![Пикарт, Питер. [Первый вид Петербурга] : [эстамп].— Санкт Питербург, [1704].](https://avatars.dzeninfra.ru/get-zen_doc/271828/pub_6991d386bcaee9212c6efb0b_699224779736810554946695/scale_1200)
Если вы живете в Петербурге, бывали здесь в гостях или даже просто слышали и читали о нем, вы всегда сможете навскидку назвать один-два знаменитых символа города. О чем вспомните вы в первую очередь? Белые ночи и разводные мосты или же роскошные дворцы и таинственные дворики? А знаете ли вы, какие символы Петербурга считаются официальными?
Герб города с изображением императорского скипетра и скрещенных якорей – морского и речного, существующий с 1730-х и окончательно утвержденный Екатериной II в 1780 году, и в современной России не сдает своих позиций. Якоря на нем – символ морского и речного судоходства – это часть замысловатой геральдической науки. Правда от моряков можно услышать, что в жизни якоря не подразделяются на морские и речные, а скорее бывают рассчитаны на разную почву… Однако у символа задача немного иная.
В советские годы герб не использовался, как пережиток царских времен, тем не менее потребность в символах оставалась. Тут на смену гербу пришел кораблик со шпиля Адмиралтейства, напоминавший о великих достижениях без лишних классовых признаков. Сейчас Петербургу возвращен старый символ, но лишь немногие вспоминают о том, что и он не был для города первым.
Первоначальная версия герба Санкт-Петербурга появилась в 1712 году на красных знаменах Санкт-Петербургских полков. Согласно описанию, приведенному в книге А.В. Висковатова "Историческое описание одежды и вооружения российских войск" (Спб. 1841 г.), символ этот являл собой "золотое пылающее сердце, под золотою же короною и серебряною княжескою мантией" и под ними две пальмовые ветви. Нужно уточнить, что как таковым гербом это изображение не называют, потому что оно было выбрано без учета правил геральдики. Однако же интересно проследить за историей возникновения такого символа.
Ярко представлен образ сердца, например, на гербе ближайшего сподвижника Петра Алексеевича – Александра Меншикова. Чем объясняется использование этого символа как центрального, официально нигде не указано. Можем осторожно предположить, что дружеское обращение “Минхерц” (“мое сердце”), которое приписывают Меншикову в общении с лучшим другом и государем, было все-таки в ходу, и сердце свое Александр Данилович неспроста разместил под короной – подчиняясь императору при всей к нему душевной привязанности.
Безусловно следует вспомнить и о главном источнике символических образов петровского времени, а именно об изданном в 1705 году, в Амстердаме, по указу Петра I сборнике «Символы и эмблемата». Ян Тессинг и Илья Копиевский подготовили его, опираясь на западноевропейские книги символов, он включал более 840 гравюр с пояснениями на девяти языках, в том числе на русском. Эмблемы из этого сборника впоследствии стали примером для создания многих гербов в нашей стране.
Изображение пылающего сердца под короной в этой книге также обнаруживается. В целом, символ как будто действительно взят из сборника почти полностью, за исключением небольшой детали: в итоговой версии отсутствует замочная скважина, тогда как для эмблемы из сборника этот элемент, кажется, был центральным. Об этом свидетельствует и девиз – подпись под изображением: ТЕБЕ ДАН КЛЮЧ.
В этом контексте вспоминается завоеванная Петром в 1702 году крепость Нотебург, на Ореховом острове, которую будущий император переименовал в Шлиссельбург, то есть – “город-ключ”. Как известно, позднее, в 1703, Петром будет взята крепость Ниеншанц (на Охте), переименованная в дальнейшем в Шлотбурге (“замок-город”). Еще год спустя будет возведен форт Кроншлот (к югу от современного Кронштадта), чье название переводится буквально как “коронный замок” и прекрасно ложится на образ, который мы нашли в книге. Вы также наверняка слышали историю о том, как Петр Великий, забрав себе сначала “ключ”, а потом построив “замок”, запер территорию Невы и Финского залива, а ключи от нее вручил не кому-нибудь, а святому Петру, в честь которого и назван наш город. “…и дам тебе ключи Царства Небесного: и что свяжешь на земле, то будет связано на небесах, и что разрешишь на земле, то будет разрешено на небесах” Мф: 16: 19-19
Так или иначе, в контексте петровских завоеваний символ выглядит вполне убедительно, можно было на месте Петра оставить все как есть, вместе с замочной скважиной или передать герб с изображением сердечного замка под короной, скажем, Кронштадту.
В упомянутом выше сборнике эмблем и символов не раз встречается образ пылающего сердца (как и сердца в принципе). Подобными изображениями богаты и лежащие в его основе книги лютеранских богословов Даниэля Крамера и Иоганна Манниха, философа Франческо Поны и других. На страницах этих книг сердце то и дело выступает символом души, находящейся в оковах греха, и освобождаемое от них через стремление к Господу.
Пламенеющее сердце также отсылает нас к особому для католической церкви культу Пресвятого сердца Иисуса Христа. В основу культа легли мистические откровения Маргариты-Марии Алакок (1673–1675) в Паре-ле-Моньяль, она описала их в сочинении «La devotion au Coeur de Jesus» («Поклонение Сердцу Иисуса»). Согласно её записям, Христос призвал её способствовать тому, чтобы человечество познало «чудеса Его любви и богатства Его благости». Её духовник — иезуит Клод де Ла Коломбьер первым поверил в ее откровение и благодаря его поддержке в 1685 году в том же монастыре впервые был проведён праздник в честь Сердца Иисуса. В дальнейшем именно иезуитский орден сыграл ключевую роль в распространении этого культа.
Одна из эмблем в книге Даниэля Крамера "Emblemata Sacra..." демонстрирует молот, наносящий удар по сердцу (подпись: “MOLLESCO” – “умягчаюсь”). В ней исследователи видят отсылку к Книге пророка Иеремии: «Слово Мое не подобно ли огню, говорит Господь, и не подобно ли молоту, разбивающему скалу?» (Иер. 23, 29)
Здесь же, в Книге пророка Иеремии мы находим образ сердца, воспылавшего огнем, который нельзя остановить: "Ты влек меня, Господи, — и я увлечен; Ты сильнее меня — и превозмог, и я каждый день в посмеянии, всякий издевается надо мною. Ибо лишь только начну говорить я, — кричу о насилии, вопию о разорении, потому что слово Господне обратилось в поношение мне и в повседневное посмеяние. И подумал я: «не буду я напоминать о Нем и не буду более говорить во имя Его»; но было в сердце моем, как бы горящий огонь, заключенный в костях моих, и я истомился, удерживая его, и не мог." (Иер. 20)
Интересно, что образ молота, высекающего искры из камня, нашел свое отражение и в русском церковном искусстве XVII–XVIII веков: например, в 1732 году такая композиция стала украшением кафедры Петропавловского собора в Санкт-Петербурге. Как и в предыдущем случае, камень (сердце) являет собой очерствевшую душу, которая воспламеняется молитвой, посредством проповеди (молота).
И поскольку в рассуждениях мы снова вернулись к Санкт-Петербургу и Петропавловской крепости, стоит упомянуть, что почти одновременно с пылающим сердцем в начале 1710-х годов, символом нового города была колонна со скрещенными перед ней ключом и мечом – атрибутами святых покровителей его — Петра и Павла.
А какой из символов города кажется вам наиболее подходящим?