Августовским утром 1485 года, когда туман медленно поднимался над полем близ Market Bosworth в Лестершире, никто из замерших в седлах рыцарей не мог знать, что этот день станет последним не только для многих из них, но и для всей старой Англии. На одной стороне поля стоял Ричард III, последний король из дома Йорков — человек, чей образ будет навеки очернен пером Шекспира, но который в тот момент был просто сорокадвухлетним воином, решившим умереть с короной на голове. На другой стороне — Генрих Тюдор, молодой претендент, чьи права на престол были настолько призрачны, что историки до сих пор спорят, имел ли он вообще хоть какое-то законное основание носить корону Англии.
Когда солнце поднялось выше и битва началась, никто не предполагал, что через несколько часов все изменится. Ричард III дрался как одержимый. Он лично возглавил кавалерийскую атаку, прорвался сквозь ряды противников и почти добрался до Генриха Тюдора, чтобы решить исход войны одним ударом меча. Но история не терпит сослагательного наклонения. В тот самый момент, когда победа была так близка, лорд Томас Стэнли, сохранявший до последнего нейтралитет, ввел свои войска... на стороне Тюдора. Ричард был окружен, сбит с коня и забит ударами. Его корону нашли под кустом и тут же надели на голову победителя. Последний король из дома Йорков лежал в грязи, раздетый догола мародерами, а над Англией занималась заря новой эпохи.
Так закончилась война, которую через триста лет Вальтер Скотт романтически назовет войной Алой и Белой розы. Но чтобы понять, что действительно произошло с Англией за эти три десятилетия, нужно отмотать ленту времени назад и увидеть страну, стоящую на пороге катастрофы.
Англия середины XV века напоминала дом, в котором одновременно рухнули несущие стены. Столетняя война с Францией, длившаяся больше столетия, закончилась полным поражением. Все земли на континенте, за которые проливали кровь отцы и деды ныне живущих, были потеряны. Из Франции хлынули домой десятки тысяч профессиональных солдат — людей, которые не умели ничего, кроме как убивать, и для которых мирная жизнь была страшнее любого сражения. Они бродили по дорогам, сбивались в банды, грабили деревни и нанимались к любому лорду, способному заплатить .
Король Генрих VI из дома Ланкастеров сидел на троне, но трон под ним шатался. Это был благочестивый, мягкий, глубоко религиозный человек, которого историки позже назовут одним из самых несчастных королей в истории Англии. Временами он впадал в состояние полной кататонии — не мог говорить, не реагировал на окружающих, смотрел в одну точку часами и днями. Современные врачи предполагают, что он унаследовал психическое заболевание своего деда, французского короля Карла VI Безумного . В такие моменты управление страной переходило к его жене — Маргарите Анжуйской, француженке по происхождению, которую в Англии ненавидели уже за одно это.
Маргарита была умна, честолюбива и отчаянно защищала права своего сына на престол. Но она была чужачкой, и каждый её шаг воспринимался знатью как происки врага. Вокруг неё группировались придворные, получавшие блага и привилегии, что вызывало еще большее недовольство у остальной аристократии .
И был человек, который наблюдал за всем этим с холодным расчетом — Ричард, герцог Йоркский. Он был не просто одним из знатнейших людей королевства. По крови он стоял ближе к Эдуарду III, чем правящий Генрих VI. Он был праправнуком Эдуарда III по женской линии, но, что важнее, его родословная не имела того пятна узурпации, которое лежало на Ланкастерах — ведь дед Генриха VI, Генрих IV, захватил трон в 1399 году, насильственно свергнув законного короля Ричарда II . Для многих юристов и теологов того времени это делало легитимность всей ланкастерской династии сомнительной.
К тому же Ричард Йоркский был, по свидетельствам современников, богатейшим человеком Англии . Его владения простирались по всей стране, он управлял Ирландией, у него был военный опыт и связи. И он задавался вопросом, который рано или поздно задает себе любой сильный человек при слабом короле: почему власть не у меня?
Начало. Первая кровь при Сент-Олбансе
22 мая 1455 года. Небольшой городок Сент-Олбанс к северу от Лондона. Ричард Йоркский с отрядом своих сторонников преградил путь королевской армии, направлявшейся на заседание Большого совета. Переговоры ни к чему не привели. И тогда, впервые на английской земле за долгие годы, англичане пошли войной на англичан.
