Мелодия Иры, присланная в тот момент, когда я был готов ринуться в бездну, оказалась не просто знаком поддержки. Это было предупреждение о том, что она уже в пути. Через два дня, когда я сидел в квартире, не в силах ни спать, ни есть, ни даже думать связно, в дверь постучали. Не условным стуком, а просто громко, настойчиво. Я открыл.
На пороге стояла Ира. Похудевшая, с обветренным лицом, в простой тёмной одежде, но с глазами, в которых горел новый, незнакомый мне огонь — огонь не страха, а уверенности. А за её спиной, в полумраке лестничной клетки, я увидел ещё двоих. Мужчина и женщина. Оба немолодые, оба с той особенной, неуловимой аурой, которую я теперь научился различать у людей с даром.
«Мы услышали, — сказала Ира просто, переступая порог. — Я услышала, как её мелодия оборвалась. Не умерла, а... заглохла. Подавилась. И поняла, что вы в беде. Я не могла оставаться в стороне. И я взяла с собой тех, кто тоже... слышит. По-своему».
Она представила своих спутников. Мужчину звали Глеб, ему было около пятидесяти, с лицом человека, много поработавшего руками, и усталыми, но внимательными глазами. Его дар, как оказалось, был не слухом и не зрением, а... чувством места. Он ощущал «боль» земли, травмы прошлого, застрявшие в стенах и в почве эмоции. Он был живым детектором «трещин» и «шрамов», но не через зрение или слух, а через прямое, физическое ощущение дискомфорта, холода, тошноты в аномальных зонах. Он работал геологом, пока его способность не сделала работу невозможной — он физически не мог находиться в местах с сильными геологическими разломами, которые для него были не просто камнями, а источниками боли.
Женщину звали Катерина, ей было за сорок, с нервными, тонкими пальцами музыканта и печальными, глубоко посаженными глазами. Её дар был, пожалуй, самым странным и красивым из всех, что я встречал. Она видела эмоции как цвета. Не ауру в мистическом смысле, а именно цвета, накладывающиеся на реальность. Каждый человек, каждое место, каждая вещь имела для неё свой оттенок — от ярких, чистых тонов радости до грязных, тяжёлых мазков горя и страха. Она была художницей, но давно бросила живопись, потому что реальные цвета людей сводили её с ума своей интенсивностью. В последние годы она жила затворницей, но Ира, с её обострившимся слухом, каким-то образом вышла на неё и убедила, что вместе мы сможем найти способ не страдать от дара, а использовать его.
«Мы не бойцы, — сказал Глеб, оглядывая мою квартиру и, кажется, ощущая что-то своё, невидимое. — Я в драке не силён, да и здоровье уже не то. Но я могу провести вас туда, куда не проведёт ни одна карта. Я чувствую эти «трещины», как свои собственные больные зубы. И если там, где держат вашу женщину, есть такая рана — я найду самый безопасный подход к ней, минуя ловушки».
«А я, — тихо добавила Катерина, — могу увидеть, что на самом деле происходит с теми, кто там внутри. Их истинные намерения, их страх, их боль. Цвета не лгут. Если Светлов или его люди там — я увижу, где они, и что они чувствуют».
Я смотрел на них, и впервые за последние дни в груди шевельнулось что-то, похожее на надежду. Мы не были армией. Мы были сборищем уродцев, чьи особенности всю жизнь были для нас проклятием. Но сейчас эти особенности превращались в уникальное оружие. Глеб станет нашим проводником по минному полю. Катерина — нашим сканером эмоций. Ира — нашим радаром пустоты и, возможно, голосом разума. А я... я был тем, кто нёс в себе свет. И возможно, вместе мы могли сделать то, что не смог бы сделать ни один из нас в одиночку. Спасти Алису. И, может быть, заодно найти способ исцелить саму ткань реальности.
⏳ Если это путешествие во времени задело струны вашей души — не дайте ему кануть в Лету! Подписывайтесь на канал, ставьте лайк и помогите истории продолжиться. Каждый ваш отклик — это новая временная линия, которая ведёт к созданию следующих глав.
📖 Все главы произведения ищите здесь:
👉 https://dzen.ru/id/6772ca9a691f890eb6f5761e