Дверь в конце коридора была массивной, металлической, с электронным замком. Но Глеб, приложив ладонь к стене рядом с ней, покачал головой. «Здесь нет боли. Это просто дверь. За ней... за ней что-то другое. Что-то, что не чувствует и не болит. Пустота в чистом виде». Он отступил, и мы поняли: дальше нам придётся действовать без его проводника. Его дар здесь был бесполезен.
Ира шагнула вперёд, прислушиваясь. «Тишина. Не пустая, а... ожидающая. Он знает, что мы здесь. Он ждёт». Катерина подтвердила: из-за двери не исходило никаких цветов, только ровное, холодное, белое свечение, как от лампы дневного света. Искусственное, мёртвое.
Мы взломали замок (Алиса когда-то научила меня обращаться с отмычками, и этот навык пригодился). Дверь медленно отворилась, и мы вошли.
Это была не палата. Это была лаборатория. Уменьшенная копия той, что в институте Светлова, но более современная, более... чистая. В центре стояло кресло, очень похожее на стоматологическое, но с множеством датчиков, проводов и экранов вокруг. И в этом кресле сидела Алиса. Живая. С открытыми глазами. Но её взгляд был устремлён в пустоту, не мигая. К её вискам были прикреплены электроды, на пальцах — датчики пульса. Рядом с креслом стоял сложный аппарат, напоминающий гибрид томографа и старого кинескопа, на экране которого мелькали какие-то расплывчатые образы — лица, дома, сцены из жизни. Её жизни. Её воспоминания.
Из динамиков, встроенных в стены, раздался знакомый, леденящий душу шёпот-голос Светлова: «Она жива. Не волнуйтесь. Я всего лишь... изучаю. Её связь с вами, аномалия, оказалась невероятно прочной. Я пытаюсь понять её структуру. Скоро я смогу её воспроизвести. А затем, возможно, и использовать». В углу комнаты материализовалось его голографическое изображение — не чёткое, мерцающее, составленное из тех же зелёных помех, что и в институте. Он смотрел на нас с холодным, научным любопытством.
«Вы пришли. Это было ожидаемо. Эмоциональная привязанность делает предсказуемым даже самого сложного противника». Я рванул к креслу, но невидимое силовое поле (или просто концентрированная пустота) отбросило меня назад, заставив вскрикнуть от резкой боли в груди.
«Не торопитесь. Процесс ещё не завершён. Она ещё не до конца очищена. Видите? — он указал на экран, где одно за другим тускнели и гасли изображения. — Каждое воспоминание, которое я извлекаю, делает её связь с миром слабее. Скоро она станет идеальным, стерильным сосудом. Пустым. И тогда, возможно, я смогу использовать её как точку входа. Как новый, стабильный портал в «Глубины». Вы будете гордиться — ваша любовь послужит великой цели упорядочивания хаоса».
Ярость, холодная и белая, снова захлестнула меня. Но теперь я не дал ей выплеснуться наружу. Я вспомнил уроки Иры, вспомнил свет роддома, вспомнил мелодию, что спасла меня от безрассудства. Я закрыл глаза и обратился к своему дару. Не к цифрам — к свету. К тому золотистому, пульсирующему свету жизни, который я научился видеть. Я сосредоточился на Алисе. На том слабом, почти погасшем тепле, которое ещё теплилось в ней, несмотря на все усилия Светлова. Я представил, как этот свет разгорается, как заполняет её всю, как выталкивает серую, холодную пустоту, в которую её погружали.
Я не знал, слышит ли она меня. Но я посылал ей всё, что у меня было. Всю любовь. Всю благодарность. Все те тихие, простые мгновения, что составляли нашу жизнь. Запах её книг. Вкус её чая. Тепло её руки в моей. Её смех над моими глупыми шутками. Я посылал это не Светлову, не в пространство, а прямо ей, в ту точку, где ещё теплился её свет.
Аппарат рядом с креслом взвыл, экран замигал, образы на нём перестали гаснуть, а начали пульсировать, смешиваться в хаотичном танце. Голограмма Светлова исказилась, её голос стал прерывистым, полным помех: «Что... что ты делаешь? Это невозможно! Сигнал... обратный поток... она... она сопротивляется...» Его изображение дрожало, распадалось на пиксели, пытаясь удержать контроль. Но я не останавливался. Я ткал. Ткал гобелен нашей жизни прямо здесь, в сердце его лаборатории, используя его же аппаратуру как усилитель. Свет в комнате начал меняться. Серый, больничный свет стал теплеть, наполняться золотом. Алиса вздохнула. Её веки дрогнули.
⏳ Если это путешествие во времени задело струны вашей души — не дайте ему кануть в Лету! Подписывайтесь на канал, ставьте лайк и помогите истории продолжиться. Каждый ваш отклик — это новая временная линия, которая ведёт к созданию следующих глав.
📖 Все главы произведения ищите здесь:
👉 https://dzen.ru/id/6772ca9a691f890eb6f5761e