Битва была хаотичной и недолгой. Но ее последствия потрясли страну. Король Генрих был ранен стрелой в шею, его нашли в лавке кожевника, где он прятался, бормоча что-то бессвязное. Многие из его ближайших советников были убиты. Ричард Йоркский не сел на трон — пока. Он заставил парламент объявить себя протектором королевства и, что еще важнее, наследником престола. Формально он защищал короля от дурных советников. Реально он сделал первый шаг к короне .
Маргарита Анжуйская не простила этого. Она бежала на север, собирала силы, плела союзы. Вокруг нее собирались те, кто понимал: если победит Йорк, им не будет места под солнцем. Англия раскалывалась на два лагеря не по географическому принципу, как часто думают, и не по социальному, а по принципу личной преданности и политического расчета . Ланкастеров поддерживали преимущественно бароны отсталого севера и запада, Уэльса и Ирландии. Йорки опирались на феодалов экономически более развитого юго-востока, а также на среднее дворянство, купцов и горожан, уставших от анархии и желавших твердой власти .
Война профессиональных убийц
То, что происходило дальше, историки позже назовут эпохой «феодализма бастардов» . Термин не случаен. Это была система, при которой служба сеньору определялась уже не столько феодальной традицией и вассальной верностью, сколько личными амбициями, жаждой наживы и сиюминутной выгодой. Лорды набирали армии из профессиональных солдат, вернувшихся из Франции, и эти солдаты сражались не за родину и не за короля, а за того, кто платил. И платили хорошо — землями, титулами, золотом, добытым в сражениях.
Битва при Уэйкфилде 30 декабря 1460 года стала жестоким уроком для Йорков. Ричард, герцог Йоркский, вышел из замка с небольшим отрядом то ли на переговоры, то ли в атаку — историки спорят до сих пор. Он был окружен превосходящими силами ланкастерцев и погиб в бою. Но смерть его была лишь началом ужаса. Маргарита Анжуйская приказала надеть на отрубленную голову врага бумажную корону в насмешку над его притязаниями и выставить на стенах Йорка. Рядом, на пиках, красовались головы других йоркистских лидеров .
Месть йоркистов была не менее кровавой. Сын погибшего Ричарда, восемнадцатилетний Эдуард, оказался прирожденным полководцем. 29 марта 1461 года, в Пальмовое воскресенье, две армии встретились при Таутоне в снежную бурю. Историки до сих пор называют это сражение самым кровавым на английской земле. Около 75 тысяч человек сошлись в рукопашную под завывание ветра и хлопья снега, залеплявшего глаза. Они бились весь день — с утра до позднего вечера. Когда наступила ночь и буря стихла, поле было усеяно 28 тысячами тел . Почти пять процентов всего мужского населения Англии, способного носить оружие, было уничтожено за один день.
Эдуард IV короновался в Лондоне. Генрих VI и Маргарита бежали в Шотландию. Казалось, война закончена.
Качели судьбы
Но война только входила в свою самую изощренную фазу. Эдуард IV оказался не просто военным лидером, но и человеком, который совершил роковую ошибку, типичную для многих удачливых полководцев, — он женился по любви. Елизавета Вудвилл была женщиной незнатного рода, и ее многочисленные родственники, получив доступ к власти, стали быстро продвигаться по службе, оттесняя старую йоркистскую знать, которая привела Эдуарда к трону .
Главным среди обиженных был Ричард Невилл, граф Уорик — человек, которого современники называли «делателем королей». Это была фигура эпохи Возрождения в самом мрачном смысле слова: блестящий интриган, беспринципный политик, готовый на все ради власти и влияния. Уорик поставил Эдуарда на трон, и он же решил его с этого трона сбросить.
В 1470 году Уорик вступил в союз с Маргаритой Анжуйской — своей вчерашней заклятой врагиней. Французский король Людовик XI, тонкий дипломат и мастер интриги, выступил посредником и убедил их объединиться против Эдуарда. Эдуард IV, застигнутый врасплох, бежал из Англии в Голландию, спасая жизнь .
На трон вернули Генриха VI. Жалкого, сломленного, проведшего годы в заточении, его вытащили из Тауэра, одели в королевские одежды и усадили на трон. Но всем было ясно, что реальная власть у Уорика и Маргариты. Казалось, Ланкастеры победили окончательно.
