первая часть
— А по поводу «ничего не знаю и не умею» не переживай, — махнула рукой Оля. — Интуиция подскажет. Ну или твой Кирилл, он-то уж точно знает.
— Блин… Когда ты об этом говоришь, мне хочется провалиться сквозь землю. Это же такое личное…
— Перестань. У всех всё примерно одинаково, и нечего тут стесняться. Всё по законам природы.
Лина уехала на дачу, а Оля, как ни странно, переживала сильнее, чем за любые свои свидания. Она отлично понимала: от этих трёх дней многое будет зависеть в отношениях подруги и Кирилла.
Вернулась Лина ещё более сияющей, чем прежде. Оля набросилась на неё с расспросами:
— Ну?! Как всё прошло?
— Мне очень понравилось, — смущённо улыбалась Лина. — Я сначала жутко стеснялась, а потом Кирилл сказал, что стесняться не надо, что мы теперь самые близкие люди и так будет всегда…
Последняя фраза Олю насторожила.
— В каком смысле «так будет всегда»? Он что, со всеми, с кем спит, «самым близким» остаётся? Или он уверяет, что ты у него первая и единственная?
— Нет, он честно сказал, что девушки до меня были. Но добавил, что я — та, которую он искал всю жизнь.
— Интересно, конечно… — протянула Оля, но дальше решила не развивать тему, чтобы не рушить подружкин восторг. Слова Кирилла ей не нравились: в них слышалась какая‑то нарочитая красивость, как в отрепетированной реплике.
— Кстати, а сколько Кириллу лет? — спросила она позже, как бы между делом.
— Тридцать один. А что?
— Да так, просто. То есть у вас десять лет разницы?
— Да. Но это совсем не чувствуется. Ты не представляешь, какой он… — и Лина с жаром принялась перечислять все восхищённые эпитеты, которые приходили в голову.
Оля слушала и молчала, а внутри у неё что‑то ныло. «Тридцать один, солидный, при должности, один… Бывает. Но такой мужчина — и уже через пару недель «искал тебя всю жизнь, жить без тебя не могу»… звучит сомнительно. Особенно если учесть, что Лина — деревенская девчонка, без образования, без связей и вообще не из его круга», — крутились в голове мысли одна за другой. Однако вслух она ничего не сказала: влюблённым бесполезно пытаться объяснять, особенно когда они не хотят слышать.
Прошло ещё две недели. В очередной выходной, посреди рабочей смены, Олины телефон зазвонил так резко, что она едва не выронила поднос.
— Оля! — закричал в трубке взволнованный голос Лины.
— Олька, он мне сделал предложение!
— Уже?.. — Оля едва не выронила трубку. — Так быстро?
— Да! Подарил кольцо, огромный букет и попросил стать его женой.
— Я так понимаю, ты согласилась, — сухо констатировала Оля.
— Конечно! Ты представляешь, я буду его женой!
— С трудом, если честно, — вырвалось у подруги.
— Да ну тебя, ты просто завидуешь, — вспыхнула Лина. — Он ведь тебе тоже понравился с первого взгляда.
— Вот сейчас реально обидно было, — резко ответила Оля. — Я никому не завидую. Если он зачем‑то выбрал тебя — значит, так надо. Но завидовать тут вообще нечему. Я могу только порадоваться, что тебе повезло.
«Если повезло», — добавила она про себя, но вслух говорить не стала.
— Ладно, прости, я на эмоциях, — спохватилась Лина. — Знаю, что ты не завидуешь.
— Когда свадьба? — проигнорировала извинения Оля.
— Мы хотим расписаться двадцать восьмого августа.
— Двадцать восьмого… Так это через две недели! — Оля чуть не вскрикнула. — Куда такая спешка?
— Кириллу нравится дата. Красивая же: 28.08.
— Ну да, железный аргумент, — буркнула Оля. — Родители? С чьей стороны кто будет?
— У Кирилла родителей нет, — тихо сказала Лина. — Отец давно умер, мама три года назад. С его стороны только крестный с женой и дочерью.
— А своих ты с ним познакомишь? — на всякий случай уточнила Оля.
— Конечно. В пятницу у меня выходной, поедем в деревню. Я уже позвонила, предупредила. Они в шоке… но рады за меня.
— Ладно, Лин, я сейчас совсем не могу говорить, народу навалило, — быстро оборвала разговор Оля, хотя зал как раз слегка опустел. Она просто не могла больше это слушать.
