— Мама считает, что ты притворяешься. Только чтобы на работу не ходить, и чтобы я около тебя плясал на задних лапках.
В последнее время Милана мечтала только б одном — выспаться. Нет, она обожала своего сына, но кто знал, что так все это сложно? Ещё и помощи от мужа не было от слова совсем. И виной была не тотальная загрузка на работе, а его мамочка, которая видимо решила рассорить их окончательно и бесповоротно.
С Костей они познакомились смешно, в кофейне, когда она пролила на него кофе. Как в кино. Она подумала тогда, что это просто случайность. Мимолётное знакомство, которое забудется через час. Но потом были встречи, походы в кино, кафе. И через три месяца они уже жили вместе.
Это было легко. С Костей вообще было легко. Он не раздражал, не бесил, не требовал постоянного внимания. Он мог приготовить ужин, если она уставала. Мог молча сидеть рядом, когда она смотрела свои дурацкие сериалы. Мог рассмешить в самый паршивый день.
— Ты как будто с другой планеты, — говорила Милана. — С планеты нормальных мужиков. Вы же вымирающий вид.
— А ты как будто специально для меня создана, — отвечал Костя. — Под заказ.
Они снимали маленькую однушку на окраине, и именно тогда она поняла, что такое "рай в шалаше".
— Вот накопим на первый взнос, — говорил Костя, — и купим квартиру. Не здесь, конечно, а в нормальном районе. С большим балконом.
— Зачем тебе большой балкон?
— Чтобы летом там ужинать. Не знаю, это моя мечта из детства. У мамы крохотный, вечно заваленный хламом. А мне так хотелось со столиком, с диванчиком.
Свекровь появилась в её жизни месяца через четыре после того, как они съехались.
— Мама приедет, — сказал Костя как-то вечером. — Познакомиться с тобой.
Милана занервничала. Она слышала столько страшилок про свекровей, что заранее приготовилась обороняться. Купила торт, накрыла стол, убрала квартиру.
Ольга Сергеевна оказалась не страшной. Невысокая, полноватая, с добрыми глазами и быстрыми движениями. Она привезла с собой трёхлитровую банку солёных огурцов, домашнее варенье и пирог с капустой.
— Ну, показывай свою девушку, — сказала она, обнимая сына. — А то всё рассказы рассказываешь, а сам не показываешь.
Милана стояла в прихожей, сжимая в руках полотенце, и улыбалась.
— Красивая, — Ольга Сергеевна окинула её взглядом и кивнула. — Хороший выбор.
— Хорошая у тебя мама, — сказала Милана вечером.
— Знаю, — улыбнулся Костя. — Я вообще везучий. У меня и мама хорошая, и невеста.
— Невеста?
Он посмотрел на нее серьёзно и из-за спины достал бархатную коробочку:
— Выходи за меня.
Они просто расписались, потом посидели в кафе с самыми близкими. Ужались и через два года въехали в свою квартиру. Двушка в спальном районе, не новая, но с нормальным ремонтом. Через год они решили, что пора. И тут им тоже улыбнулась удача, с первого раза она забеременела. Увидев на тесте две полоски, Костя обезумел. Подхватил её на руки, закружил, потом поцеловал, потом снова закружил.
— Папой буду! — закричал он. — Я буду папой!
— Тише, соседи!
— Пусть слышат! Я папой буду!
Они смеялись, обнимались, строили планы. Как назовут, как обставят детскую, куда поставят кроватку. Костя уже полез в телефон искать информацию о первых месяцах беременности.
— Тебе нельзя нервничать, — говорил он. — Ты будешь отдыхать. Я буду всё делать сам.
— Помою посуду?
— Сам.
— Приготовлю ужин?
— Сам.
— Схожу в магазин?
— Сам!
Но тут внезапно фортуна будто бы вспомнила, что людей нельзя так баловать. Первые проблемы начались на восьмой неделе.
Милана проснулась ночью от тянущей боли внизу живота.