Но Эдуард IV не сдался. Он собрал армию в Нидерландах — на деньги бургундского герцога Карла Смелого, который приходился ему зятем. В марте 1471 года он вернулся. И здесь случилось то, что лишний раз доказывает: в этой войне не было ни правых, ни виноватых, были только интересы. Его младший брат, герцог Кларенс, который переметнулся к Уорику, снова перешел на сторону брата.
14 апреля 1471 года. Битва при Барнете. Густой туман снова, как при Таутоне, окутал поле боя. В этом тумане войска Уорика по ошибке атаковали друг друга. Крики «Измена!» разнеслись по рядам. Уорик попытался бежать, но был узнан и убит. Делатель королей сам пал жертвой хаоса, который помогал создавать.
Через три недели, 4 мая, при Тьюксбери армия Маргариты Анжуйской была разгромлена окончательно. Ее сын Эдуард, принц Уэльский, последняя надежда Ланкастеров, погиб в сражении — по слухам, лично добитый братьями Эдуарда IV. В ту же ночь в Тауэре умер Генрих VI. Официально — от «тоски и меланхолии». Реально — убит. Скорее всего, по приказу Эдуарда IV .
Ланкастеры как династия перестали существовать.
Тень убитых детей
Эдуард IV правил еще двенадцать лет. Это было время относительного спокойствия, но тень войны не исчезла. Она висела над каждым лордом, над каждым епископом, над каждым купцом. Все помнили, как легко все рушится, как вчерашний друг становится сегодняшним убийцей, как туман может решить судьбу королевства.
9 апреля 1483 года Эдуард IV умер — внезапно, в возрасте сорока лет, вероятно от воспаления легких. Его старшему сыну, Эдуарду V, было всего двенадцать. Регентом был назначен младший брат покойного короля — Ричард, герцог Глостер.
Этот человек войдет в историю как Ричард III. И его образ будет очернен так, как, пожалуй, ни один другой английский монарх. Шекспир изобразит его горбатым, злобным уродом, убивающим детей ради власти. Но Шекспир писал при Тюдорах, которым было выгодно демонизировать последнего Йорка, чтобы легитимизировать захват власти Генрихом VII.
Что произошло на самом деле — мы никогда не узнаем точно. Известно лишь, что Ричард объявил брак Эдуарда IV с Елизаветой Вудвилл недействительным, а их детей, соответственно, незаконнорожденными. Парламент утвердил это решение специальным актом (Titulus Regius). Двенадцатилетний Эдуард V и его младший брат Ричард были помещены в Тауэр и… исчезли. Что с ними стало — загадка, над которой историки бьются до сих пор. Наиболее распространенная версия: они были убиты по приказу Ричарда III. Но есть и другие гипотезы — что их убил позже Генрих VII, чтобы устранить претендентов, что они бежали и жили в неизвестности, что умерли своей смертью. Мы не знаем .
Знаем только, что в июле 1483 года Ричард III короновался. И этот шаг расколол даже йоркистов. Против Ричарда выступили многие вчерашние сторонники. Его обвиняли в узурпации, в убийстве племянников, в тирании. Страна снова запахла кровью.
Последний акт: Босворт
В это время в Бретани, при дворе герцога Франциска II, зрел заговор. Там жил Генрих Тюдор, граф Ричмонд. Его отец, Эдмунд Тюдор, был валлийцем, сыном Екатерины Валуа (вдовы Генриха V) и ее второго мужа — валлийского придворного Оуэна Тюдора. Мать Генриха, Маргарет Бофорт, была правнучкой Джона Гонта, герцога Ланкастерского, но по незаконнорожденной линии, впоследствии узаконенной. По закону его права на престол были более чем сомнительными. Но когда страна устала от гражданской войны, когда династия убила саму себя, любые права начинают что-то значить .
Генрих Тюдор собрал армию. В основном это были французские наемники — король Франции Карл VIII дал денег, чтобы ослабить Англию, которая могла вмешаться в его планы по присоединению Бретани. 7 августа 1485 года Генрих высадился в Милфорд-Хейвене в Уэльсе. Валлийцы встречали его как своего — он был наполовину валлийцем. Армия росла, когда он двигался на восток .
