Вечер пах ванилью и дорогим парфюмом. Я докрашивала губы перед зеркалом, когда в спальню вошел Вадим. Его вид был... непривычно суетливым. Обычно мой муж — воплощение спокойствия и уверенности, успешный бизнесмен, который держит всё под контролем. Но сегодня узел его галстука был затянут слишком туго, а в глазах метались искры тревоги.
— Катя, ты прекрасно выглядишь, — сказал он, не глядя мне в глаза. — Слушай, у нас сегодня ужин с Марком. Ты же помнишь Марка Левандовского?
Я помнила Марка. Высокий, пугающе умный и неприлично богатый старый друг Вадима. Он всегда смотрел на меня так, будто видел насквозь — не только мое шелковое платье, но и мысли, которые я старательно прятала.
— Конечно. Ты сказал, что это важная встреча по поводу инвестиций в твой новый проект.
Вадим подошел ближе и взял меня за руки. Его ладони были холодными.
— Всё немного сложнее, Кать. Я... я влез в долги. Серьезные. Марк выкупил мои обязательства перед банком, и теперь он фактически владеет контрольным пакетом моей компании.
Я замерла. Это было не просто плохо, это была катастрофа. Но Вадим продолжал, и его голос стал вкрадчивым, почти умоляющим:
— Он предложил сделку. Странную, дикую, я знаю. Но он сказал, что спишет половину долга, если... если ты проведешь с ним неделю на его вилле в Тоскане. Просто как спутница. Ужины, прогулки, светские выходы. Он хочет «красивую картинку» для своих партнеров.
В комнате повисла тишина. Я ждала, что он рассмеется и скажет, что это глупая шутка. Но он молчал.
— Ты предлагаешь мне продать себя твоему другу, чтобы спасти твои акции? — мой голос звучал удивительно ровно, хотя внутри всё леденело.
— Нет! Что ты! — Вадим замахал руками. — Никакого интима, Катя, клянусь. Он сам так сказал. Ему просто нужна статусная женщина рядом для имиджа. Ты же знаешь, какой он эксцентричный. Катя, если я потеряю компанию, мы потеряем всё. Дом, наши планы, наше будущее. Это всего лишь неделя. Пожалуйста.
Я смотрела на своего мужа и видела незнакомца. Человека, который оценил меня в «половину долга». Обида обожгла горло, но на смену ей пришла холодная, кристально чистая ярость. Если Вадим считает, что я — товар, то он явно забыл прочесть условия договора.
— Хорошо, — тихо сказала я.
Вадим выдохнул, на его лице промелькнуло облегчение, которое ударило меня больнее любого оскорбления.
— Ты серьезно? Ты спасаешь меня, Катя! Ты лучшая жена на свете!
— У меня есть условия, — прервала я его восторг. — Если я иду на это, я хочу полную доверенность на управление твоими личными счетами на время моего отсутствия. Чтобы я могла «соответствовать статусу» Марка. И... я сама подпишу соглашение с ним. На своих условиях.
Вадим был так напуган перспективой краха, что согласился бы на что угодно. Он кивнул, пообещав всё подготовить к утру.
Через час мы уже сидели за столиком в самом закрытом ресторане города. Марк Левандовский ждал нас. Он не встал, когда мы подошли, лишь слегка наклонил голову, и в его темных глазах блеснул интерес хищника, заметившего движение в траве.
— Вадим, — Марк кивнул моему мужу, но взгляд его был прикован ко мне. — Екатерина. Рад, что вы присоединились.
Весь ужин Вадим вел себя как прислуга, заглядывая Марку в рот. Было тошно смотреть на это подобострастие. А Марк... Марк вел тонкую игру. Он подливал мне вино, спрашивал моё мнение об искусстве и архитектуре, полностью игнорируя деловые реплики Вадима.
— Итак, — Марк откинулся на спинку стула, когда подали десерт. — Вадим сказал, что ты согласна на моё предложение, Катя. Тоскана прекрасна в это время года.
Я отложила салфетку и посмотрела ему прямо в глаза.
— Я согласна поехать с вами, Марк. Но давайте уточним детали. Мой муж продает моё время, чтобы покрыть свои ошибки. Это его сделка. Но у меня будет своя.
Марк приподнял бровь. Вадим под столом больно сжал мою коленку, умоляя замолчать, но я стряхнула его руку.
