже облетели, но солнце всё ещё грело по-летнему.
Таня стояла у окна в своём новом кабинете и смотрела на улицу. Кабинет раньше принадлежал Игорю. Теперь здесь всё было по-другому: светлые стены, живые цветы на подоконнике, фотографии Сергея в красивых рамках. На столе, там, где когда-то стояла кружка с кофе на портрете мужа, теперь лежали документы и ноутбук. А фотография Сергея висела на стене, в самом почётном месте.
В дверь постучали.
Войдите, – сказала Таня.
Вошла секретарша, молодая девушка Лена, которую Таня взяла на работу две недели назад.
Татьяна Викторовна, китайская делегация уже подъезжает. Через пятнадцать минут будут.
Хорошо, Лена. Подготовьте, пожалуйста, конференц-зал. И проследите, чтобы кофе был свежий.
Обязательно, – кивнула Лена и вышла.
Таня подошла к зеркалу, висевшему на стене, и поправила причёску. На ней был строгий, но элегантный костюм тёмно-синего цвета, волосы уложены в аккуратную причёску. В ушах – маленькие жемчужные серёжки, подарок Сергея на их первую годовщину. Она выглядела уверенной, спокойной. Никто бы не узнал в этой женщине ту самую уборщицу в синем халате, которую месяц назад выгоняли из конференц-зала.
За спиной раздался кашель. Таня обернулась. В дверях стоял Петровский, в руках – пухлая папка с документами.
Ну что, именинница, готова к подписанию? – спросил он, улыбаясь.
Готова, Александр Борисович. – Таня подошла к нему. – Если бы не вы, ничего бы этого не было.
Бросьте, Татьяна. Я только сделал свою работу. Всё остальное – ваша заслуга. Ваша смелость, ваше упорство. Не каждая бы выдержала такое.
Таня покачала головой.
Я просто хотела справедливости. Для Серёжи. Для Костика. Для себя.
Кстати, как мальчик? – спросил Петровский.
Хорошо. В новую школу пошёл, уже друзья появились. Мы с ним квартиру смотрим, побольше. Чтобы у него была своя комната.
Петровский одобрительно кивнул.
Это правильно. Дети должны расти в хороших условиях.
В дверь снова постучали. Заглянула Лена.
Татьяна Викторовна, китайцы подъехали. И ещё там… – она замялась. – Там Игорь Петрович пришёл. Говорит, ему нужно забрать личные вещи.
Таня на мгновение замерла. Потом кивнула.
Пусть подождёт в приёмной. После подписания я выйду.
Лена исчезла. Петровский вопросительно посмотрел на Таню.
Вы уверены? Может, пусть охрана его проводит?
Нет, Александр Борисович. Я должна с ним поговорить. Поставить точку.
Как знаете. Я буду рядом.
Они вышли в коридор и направились в конференц-зал. Там уже ждали представители китайской компании: господин Чэнь, тот самый пожилой азиат, который был на складе, и его помощники. При виде Тани они встали и поклонились.
Госпожа Петрова, – сказал Чэнь на хорошем русском. – Рад видеть вас снова. Позвольте ещё раз выразить соболезнования в связи с вашей утратой. Сергей был достойным человеком.
Спасибо, господин Чэнь, – ответила Таня. – Присаживайтесь, пожалуйста.
Все сели за длинный стол. Лена разлила кофе. Началось подписание документов. Таня чувствовала, как дрожат руки, но старалась не подавать вида. Петровский сидел рядом, готовый в любой момент прийти на помощь.
Через час всё было закончено. Таня поставила последнюю подпись, и господин Чэнь протянул ей руку.
Поздравляю. Теперь вы полноправная владелица компании. И, как мы договаривались, наши партнёрские отношения начинаются с сегодняшнего дня. Уверен, нас ждёт большое будущее.
Надеюсь, – улыбнулась Таня.
Китайцы откланялись и ушли. Петровский похлопал Таню по плечу.
Ну вот и всё. Теперь вы официально собственник. Я пойду, пожалуй, оформлю кое-какие бумаги. А вы идите, решайте свои вопросы.
Таня кивнула, глубоко вздохнула и вышла в приёмную.
Игорь сидел на стуле у стены, понурив голову. Вид у него был потрёпанный: небритый, в мятой куртке, глаза красные. Рядом стоял пакет с какими-то вещами. Увидев Таню, он поднялся.
Таня… Татьяна Викторовна… – начал он.
Здравствуйте, Игорь Петрович, – ровно ответила Таня. – Лена сказала, вы за вещами?
Да, – он мотнул головой в сторону пакета. – Вот, забрал кое-что из кабинета. Мне разрешили.
Таня молчала, разглядывая его. Тот, кто ещё месяц назад унижал её, кричал, называл поломойкой, теперь стоял перед ней жалкий и раздавленный.
Слушай… – Игорь замялся. – Я хотел извиниться. За всё. За Сергея, за Костика, за то, что с тобой сделали. Мы… я был дурак.
Таня покачала головой.
Извинения, Игорь, не помогут. Сергея не вернуть. Костик до сих пор в кошмарах просыпается. А вы с Натальей и Олегом сели бы в тюрьму, если бы не моё заявление.
Игорь опустил голову.
Знаю. Спасибо, что не стала настаивать на уголовке. Нам и так… Наталья сейчас под следствием за мошенничество, Олег – за похищение. Мне – за соучастие. Но хоть не в тюрьме, под подпиской.
Таня вздохнула.