22 августа 1485 года. Битва при Босворте. Ричард III имел численное превосходство и лучшую позицию на холме. Он дрался в первых рядах, в короне поверх шлема, чтобы все видели своего короля. Он лично атаковал и прорвался почти к самому Генриху Тюдору, убив его знаменосца и нескольких телохранителей.
И в этот момент произошло то, что решило исход битвы и судьбу Англии. Лорд Томас Стэнли, отчим Генриха Тюдора, имевший с Ричардом сложные отношения, до последнего момента сохранял нейтралитет. Увидев, что Ричард завяз в атаке, он ввел свои войска… на стороне Тюдора. Это предательство переломило ход битвы.
Ричард III отказался бежать, хотя ему предлагали. Он бросился в самую гущу и погиб, сражаясь до конца. Последнего короля Йоркской династии нашли в груде тел, изрубленного, сняли доспехи и бросили голым в грязь. Его корону — не ту, в которой он сражался, а корону Святого Эдуарда — нашли под кустом и надели на голову Генриха Тюдора прямо на поле боя.
Что осталось после тридцати лет резни
Война закончилась. Но то, что она сделала с Англией, оказалось важнее имен победителей и побежденных. В этой войне погибло около 105 тысяч человек . Для страны с трехмиллионным населением это катастрофа. Но страшнее цифр — качество потерь. Погибла элита. Из 70 светских лордов, заседавших в парламенте в 1460 году, к концу войны осталось 17 . Почти все старые аристократические роды были уничтожены физически или разорены настолько, что перестали играть самостоятельную роль.
Это была война, в которой не было идеологии. Никто не говорил о благе Англии. Ланкастеры кричали о законной династии, Йорки — о недееспособности короля и узурпации престола. Но за этими лозунгами стояло лишь одно — власть. И это сделало войну особенно циничной и особенно жестокой.
Поражение в Столетней войне оставило Англию без внешнего врага, и вся накопившаяся агрессивная энергия знати обратилась внутрь страны. Армии, сражавшиеся во Франции, вернулись домой и применили свои навыки в междоусобице. Это был исторический парадокс: война, которая должна была объединить нацию против внешнего врага, в конечном итоге привела к тому, что нация уничтожила саму себя.
Рождение новой элиты
И когда дым рассеялся, оказалось, что управлять страной некому. Старая знать, с ее традициями, родословными и феодальными вольностями, лежала в могилах. На ее место пришли новые люди — те, кто уцелел, кто проявил гибкость, кто вовремя перешел на сторону победителя. И, что важнее всего, те, у кого были деньги.
Торговцы, купцы, разбогатевшие на военных поставках крестьяне — они скупали земли погибших аристократов за бесценок. Они покупали титулы. Они входили в парламент. Они женились на обедневших наследницах древних родов и вплетали свои купеческие гены в геральдические линии. Так родилось то самое «новое дворянство», джентри, которое станет основой будущего величия Англии.
Как писал Даниэль Дефо, тот самый автор «Робинзона Крузо», в своей поэме «Чистопородный англичанин», созданной уже в 1701 году: «При чем тут рыцари — их нет у англичан! Бесстыдством, золотом тут куплен пэров сан!» Эта наиболее умная и приспособляемая часть общества стала опорой новой династии Тюдоров.
Генрих VII, женившись на Елизавете Йоркской, дочери Эдуарда IV, соединил алую и белую розы в один герб — знаменитую розу Тюдоров. Это был гениальный политический жест. Он говорил всем: война окончена, мы все теперь одна семья .
Но за красивым символом стояла жесткая реальность. Генрих VII правил железной рукой. Он запретил феодалам содержать частные армии — эта практика, породившая «феодализм бастардов», была объявлена вне закона. Он разрушал замки непокорных, конфисковывал земли, вводил непомерные штрафы за малейшие проявления нелояльности. Парламент при нем собирался всего несколько раз за все 24 года правления. Он создал систему тотальной слежки за знатью, о которой мы говорили ранее — с резидентами, информаторами, профессиональными шпионами, доносившими о любом подозрительном разговоре .
Именно Генрих VII, чувствуя себя непрочно на престоле, создал первую в истории Англии организованную разведывательную службу. Историки описывают ее как четырехуровневую структуру: резиденты из числа дипломатов и купцов за границей, информаторы из низших слоев внутри страны, профессиональные разведчики для слежки и похищений, и «спящие» агенты, внедрявшиеся в окружение потенциальных противников под видом лекарей или священников.