Положив трубку, Оля долго стояла, упершись руками в стойку. Что-то в этой истории категорически не складывалось. Тридцатиоднолетний, «успешный», при должности, с нужными связями — и за пару месяцев делает предложение девчонке из деревни, без образования, без приданного, без нужных знакомств. Без родителей, без «правильного» окружения. Зачем?
Варианты вертелись в голове один за другим:
— «Не настолько он богатый, чтобы на неё имущество переписывать. Да и бизнес-то крёстного… Тогда что? Игрушка? Комплекс спасателя? Или он ей не всё о себе рассказал?»
От мыслей становилось только тяжелее. Оля чувствовала нутром: где‑то здесь есть подвох. Но где именно, понять не могла.
— Лина уехала в деревню знакомить Кирилла с родителями, — сказала себе Оля, когда та, на радостях, утром махнула рукой и скрылась за дверью.
Вернулась подруга к вечеру — уставшая и подавленная.
— Ну как всё прошло? — встретила её Оля в коридоре.
— Не очень… — глаза Лины сразу наполнились слезами.
— Кирилл родителям не понравился? — Оля совсем не удивилась. «Ну конечно, у родителей нюх на такое», — мелькнуло в голове.
— Особенно папе, — всхлипнула Лина. — Мы с ним чуть не поссорились.
— И что он сказал? Он как-то объяснил, что именно его не устроило?
— Сказал, что, во‑первых, Кирилл намного старше меня. Во‑вторых, слишком быстро сделал предложение. И что-то здесь нечисто.
— А что нечисто? — с жаром возразила Лина, уже повторяя Кириллу, а не отцу. — Разве не бывает, что мужчина встретил свою женщину, влюбился и хочет на ней жениться? Я же не богатая невеста, не за приданое же он. Тогда какой подвох?
Оля молчала, сжимая губы. Лина всмотрелась в её лицо, вытерла слёзы тыльной стороной ладони и вдруг резко спросила:
— Это ты их настроила, да?
— Кого? — искренне опешила Оля.
— Моих родителей.
— Настроила? О чём ты вообще? — не поняла Оля.
— О том, что Кирилл что-то задумал. Что нам рано жениться. Ты им звонила?
— Ты сейчас серьёзно? — Оля даже отшатнулась. — Я не знаю твоих родителей. И, на минуточку, я не занимаюсь такими вещами.
— Да ладно! Ты могла подсмотреть номер у меня в телефоне, потом позвонить и наговорить им всякой ерунды. Иначе почему они его в штыки восприняли? Объясни мне! — Лина уже говорила на повышенных тонах.
— Я тебе отвечу один раз, — спокойно, но жёстко сказала Оля. — Только потому, что мы дружим. Я не звонила твоим родителям, не подглядываю в чужие телефоны и не лезу в чужую жизнь, даже если это жизнь моей подруги. Люди прекрасно умеют портить её себе сами — без моей помощи.
Лина резко вдохнула, но промолчала.
— Что касается твоих родителей, — продолжила Оля, — я их, как ни странно, понимаю. Если даже я вижу, что твой Кирилл тебя использует, то людям, которые прожили подольше нас, это, скорее всего, ещё заметнее.
— И как он меня использует, по-вашему? — почти выкрикнула Лина.
— Не знаю, — честно ответила Оля. — Вот это и бесит. Я просто чувствую, что что-то не так. Но не понимаю, что именно.
— Но я, как и твои родители, не верю в искренность его чувств, — тихо подвела итог Оля. — Уж прости.
— Отлично, — резко сказала Лина. — Сразу всё понятно. Вы мне просто завидуете. Родители всю жизнь в деревне, ничего хорошего не видели. Им завидно, что я буду жить в достатке, ходить по ресторанам, носить дорогие вещи, ездить за границу. И ты тоже завидуешь по этой же причине. У тебя никогда не было такого мужчины, вот ты и наговариваешь на Кирилла. Хочешь, чтобы мы расстались и я дальше жила с тобой в нашей «квартирке». Так вот, не дождётесь. Я не брошу Кирилла. Я его люблю и всем докажу, что вы ошибаетесь.
Лину несло, и Оля понимала, что сейчас любые слова — как в стену. Лина вылетела из кухни, и вскоре через приоткрытую дверь Оля услышала обрывки разговора:
— Кирилл, у меня проблема. Я поругалась с соседкой, мне больше негде жить…
Пауза.
— Да, я успею за полчаса собраться. Жду тебя.
