Коридоры дома Баженова были похожи один на другой, как близнецы. Ариадна быстро поняла, что без плана здесь заблудится. Она вернулась в свою комнату, но не для того, чтобы сидеть сложа руки. Она села у окна и начала зарисовывать всё, что запомнила: расположение залов, повороты, лестницы. Постепенно из её набросков начала складываться карта — причудливая, но логичная. Дом был спланирован как лабиринт, но в центре его, в самом сердце, должно было находиться нечто главное.
Утром, когда за ней снова пришли, чтобы проводить к завтраку, она была готова. Баженов встретил её в малой гостиной, залитой солнцем. Контраст с ночным кошмаром был разительным: здесь не было жутких экспонатов, только светлая мебель, цветы, книги.
— Как спалось? — спросил он, жестом приглашая к столу.
— Благодарю, хорошо, — солгала Ариадна. — Ваш дом полон чудес. Я ещё не всё осмотрела.
— Успеете, — улыбнулся он. — У нас много времени. Но сегодня я хотел бы поговорить с вами о деле. О том, зачем вы, собственно, пришли.
Ариадна внутренне напряглась, но внешне осталась спокойной.
— Я пришла предложить сделку. Вы помните.
— Помню. И я обдумал ваше предложение. Оно... забавно. Но невыгодно для меня. Вы просите слишком много, давая слишком мало. Я предлагаю другой обмен.
Он отпил кофе, наслаждаясь её напряжением.
— Вы хотите знать правду о муже. Не ту, что вы прочли в дневнике. Не ту, что вы видели в своих... видениях. А настоящую, полную правду. Кем он был на самом деле. Что он делал. Почему выбрал то, что выбрал. Я знаю эту правду. Я был рядом с ним в последние дни его прежней жизни.
Ариадна молчала, боясь выдать себя дрожью в голосе.
— Я расскажу вам всё, — продолжил Баженов. — Каждую деталь. Каждое слово. Но взамен... вы окажете мне одну услугу.
— Какую? — спросила она, и голос её прозвучал на удивление ровно.
— Есть одна вещь в моей коллекции, которую я не могу... прочувствовать до конца. Саксонская ваза начала восемнадцатого века. Уникальный экземпляр. Но я знаю, что она хранит тайну. Её история скрыта от меня. Вы, с вашим даром, сможете её увидеть. Прикоснитесь к вазе и расскажите мне, что вы почувствуете. Всё, до мельчайших деталей. Это всё, что я прошу.
Искушение было огромным. Правда о Дмитрии — то, чего она жаждала больше всего на свете. То, ради чего пошла на этот безумный риск. И цена, казалось бы, пустяковая: просто прикоснуться к старой вазе и рассказать о своих ощущениях. Что в этом страшного?
Но внутренний голос, тот самый, что не раз спасал ей жизнь, кричал: «Ловушка!». Баженов не был дураком. Он не стал бы раскрывать карты просто так. За этим «пустяковым» заданием крылось нечто большее.
— Почему вы сами не прикоснётесь? — спросила она. — У вас нет... дара?
— У меня есть всё, кроме этого, — усмехнулся он. — Я коллекционер. Я умею видеть, слышать, обонять, осязать. Но я не умею чувствовать прошлое вещей. А вы умеете. Вы — уникальный инструмент. И я хочу им воспользоваться.
Он сказал это так просто, так буднично, что Ариадну передёрнуло. Инструмент. Для него она была инструментом. Как тот механический человек в зале курьёзов.
— А если я откажусь?
— Тогда наша игра закончится, — пожал плечами Баженов. — Вы вернётесь в свою комнату и будете ждать. Чего — не знаю. Может быть, освобождения. Может быть, другого исхода. Но правды о муже вы не узнаете никогда. Я позабочусь об этом.
Он поставил её перед выбором, в котором оба варианта были ужасны. Согласиться — стать его марионеткой, дать ему то, что он хочет, и, возможно, навсегда потерять себя. Отказаться — потерять последний шанс узнать правду и остаться в его власти, не зная, зачем он её держит.
Ариадна закрыла глаза. В темноте перед ней проплыло лицо Дмитрия — не то, счастливое, на южном балконе, а то, прежнее, любящее, каким она помнила его в первые годы брака. Что бы он посоветовал? Согласиться на сделку с его палачом? Или сохранить достоинство, даже ценой неведения?
Она открыла глаза.
— Я согласна, — сказала она. — Но на моих условиях. Я прикоснусь к вазе. Я расскажу вам, что увижу. Но сначала вы расскажете мне правду о Дмитрии. Всю. Без утайки. А уже потом я выполню свою часть.
Баженов смотрел на неё долго, изучающе. Потом кивнул.
— Хорошо. Это справедливо. Садитесь удобнее. История будет долгой.
И он начал рассказывать. О том, как Дмитрий, завербованный полковником Н., пришёл в Общество под видом коллекционера. О том, как быстро он завоевал доверие, как передавал информацию, как рисковал. О том, как Н. предал его, исчезнув в нужный момент, и Дмитрий остался один на один с системой, которая его использовала. О том, как Баженов, узнав о его двойной игре, не убил его сразу, а предложил сделку.
— Он был сломлен, — говорил Баженов, и в его голосе не было злорадства, только спокойная констатация. — Не страхом смерти. Страхом за вас. Он знал, что если откажется, вы станете следующей мишенью. Он выбрал вас. Предал всё, во что верил, ради вашей безопасности. Это редкий вид преданности. Я оценил.
— А потом? — спросила Ариадна, сжимая руки так, что побелели костяшки.
— А потом он уехал. На юг, как вы и видели. С новым именем, с новыми документами. Я дал ему достаточно денег, чтобы жить безбедно. И условие: никогда не возвращаться, никогда не пытаться связаться с вами. Он согласился. Он живёт в Одессе, кажется. Или в Ялте. Я не слежу за ним. Он больше не представляет для меня интереса.
— И вы отпустили его просто так?
— Просто так? — Баженов усмехнулся. — Дорогая моя, ничего не бывает «просто так». Он дал мне информацию, которая позволила вычистить из моей сети несколько слабых звеньев. Он стал живым доказательством моей силы: даже агенты, посланные меня уничтожить, становятся моими союзниками. Это дорогого стоит. Но главное... главное, что теперь у меня есть вы.
Он посмотрел на неё, и в его взгляде мелькнуло то же холодное любопытство, что и в первый раз.
— Я выполнил свою часть. Теперь ваша очередь.
Ариадна встала. Ноги её дрожали, но она заставила себя идти ровно. Баженов провёл её в соседнюю комнату, где на отдельном постаменте, под стеклянным колпаком, стояла ваза. Старинная, саксонская, расписанная пасторальными сценами. Она была прекрасна. И страшна своей молчаливой тайной.
— Прикасайтесь, — сказал Баженов.
Ариадна сняла перчатку, медленно протянула руку и положила ладонь на прохладный, гладкий фарфор.
✨ Если вы почувствовали магию строк — не проходите мимо! Подписывайтесь на канал "Книга заклинаний", ставьте лайк и помогите этому волшебству жить дальше. Каждое ваше действие — словно капля зелья вдохновения, из которого рождаются новые сказания. ✨
📖 Все главы произведения ищите здесь:
👉 https://dzen.ru/id/68395d271f797172974c2883