— Кость, — позвала она тихо. — Кость, проснись.
Он вскочил мгновенно, как будто и не спал.
— Что? Что случилось?
— Живот болит. Сильно.
Через полчаса они уже были в приёмном покое. Ещё через час врач сказала: «Угроза прерывания. Ложимся на сохранение». Она пролежала в больнице две недели. Вышла и спустя неделю попала снова. И снова. Казалось, ей проще не выходить из больницы.
Когда срок был примерно 24 недели, и она в очередной раз лежала на сохранении, Костя позвонил ей вечером грустный:
— Солнышко, мама звонила. Она решила шкафчики обклеить, что-то задела и испортила. Теперь заказала новую кухню. А раз кухня новая, надо все переделать.
— Ты же после работы ко мне приезжаешь.
— Милана, это же мама. Она мне такую истерику закатила, типа, что ты в той больнице делаешь? И как ей не помочь?
— Хорошо, не приезжай.
Теперь Костя по вечерам ездил к матери делать ремонт. Милану это злило и хотелось позвонить свекровь и высказаться. С другой стороны, всё-таки это мама, помочь нужно.
Когда нен выписали, свекровь не угомонилась. Только на этот раз Ольга Сергеевна попросила помочь с сантехникой.
— У неё кран на кухне течёт, — объяснял Костя. — Сама не справится.
— А вызвать сантехника?
— Зачем? Я же сам могу.
— Хорошо, поехали вместе.
Внезапно Костя потупил взгляд, едва заметно повел плечами. Потом встал, зачем-то открыл холодильник, посмотрел и снова закрыл. Она наблюдала за этим с недоумением. Потом, будто бы решив для себя что-то, муж сказал:
— Мама не хочет тебя видеть.
— Что, — громко сказала она и не узнала собственного голоса.
— Не то, чтобы не хочет, — моментально стал выкручиваться Костя. — Просто ты и так постоянно на сохранениях, еще не так что-то скажет, тебе опять станет плохо.
— Еще раз повтори, почему она не хочет меня видеть.
— Она считает, что ты притворяешься. Только чтобы на работу не ходить, и чтобы я около тебя плясал на задних лапках.
В ушах зазвенело. Ноги стали ватными и она вцепилась край стола, чтобы не упасть:
— Я притворяюсь? Да как у нее язык поворачивается такое сказать? Твоя мама сволочь. Нет, я молчать не буду, я ей все выскажу.
С трудом Костя ее упокоил. Он прав, лучше поберечь себя и свое здоровье. Жизнь длинная, все расставит по своим местам. Он уехал, вернулся поздно. Милана не спала, лежала и смотрела в потолок.
— Всё нормально?
— Нормально.
— Не злись, скоро все наладится.
Только ничего не наладилось. После родов свекровь ей позвонила только раз. Сухо поздравила и все. В гости не приезжала, внуком не интересовалась. Это ее обижало, но она терпела. Как назло, еще мама уехала в командировку и помощи не стало. Костя тоже не помогал. Завал на работе и бесконечный ремонт у матери.
— Она что там, в своей двухкомнатной квартире перепланировку делает, —злилась она, укачивая ребёнка. Марат оказался беспокойным ребёнком. Он плохо спал, много плакал, требовал постоянного внимания. Милана не спала ночами, валилась с ног днём, ела на бегу и практически теряла сознание от усталости.
Костя нахмурился, а потом с какой-то злобой в голосе произнес:
— Что ты от меня хочешь? Мне ее послать? И на той неделе я на дачу ездил, ей надо было дрова наколоть.
— Ты все выходные ей дрова колол? Я спать хочу, Марат постоянно плачет.
— Что ты врешь? Мама сказала, дети все тихие.
— Мама сказала? Конечно, ты спишь так, что тебя пушкой не разбудишь!
Скандалы теперь были каждый день. Костя не слушал и не слышал ее. Мама сказала, что раз ты в декретном, значит дома должна быть идеальная чистота. Мама сказала, что дети все тихие. Мама сказала, что она просто придуряется.