Оля поднялась и подошла к комнате.
— Лина, послушай. Ты делаешь ошибку. Не ходи к нему жить, — спокойно сказала она. — Ты полностью от него зависеть будешь. Оставайся здесь. Я больше ни слова не скажу про Кирилла, обещаю.
— Зачем? — отрезала Лина. — Чтобы ты мне перед свадьбой платье испортила? Нет уж, спасибо. Мне есть куда идти и кому обо мне позаботиться. Если вы этого не понимаете и не принимаете — это ваши проблемы. Я сама со всем справлюсь. Точнее, не сама, а с будущим мужем.
Она наспех скидывала вещи в сумку, накинула на плечи куртку, схватила свой рюкзак и, не оглядываясь, выскочила из квартиры, громко хлопнув дверью.
Оля опустилась на край дивана и заплакала. Было обидно до боли: она от чистого сердца помогала подруге, вытягивала её на работе, поддерживала во всём — а в ответ услышала обвинения в зависти и желании испортить чужое счастье.
«Пусть живёт, как считает нужным, — решила она, утирая слёзы. — В конце концов, она взрослый человек и будет отвечать за свои решения сама». Оля поднялась и пошла на кухню готовить себе ужин.
На следующий день Лина появилась в кондитерской лишь затем, чтобы написать заявление об увольнении. Собрала свои вещи в раздевалке и ушла, не сказав Оле ни единого слова. Та стояла у стойки, словно вкопанная: всё происходило как в чужом, очень плохом сне.
Прошло два года. Семейная жизнь Лины оказалась странной и неудачной — и началось это буквально с первых дней. В тот вечер, когда Кирилл забрал её с вещами из съёмной квартиры, он отвёз Лину к себе домой.
Оказалось, что в доме Кирилла уже живёт его двоюродная сестра Аня. Девушка была избалованной, высокомерной и от появления Лины явно не в восторге. Первое время Лина пыталась наладить с ней отношения: помогала по дому, пыталась поддерживать разговор, но Аня держалась холодно, язвила и то и дело отпускала колкие замечания.
После свадьбы, на которую родители Лины так и не приехали, она решилась поговорить с Кириллом.
— Может, Ане стоит пожить отдельно? — осторожно начала Лина. — Мы с ней… не очень ладим.
— Аня будет жить с нами, и это не обсуждается, — резко ответил Кирилл. — У меня почти нет родственников. Она в трудной ситуации, я обещал помочь.
— Я не говорю выгнать её на улицу, — попыталась объяснить Лина. — Можно снять ей квартиру…
— Зачем, если у нас большой дом и всем хватает места? — начал раздражаться Кирилл. — Давай закроем тему. Дом мой, и решаю здесь я.
Больше Лина к этому вопросу не возвращалась, хотя жить под одной крышей с откровенно враждебной Аней становилось всё тяжелее.
Но это была не единственная странность. Самой болезненной для Лины стало то, что Кирилл не спал с ней в одной комнате. Он иногда приходил к жене ночью, выполнял «супружеский долг» и затем неизменно уходил к себе. Когда Лина попробовала спросить почему, тот отмахнулся:
— Я не выношу, когда рядом кто-то спит. Привык один.
Она, смутившись, приняла это объяснение и со временем даже привыкла к тому, что их брак больше похож на соседство с эпизодами близости, чем на настоящую семейную жизнь.
Сам Кирилл после свадьбы изменился до неузнаваемости. Вместо внимательного, мягкого, романтичного мужчины Лина получила холодного, жёсткого и отстранённого мужа. Очень быстро он очертил рамки:
— Ты не будешь работать, — заявил он. — И учиться тоже не будешь. Твоя задача — дом, порядок, еда и ждать меня с работы. И главное — родить мне ребёнка.
Эти слова он произнёс уже на следующий день после свадьбы. Лина была ошеломлена. Куда делся тот Кирилл, который подбадривал её из‑за проваленных экзаменов, говорил, что образование обязательно нужно и что он, если потребуется, поможет?
Теперь же он не оставлял пространства для возражений. Лина чувствовала, что спорить бесполезно: любая попытка отстоять своё заканчивалась ледяным взглядом и сухим «мы решили» вместо «я решил». В итоге она смирилась с его условиями.
Примерно через год после свадьбы давление усилилось: Кирилл всё чаще и настойчивее напоминал, что она «должна, наконец, родить ребёнка», будто это единственная цель её существования.
продолжение