— Я поеду, — продолжала я, — но при одном условии. Весь этот процесс будет выглядеть как мой официальный отпуск от брака. Никаких звонков от мужа. Никаких отчетов. И по возвращении я хочу получить от вас, Марк, честный отзыв о том, насколько «эффективно» Вадим распорядился своим главным активом.
Марк вдруг рассмеялся. Громко, искренне.
— Ты слышал, Вадим? Твоя жена гораздо опаснее, чем ты думал. Мне это нравится.
Вадим нервно улыбался, не понимая, что в этот момент он окончательно потерял не только контроль над ситуацией, но и меня. Он думал, что отправляет жену на «работу», чтобы спасти свой кошелек. Он и не подозревал, что я отправляюсь за своей свободой.
Когда мы вышли из ресторана, ночной воздух показался мне необычайно свежим.
— Катя, ты была резковата, но главное, что он доволен! — Вадим попытался обнять меня за плечи.
— Не трогай меня, — спокойно ответила я. — Иди домой и готовь документы. Завтра я улетаю.
Я засыпала в гостевой спальне, слушая, как Вадим на радостях открывает бутылку коньяка в кабинете. Он праздновал «победу». А я составляла в уме список покупок и план, который заставит его горько пожалеть о том дне, когда он решил выставить меня на торги.
Урок начался. И первой его частью была покупка билета в один конец для моей старой, покладистой версии себя.
Частный джет Марка Левандовского напоминал летающую гостиную из журнала об интерьерах: кожа цвета слоновой кости, запах дорогого табака и стюардесса, которая двигалась бесшумно, словно тень. Вадим провожал меня в аэропорту, суетливо поправляя воротник моего пальто и заглядывая в глаза с выражением преданной собаки, которая только что укусила хозяина, но очень хочет, чтобы её погладили.
— Катя, звони, как приземлишься. Помни, это всего лишь бизнес-услуга. Я всё улажу здесь, — шептал он, оглядываясь на Марка, который стоял у трапа, небрежно засунув руки в карманы кашемировых брюк.
Я лишь кивнула, не проронив ни слова. В моей сумочке лежала подписанная Вадимом генеральная доверенность на его личные счета — мой «страховой полис». Как только шасси оторвались от земли, я почувствовала не страх, а странное, опьяняющее облегчение.
— Шампанского? — Марк присел в кресло напротив, когда мы набрали высоту.
— Предпочту кофе. Нам предстоит много работы, — ответила я, открывая ноутбук.
— Работы? — он приподнял бровь. — Я думал, ты едешь отдыхать и «украшать» мой досуг.
— Вы купили моё время, Марк. А я не привыкла тратить его впустую. Если я — ваш актив на эту неделю, давайте сделаем этот актив максимально прибыльным.
Марк внимательно посмотрел на меня. В его взгляде не было похоти, скорее — искреннее любопытство коллекционера, обнаружившего под слоем пыли подлинник старого мастера.
— И какой же у тебя план, Екатерина?
— Вы хотите впечатлить партнеров из «Global Synergy». Я знаю, что они ценят семейные ценности и консерватизм. Но они также знают, что вы — заядлый холостяк. Если я просто буду «красивой картинкой», они решат, что вы наняли эскорт. Это дешево. Но если я буду выглядеть как женщина, ради которой такой человек, как вы, готов изменить свои принципы… это создаст интригу. Интрига — это доверие. Доверие — это контракты.
Марк усмехнулся и отсалютовал мне бокалом.
— Вадим действительно идиот. Он не понимает, что отдал мне свой мозг, а не просто красивую жену.
Вилла Марка в Тоскане оправдывала своё название — «Мечта». Оливковые рощи, террасы, утопающие в розах, и бесконечное небо, которое к вечеру становилось густо-фиолетовым. Но я приехала сюда не за пейзажами.
Первым делом я заблокировала номер Вадима. Затем я открыла доступ к его счетам и начала... «инвестировать». В течение первых двух дней я перевела значительные суммы на благотворительные фонды и счета по обучению талантливых детей. Вадим всегда жалел на это деньги, предпочитая тратиться на новые часы. Теперь его деньги работали на мою репутацию.
Марк наблюдал за моими действиями с нескрываемым удовольствием. Мы проводили вечера на террасе, обсуждая не только предстоящую сделку, но и жизнь. Я узнала, что его цинизм — это лишь броня. Он был одинок в своем золотом замке, и моя прямота его обезоруживала.
— Почему ты не ушла от него раньше? — спросил он на третий вечер, когда мы дегустировали местное кьянти.