— Так и вали к своей маме, — в запале орала она.
— И свалю, если ты не закроешь рот.
У него был очень сердитый голос. Костя в последнее время очень изменился, будто бы постоянно был на взводе. Вывести его из себя могла любая мелочь. Вот и сейчас он будто бы специально накручивал себя:
— Ночевать не жди. Мама вчера упала, ногу повредила. Поеду ей помогать.
— А мне помогать не надо?
— Ты в декретном сидишь, ничего и так не делаешь.
К тому злополучному вечеру пятницы, когда сыну было почти три месяца, Милана ненавидела свекровь так сильно, что могла бы задушить голыми руками. Потому что она отнимала у неё мужа. Потому что ей было плевать на внука. Потому что из-за неё Милана была одна в этом аду.
— Я сегодня к маме, — в обед позвонил ей муж. — Там балкон надо доделать.
— Опять? Да сколько можно этот ремонт делать?
— Ты думаешь, это быстро? Конечно, языком молоть легко.
— Делай что хочешь, — психанула она и сбросила вызов. Потом занялась обычными хлопотами, иногда думая, как вернуть мужа. Поговорить со свекровью? Бесполезно, она не выпустит своего сына из когтей. Уже и деньги стали туда утекать, ведь мама одна, как она сможет сделать ремонт? Разводится? Чтобы сын рос сиротой потому, что она не смогла сохранить семью? Как они дошли до этого? Где та любовь, где те обещания, где тот Костя, который носил её на руках?
Ее мысли прервал звонок в дверь. Она подошла, глянула в глазок и замерла. На площадке стояла Ольга Сергеевна с двумя огромными пакетами в руках. Милана замерла. Стояла и смотрела, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Что ей нужно? Зачем она пришла? Чтобы добить? Чтобы сказать, какая она плохая жена? Потом будто ы проснувшись, открыла дверь.
— Здравствуй. Можно войти?
— Зачем?
— Поговорить. Я пришла мириться.
Милана смотрела на неё и не верила. Эта женщина, которая отняла у неё мужа, которая не пришла на выписку, которая не интересовалась внуком три месяца — пришла мириться?
— Проходите, — сказала она наконец и отступила в сторону.
Ольга Сергеевна вошла, поставила пакеты в прихожей.
— Я внука хочу увидеть, — сказала она. — Если можно.
— Спит.
— Я подожду.
Они прошли на кухню. Милана села за стол, свекровь напротив. Первой начала разговор Ольга Сергеевна.
— Давай поговорим. Я хочу понять. Что я такого тебе плохого сделала, что ты меня так ненавидишь?
— Действительно, за что? Может быть, я вас ненавижу, потому что вы влезли в нашу семью? Костя постоянно у вас. Ремонт, потом больная нога, голова и еще много чего. Вы высасываете из него все, уже и деньги. А я одна с сыном!
Ольга Сергеевна нахмурилась, потом побарабанила пальцами по столу:
— В смысле — постоянно у меня? Милана, о чём ты говоришь? Костя у меня не был практически полгода.
Теперь нахмурилась Милана.
— Что?
— Когда ты попала на сохранение, я хотела к тебе прийти. Он сказал, что ты меня не хочешь видеть. И ко мне не ездил, потому что ты запретила. Причины не говорил, вот я и решила сама спросить.
Милана смотрела на неё и чувствовала, как земля уходит из-под ног.
— Он говорил, что вы постоянно просите помощи. Что вы без него не справляетесь.
— Милана, я без Кости прекрасно справляюсь. Я не инвалид.
— Но он говорил, что у вас ремонт.
— Какой ремонт? Ты о чем?
— Но он...
— Стоп, — перебила невестку Ольга Сергеевна. — Давай у него спросим. Где он?
— У вас, — растерянно сказала Милана. Увидев расширившиеся от недоумения глаза свекрови, достала телефон. Набрала номер мужа. Включила громкую связь.
