Я возвращалась с дачи в воскресенье вечером. Я безмерно устала и всю дорогу думала о том, как дома приму душ, заварю зеленый чай с жасмином и улягусь на диване с книжкой…
Короче говоря, меня в моих мечтах ждало простое человеческое счастье, доступное каждому, кто пережил август на шести сотках с комарами, соседским петухом и свекром, который в пять утра включает радио на полную громкость.
Ключ повернулся в замке туго, и мелькнула мысль, что надо бы смазать… А потом дверь открылась, и я почувствовала запах.
Нет, не запах даже, а какой-то селедочно-масляный удар под дых.
- Что это за такое еще? - пробормотала я себе под нос.
В коридоре прямо на моем любимом коврике с маками стоял мешок. Белый, огромный, килограммов на… много. На нем синими буквами значилось: «Мука пшеничная высший сорт».
- Мама заезжала, - сказал Костя таким тоном, будто это все объясняло.
Я не удостоила мужа ответом и прошла на кухню. Ноги несли меня сами, а мозг отказывался принимать то, что видели глаза. Мешок сахара. Мешок макарон, серых, будто их делали из картона. На столе стояла пирамида консервных банок, выстроенная с какой-то стратегической точностью.
Скумбрия в масле, килька в томате, селедка в собственном соку, горошек, кукуруза, фасоль. Батарея тушенки... Шеренга сгущенки…
Я открыла верхний шкафчик, где жили мои специи, розмарин, шафран, копченая паприка, и невольно остолбенела. Потому что там теперь ровными рядами маршировали «Бычки в томате».
- Костя, - я повернулась к мужу, - где мои специи?
Муж опустил глаза.
- Специи? Ну… - замялся он. - Не знаю…
- Костя…
Он быстро глянул на меня и снова потупился.
- Ну… Мама сказала, они просроченные. И их надо выбросить.
- Во-первых, они не были просроченными, - начала заводиться я, - во-вторых, кто вообще позволил…
- Ну не заводись ты! Подумаешь, специи! - пожал плечами муж. - Кроме того, мама лучше знает, она всю жизнь в снабжении.
- Ясно, - сухо сказала я.
И действительно, все было яснее ясного. Приезжала свекровь и похозяйничала. Опять.
***
Примерно через час позвонила Галина Петровна. Я как раз возвращала на место свои кастрюли, которые она зачем-то переставила на балкон.
- Дожили, - сокрушалась про себя я, - в собственном доме для меня не осталось ни одного угла.
Что уж говорить, свекровь разбила меня в пух и прах. Это был шах и мат чистой воды.
- Настенька, - гудела свекровь в трубку, - я вам там подвезла продуктики. У консервов срок до конца сентября, так что вы уж постарайтесь, съешьте. И тушенку тоже. А себе я новую куплю, посвежее. Ладненько?
Вот оно что… Она просто сбагрила нам ненужные продукты. Продуктики, то есть… Я почувствовала, что начинаю всерьез злиться.
- Галина Петровна, - тем не менее я старалась говорить спокойно, по-человечески, как разумное существо, - вы же в курсе, что мы не едим консервы. Я готовлю все свежее.
- Глупости какие! - возмутилась Галина Петровна. - Консервы - это витамины. Фосфор. Рыба, между прочим, полезна для мозга.
- Но...
- Костик любит кильку с детства. Правда, Костик?
Костя, который слышал разговор на громкой связи, торопливо кивнул. Предатель. Иуда в тренировочных штанах…
- Не, ну реально… Мама права, - сказал он, когда я нажала отбой. - Не выбрасывать же добро. Тут на тыщ пятнадцать продуктов, не меньше.
Я посмотрела на него долго, внимательно, как смотрят на человека, с которым прожили двенадцать лет и которого, оказывается, совсем не знали.
- Хорошо, - сказала я, - не будем выбрасывать.
В понедельник на завтрак я подала Косте бутерброды со скумбрией в масле. Скумбрия плавала в желтой жиже, и от нее пахло рыбным заводом.
- А яичница? - растерянно спросил он.
- Яйца кончились. Ешь давай скумбрию, там фосфор.
На обед, который я принесла ему на работу, его ждала килька в томате с макаронами. Последние, кстати говоря, разварились в кашу и стали похожи на что-то весьма непристойное.
- Это... Это же временно, да? - Костя заглянул мне в глаза с надеждой.
- Пока не съедим, - сказала я. - С учетом того, что добра твоя мама привезла много… Думаю, это твой рацион на месяц.
- Мой?! - взвизгнул Костя.
- Ну не мой же! - улыбнулась я. - Я такое не ем, ты же знаешь. И мама твоя сказала, что все это нужно съесть до конца сентября, иначе срок годности все. Так что ты уж постарайся, ладушки?
- На-а-астя! - завопил муж. - Я же… не съем… все это!
- Постарайся, - повторила я и подмигнула ему.
***
На ужин Костю ждала селедка в собственном соку. С картошкой, которую я намеренно переварила, чтобы она хлюпала в тарелке бесформенной массой. Запах от селедки стоял такой, что наш старый кот Барсик, вообще-то, любивший рыбу, ушел ночевать к соседям.
Первую неделю Костя еще крепился. Он мужественно ел кильку на завтрак, скумбрию на обед и селедку на ужин. Иногда я добавляла в меню бычки в томате или сайру. Не зверь же я, в конце концов.
На второй неделе он начал возвращаться с работы позже обычного. Потом я заметила в его карманах обертки от шаурмы.
- Изменяешь маминым консервам? - спросила я.
- Там хотя бы курица, - прошептал он жалобно.
На третью неделю Костя нервно дернулся, когда я открыла банку скумбрии. Физически дернулся, всем телом, как будто я сказала или сделала что-то нехорошее.
- Я не могу больше, - пожаловался он, - меня уже тошнит от рыбы. Меня тошнит от ее запаха. Мне рыба уже снится… в кошмарах.
- А как же фосфор? - спросила я невинно. - А витамины? Мама же лучше знает, а?
Он молчал целую минуту. Потом встал из-за стола, собрал все банки в коробки, а их штук сорок еще оставалось, и отнес в машину.
- Отвезу маме, - буркнул он. - Пусть сама как-нибудь разбирается со всем этим.
- Вот как? - усмехнулась я.
Муж тяжело вздохнул и посмотрел на меня.
- Настя, - серьезно и почти торжественно сказал Костя, - ты гений. Злой, мстительный гений. И ты права. Ты всегда права. Это наш дом, и мы сами как-нибудь решим, что нам есть.
Он уехал, а я открыла шкафчик и поставила на пустую полку баночку розмарина, купленного вчера на рынке. Продавец, кстати, сказал, что у него недавно появился новый шафран, еще лучше прежнего.
- Все, что ни делается, - к лучшему, - усмехнулась я.
***
Вечером позвонила Галина Петровна.
- Костя приезжал, - тускло сказала она, - и вернул мне почти все, что я вам подарила.
- Вот как? - улыбнулась я. - А он это как-нибудь объяснил?
Повисла пауза. Я думала, что сейчас свекровь устроит скандал, но она сдержалась.
- Он сказал, что у вас все есть. И что он устал есть рыбу.
Она, вероятно, хотела сказать еще что-то, но не стала. Попрощались мы, можно сказать, на позитивной ноте. Кто знает, может быть, свекровь что-то поняла…
Я положила телефон на место и вернулась на свое кухонное царство. Мой дом снова пах жасминовым чаем и розмарином. А что еще нужно для счастья? (❤️ подписывайтесь, чтобы видеть лучшие рассказы канала 💞