Инструмент из будущего
Эта система контроля над знатью работала безотказно. Аристократы помнили, что любой мятеж может привести к тому, что случилось с их отцами и дедами. Они подчинялись, и подчинение это создало условия для совершенно новой эпохи — эпохи, когда на сцену выйдут не воины, а купцы и финансисты.
Генрих VII заложил основы того, что позже назовут «тюдоровским абсолютизмом». Он пополнял казну любыми средствами — штрафами, налогами, конфискациями, торговыми пошлинами. Копил деньги, не тратил на войны, если мог их избежать. И эти деньги, накопленные в королевской казне, создали финансовую подушку, позволившую Англии выжить и окрепнуть.
Когда через несколько десятилетий начнется Реформация, когда в Англию хлынут капиталы из разоренной Италии и изгнанных из Испании еврейских банкиров, когда купцы и финансисты начнут играть роль, несопоставимую с их формальным статусом, фундамент для этого всего был заложен именно здесь — в чистилище гражданской войны, уничтожившей старую знать и расчистившей место для новой элиты.
Последствия для простых людей
Для простых людей эта война не принесла ничего хорошего. Усобицы, гнет налогов, расхищение казны, беззакония крупных феодалов, упадок торговли, прямые грабежи и реквизиции — вот что значила война для крестьян и горожан . Армии, проходившие через деревни, забирали продовольствие, скот, фураж. Многие районы обезлюдели, поля запустели. Торговля между городами замерла из-за опасности быть ограбленным на дороге.
Но даже это имело свои последствия. Горожане и купцы, пострадавшие от анархии, стали главными сторонниками сильной королевской власти. Они поддерживали Тюдоров деньгами и влиянием, потому что видели в них гарантию порядка и безопасности для торговли. Этот союз короны и городов станет одним из главных факторов английского экономического чуда в следующие столетия.
Когда после Босворта наступил мир, Англия была страной, уставшей от крови. Но она была и страной, где старые феодальные структуры оказались уничтоженными, где социальные лифты работали как никогда прежде, где любой богатый купец мог купить титул и войти в элиту. Именно это сочетание — сильная королевская власть, слабая старая аристократия и открытость новой элиты для денег и талантов — создаст ту Англию, в которую через несколько десятилетий хлынут венецианские финансисты и еврейские банкиры, ища убежища и новых возможностей.
Название, данное позже
Любопытно, что название «Война Алой и Белой розы» появилось спустя триста лет. Вальтер Скотт, автор исторических романов, придумал этот поэтический образ в XIX веке, вдохновившись сценой из шекспировского «Генриха VI», где враждующие стороны выбирают розы в саду Темпла . Сами участники событий никогда так эту войну не называли. Для них это была просто война, Война кузенов, потому что Ланкастеры и Йорки были родственниками, и каждый из них убивал своего родственника с чистой совестью.
Но это название, хоть и придумано позже, удивительно точно отражает суть. Алая и белая розы — красивые цветы. Но под ними — кровь, грязь, предательство и тридцать лет взаимного уничтожения, которые переплавили старую Англию в новую.
Генрих VII, объединив розы, создал символ, который говорил о примирении. Но настоящее примирение произошло не на поле брани и не в королевском гербе. Оно произошло в опустевших замках, в конфискованных поместьях, в новых браках между обедневшими аристократами и разбогатевшими купцами. Старая знать ушла, уступив место новой — более гибкой, более деловой, более открытой для влияния извне.
Именно из этого горнила выйдет та страна, которая через несколько десятилетий начнет свое восхождение к мировому господству. Именно здесь, в этих могилах, лежат корни того самого «нового дворянства», которое потом с таким энтузиазмом примет венецианских финансистов и еврейских банкиров. Потому что это дворянство, лишенное предрассудков крови и традиций, будет готово на любой союз ради выгоды.
Война Алой и Белой розы стала тем самым чистилищем, через которое английская нация прошла, чтобы выйти на другой берег — берег нового времени, нового государства и новой элиты. Кровавая жатва, собранная на полях от Сент-Олбанса до Босворта, взошла удивительными всходами — морской империей, над которой никогда не заходит солнце, промышленной революцией, изменившей мир, и финансовой системой, управляющей им до сих пор.