— Наверное, ждала момента, когда его глупость перевесит мою преданность, — честно ответила я. — Продажа жены — отличная точка невозврата.
— А что, если я не захочу тебя отпускать? — его голос стал тише, а взгляд — серьезнее.
— Тогда вам придется предложить условия получше, чем «списание долгов Вадима».
Я улыбнулась ему — не той покорной улыбкой, которой привык Вадим, а дерзко и открыто. Марк оценил.
На четвертый день прибыли партнеры. Господин и госпожа Хоффман — пожилая пара из Германии, владельцы огромной империи. Ужин проходил в саду. Я была в простом, но безупречно элегантном платье цвета ночного моря.
Весь вечер я вела тонкую игру. Я не висла на Марке, не пыталась казаться влюбленной. Я была его равным партнером. Мы спорили о макроэкономике, шутили над культурными различиями, и я видела, как Хоффманы проникаются к нам симпатией.
— Марк, ваша спутница — сокровище, — сказала фрау Хоффман, когда мы остались вдвоем на минуту. — Она придает вам ту основательность, которой вам не хватало.
— Согласен, — Марк подошел сзади и на мгновение положил руку мне на талию. Это не было жестом собственника. Это был жест признания.
В этот момент у меня в сумочке завибрировал телефон. Вадим. Десятый пропущенный. Он, должно быть, увидел уведомления о списании средств. Или просто начал осознавать, что его «план» идет не по сценарию. Я сбросила вызов и выключила телефон.
Позже вечером, когда гости разошлись, Марк подошел ко мне на балконе.
— Контракт будет подписан завтра утром. На условиях, которые я даже не надеялся получить. Ты выиграла мне миллионы, Катя.
— Рада была помочь, — ответила я, глядя на звезды. — Теперь пришло время моей главной цели.
— Вадим обрывает мои телефоны, — заметил Марк. — Он в панике. Говорит, что ты «разоряешь» его.
— Я не разоряю его. Я перераспределяю его ресурсы в пользу здравого смысла. Марк, у меня к вам просьба. Последняя часть нашей сделки.
— Слушаю.
Я обернулась к нему.
— Завтра Вадим прилетит сюда. Он уже купил билет, я видела через его приложение. Он думает, что заберет меня обратно, и всё будет как прежде. Я хочу, чтобы вы организовали нашу встречу. Но не наедине. Я хочу, чтобы это был финал его маленькой пьесы.
Марк долго смотрел на меня, а потом медленно улыбнулся.
— С удовольствием, Катя. Я никогда не видел, как рушатся карточные домики с таким треском.
Этой ночью я спала крепко. Мне снилось море и свобода. Я знала, что Вадим летит в Тоскану за своей «собственностью». Но он еще не знал, что собственность сменила владельца. И этим владельцем стала я сама.
Все фигуры были расставлены на доске. Вадим думал, что играет в шашки, Марк играл в шахматы, а я... я просто владела доской. Завтра мой муж узнает истинную цену женщины, которую он решил продать. И эта цена окажется ему не по карману.
Утро в Тоскане было ослепительно ярким. Золотистое солнце заливало террасу виллы, превращая капли росы на виноградных листьях в крошечные бриллианты. Я сидела в плетеном кресле, неспешно потягивая крепкий эспрессо. На мне было белое льняное платье — символ чистоты и начала новой главы, которую я собиралась написать сегодня.
Марк вышел к завтраку в отличном расположении духа. Он положил на стол папку с документами.
— Контракт с Хоффманами подписан, Катя. Они в восторге от «атмосферы доверия», которую ты создала. Ты официально — самый ценный актив в моей биографии.
Я слегка улыбнулась, принимая комплимент.
— Рада за вас, Марк. А теперь — к нашему главному гостю. Самолет Вадима приземлился сорок минут назад. Он взял такси и уже на подъезде к поместью.
Марк внимательно посмотрел на меня.
— Ты уверена, что хочешь сделать это именно так? Это будет... жестоко для его самолюбия.
— Жестоко — это оценивать верность жены в процентах по кредиту, — отрезала я. — То, что произойдет сегодня, — это просто честный аудит.
Скрип гравия возвестил о прибытии такси. Через минуту на террасу буквально выбежал Вадим. Его вид разительно отличался от того лощеного бизнесмена, который провожал меня в аэропорту. Пиджак помят, на лбу испарина, в глазах — смесь ярости и паники.