— Алло, — ответил Костя через несколько гудков. Голос был усталый, но довольный.
— Ты где?
— У мамы, сказал же, — голос моментально стал недовольным, раздраженным. Она через расстояние ощущала его ненависть к ней.
Ольга Сергеевна подалась вперёд, к телефону. Ее лицо побелело от гнева, руки мелко подрагивали:
— Костя, это мама.
Долгая, тяжёлая пауза.
— Мам, я...
— Костя, я тебя слушаю. Ты где?
Новая пауза. Потом быстрый, сбивчивый голос:
— Мам, я сейчас приеду. Объясню всё.
— Не надо никуда ехать, — вмешалась Милана. — Сиди там, где сидишь. Утром приедешь за вещами.
— Милан, подожди...
Она нажала отбой. В кухне повисла тишина. Секунда и в комнате заплакал сын. Милана вскочила и рванула туда. Свекровь же встала, подошла к окну и прижалась лбом к холодному стеклу. М-да, ситуация.
Костя приехал через час. В легком подпитии, взъерошенный, с букетом цветов.
— Милан, дай объяснить.
— Объясняй.
— Это не то, что ты думаешь.
— А что я думаю?
— Ты думаешь, что у меня кто-то есть. А это не так. Я просто у друга был. У Серёги. Мы пиво пили, я боялся тебе сказать, потому что ты бы ругалась.
— Костя, — из-за спины Миланы показалась его мать. Она говорила спокойно, почти ласково, — сейчас мы будем обзванивать всех твоих друзей. По очереди.
Он побледнел.
— Пошли на кухню, поговорим.
Он потянулся за ней, бледнея на глазах. Сел на краешек стула, как провинившийся школьник.
— Я слушаю. Рассказывай.
— Мам, я...
— Не мамкай. Где ты был все время, что проводил у меня?
Костя молчал. Смотрел куда угодно, только не в глаза матери и жены. Внезапно его мать с силой опустила кулак на стол и заорала:
— Говори.
— У Кати.
Милана даже не вздрогнула. Она уже знала. Когда они со свекровью всё сопоставили, догадка пришла сама. Слишком много отлучек, слишком много «мама просила», слишком много лжи.
— Кто такая Катя? — будничным тоном спросила Ольга Сергеевна.
— С работы. Но это ничего не значит. Милане было нельзя, а у нас с ней только физическое общение. Я все это делал, чтобы сохранить брак, — внезапно завизжал он.
— Страдалец, — брезгливо произнесла мать. — Милана, тебе решать, прощать или нет.
— Пусть собирает вещи. Я не буду с ним жить.
— Милан, это моя квартира тоже.
Его мать сурово посмотрела на него:
— Милана подаст на развод, на алименты, на раздел. Что ты делить собрался? Оставил бабу с грудным ребёнком и еще жилье хочешь отжать? Только пикни что-то про квартиру, я тебе быстро твое место покажу. Ясно?
— Я понял, мама.
— Теперь иди, собирай вещи. Милана, я его забираю.
Пока он собирал вещи, Милана с Ольгой Сергеевной сидели на кухне. Свекровь качала на руках внука, умиляясь ему.
— Всё хорошо, малыш, — шептала она. — Всё хорошо. Бабушка рядом.
Жизнь налаживалась. Медленно, трудно, но налаживалась. Костя теперь каждый вечер приезжал и забирал сына на вечернюю прогулку. Без слов помогал Милане, вечером всегда уезжал ночевать к матери. Практически всю зарплату переводил ей, себе оставляя мизер. Она теперь часто общалась со свекровью, которая, судя по всему, вправляла сыну мозги.
Через полгода Костя остался первый раз ночевать у нее. Спустя еще пару месяцев перевез свои вещи назад. Они помирились, но осадок остался. Зачем Милана простила? Женщины часто совершают необъяснимые поступки, веря в то, что мужчин изменится.