Я не хочу больше никого сажать. Я хочу жить. И чтобы Костик жил спокойно. А вы… вы получили по заслугам. Бизнес вы потеряли, деньги – тоже. Начинайте с нуля, если сможете. Только честно.
Игорь поднял на неё глаза.
А ты? Ты теперь богатая, с компанией, с наследством. Как жить будешь?
Таня посмотрела в окно, где светило солнце.
Буду работать. Серёжа дело начинал, я продолжу. И Костика выращу. А вы… – она перевела взгляд на Игоря. – Идите. И больше не появляйтесь.
Игорь кивнул, взял пакет и пошёл к выходу. У двери он остановился, обернулся.
Таня… А печать та, китайская… Что с ней?
Там, где и должна быть. У меня. В сейфе. Рядом с фотографией Сергея. Это теперь наша семейная реликвия.
Игорь вышел. Таня смотрела ему вслед через стеклянную дверь. Он шёл по коридору, сутулый, постаревший на десять лет. Вот он скрылся за поворотом.
Из-за угла вышла уборщица с ведром и шваброй. Та самая, что мыла полы месяц назад, когда всё начиналось. Только теперь это была другая женщина, не Таня. Она поставила ведро и начала мыть пол в коридоре.
Таня вышла из приёмной и подошла к ней.
Здравствуйте, – сказала она мягко. – Как вас зовут?
Женщина подняла голову, удивлённая, что начальница с ней заговорила.
Клавдия, – ответила она робко. – А что?
Ничего, Клавдия. Я просто хотела сказать: вы замечательно работаете. Если вам что-то нужно, обращайтесь. Я Татьяна Викторовна, новый директор.
Клавдия растерянно кивнула.
Спасибо… Татьяна Викторовна.
Таня улыбнулась и пошла обратно в кабинет. По дороге она увидела Костика. Мальчик сидел в приёмной на диване, болтая ногами, и ел конфеты из вазочки. Лена что-то рассказывала ему, и он смеялся.
Увидев Таню, Костик спрыгнул с дивана и подбежал к ней.
Тётя Таня! А мы с Леной мультики смотрели! Тут в планшете!
Хорошо, маленький. – Таня погладила его по голове. – Не скучаешь?
Не, интересно. А дядя Игорь ушёл?
Ушёл, Костик. Больше не придёт.
А почему он злой такой был?
Таня присела перед ним на корточки.
Понимаешь, Костик, люди иногда забывают, что все мы – люди. Думают только о деньгах, о себе. И становятся злыми. Но мы с тобой не будем такими, правда?
Правда, – серьёзно кивнул мальчик. – А можно я ещё конфетку возьму?
Можно, – улыбнулась Таня. – Но сначала скажи Лене спасибо.
Спасибо, Лена! – крикнул Костик и побежал к вазочке.
Таня выпрямилась и посмотрела на часы. Скоро нужно было ехать в банк, потом к нотариусу, потом встреча с архитектором по поводу ремонта в новой квартире. Дел было много. Но впервые за долгие годы она чувствовала спокойствие и уверенность.
Она зашла в свой кабинет, подошла к сейфу, открыла его. Там, в отдельном конверте, лежала китайская печать. Рядом – фотография Сергея. Таня взяла снимок в руки, долго смотрела на знакомое лицо.
Спасибо тебе, Серёжа. За всё. Я не подведу.
Она поцеловала фотографию и убрала обратно в сейф. Закрыла его, поправила костюм и вышла.
В коридоре Клавдия всё ещё мыла пол. Таня остановилась рядом.
Клавдия, а можно у вас швабру на минутку?
Уборщица удивилась, но протянула инструмент. Таня взяла швабру, подошла к тому самому месту у двери, где месяц назад стояла с ведром и слушала, как Игорь кричит: «Уберите эту поломойку». Она провела шваброй по полу несколько раз, ровно, аккуратно.
Вот и всё, – сказала она тихо. – Чисто там, где не мусорят.
Она вернула швабру остолбеневшей Клавдии, улыбнулась и пошла к выходу. Костик догнал её у лифта, взял за руку.
Тётя Тань, а мороженое?
А что, конфет уже мало? – засмеялась Таня.
Мало! Хочу мороженое!
Ну пошли. Только сначала заедем в банк, а потом – в парк. Договорились?
Договорились!
Лифт открылся, они вошли. Двери закрылись, и кабина плавно поехала вниз. За стёклами проплывали этажи, а Таня смотрела на своё отражение и думала о том, что жизнь только начинается.
На первом этаже они вышли и направились к выходу. В холле было шумно: сотрудники обсуждали новости, кто-то пил кофе у автомата, кто-то говорил по телефону. Таня ловила на себе любопытные взгляды, но не обращала внимания. Она взяла Костика за руку, и они вышли на улицу.
Солнце светило ярко. В небе плыли белые облака. Костик радостно запрыгал по лужам – вчера прошёл дождь, и асфальт был ещё мокрым.
Тётя Тань, смотри, радуга! – закричал он, показывая на небо.
Таня подняла голову. Действительно, над крышами домов висела едва заметная радуга – подарок уходящего солнца.
Красиво, – сказала она. – Пойдём, Костик. Нас ждёт мороженое.
Они пошли по улице, маленькая женщина в строгом костюме и мальчик, который держал её за руку. Впереди была целая жизнь. И в этой жизни больше не было места для страха, унижений и лжи. Только правда, только любовь и только справедливость. Та самая, которую они так долго ждали.