— Катя! — он бросился ко мне, проигнорировав Марка. — Ты с ума сошла?! Что ты натворила с моими счетами? Благотворительность? Десять миллионов в фонд поддержки молодых художников? Ты понимаешь, что ты фактически обнулила мою личную подушку безопасности?!
Я даже не встала. Лишь медленно поставила чашку на блюдце.
— Здравствуй, Вадим. Ты прилетел обсудить финансы или соскучился по жене?
Вадим осекся, заметив ироничный взгляд Марка, который стоял чуть поодаль, прислонившись к колонне.
— Я приехал за тобой. Неделя прошла. Марк, я полагаю, наши дела улажены? Долги списаны?
Марк не спеша подошел к столу и взял папку.
— Видишь ли, Вадим... Тут возникла небольшая заминка. Сделка, которую мы обсуждали изначально, претерпела изменения. Катя оказалась гораздо более... компетентным переговорщиком, чем ты.
Вадим нахмурился, переводя взгляд с одного на другого.
— О чем он говорит, Катя? Пойдем, машина ждет. Нам нужно срочно ехать в банк и отменять эти транзакции, пока не поздно.
Я поднялась. Спокойно, грациозно. В этот момент я чувствовала себя выше его на целую голову, хотя была на каблуках.
— Никаких отмен не будет, Вадим. Эти деньги ушли на благие дела. Считай это моим гонораром за «услуги сопровождения», которые ты так любезно предложил мне оказать твоему другу.
— Гонораром?! — Вадим покраснел. — Ты моя жена!
— Ты сам перевел наши отношения в разряд коммерческих в ту минуту, когда предложил Марку «попользоваться» моим обществом ради своих акций, — мой голос зазвучал твердо, как сталь. — А раз это бизнес, то давай говорить на языке цифр. За эту неделю я принесла Марку контракт на сумму, превышающую твой долг втрое. Я управляла твоими счетами по доверенности, которую ты подписал добровольно. И я решила, что эти деньги принесут больше пользы миру, чем твоему самолюбию.
Вадим задыхался от возмущения.
— Марк, ты слышишь это? Это же грабеж! Отдай мне документы на списание долга, и мы уходим.
Марк достал из папки лист бумаги и протянул его Вадиму.
— Твой долг передо мной действительно закрыт. Катя об этом позаботилась. Но есть один нюанс...
Вадим схватил бумагу, жадно вчитываясь в строки. Его лицо бледнело с каждой секундой.
— Что это? «Договор о разделе имущества»? «Передача прав собственности на долю в компании»? Катя, что ты подписала?!
Я подошла к нему вплотную.
— Я подписала соглашение, по которому Марк выкупает твою долю в бизнесе полностью. А вырученные средства — за вычетом твоих долгов — уже переведены на мой новый счет. Поскольку ты пытался распорядиться мной как имуществом, я решила, что справедливо будет забрать это имущество себе.
— Ты не могла... — прошептал он. — Доверенность не давала тебе права...
— Давала, Вадим, — мягко вставил Марк. — Ты так торопился «спастись», что не прочитал мелкий шрифт в приложении к доверенности, которое Катя попросила тебя подписать перед отлетом. Она теперь — основной акционер твоей бывшей компании. А я — её младший партнер.
Вадим рухнул в кресло, в котором минуту назад сидела я. Его мир, построенный на манипуляциях и уверенности в том, что всё в этой жизни можно купить, рассыпался в прах.
— И как же я? — его голос стал жалким.
— А ты, Вадим, получил то, что хотел, — я посмотрела на него с легкой грустью. — Твои долги закрыты. Ты свободен от обязательств перед банками. У тебя осталась небольшая квартира, которую я благодушно не включила в сделку. Ты можешь начать всё сначала. Но уже без меня. И без моих «активов».
Вадим уехал через полчаса. Он шел к такси, ссутулившись, внезапно постаревший и потерянный. Я смотрела ему вслед без капли триумфа. Только тихая, мирная пустота внутри.
Марк подошел ко мне сзади, но не нарушил личного пространства.
— Ты была великолепна. Что теперь, Екатерина? Вернешься в город и возглавишь совет директоров?
Я повернулась к нему. Тосканское солнце золотило его волосы, и в глазах этого обычно циничного человека я видела нечто новое — глубокое уважение.
— Для начала я закончу свой отпуск. Здесь удивительно красивое небо, Марк. А потом... потом я решу, нужен ли мне бизнес-партнер или я справлюсь сама.
Марк улыбнулся и протянул мне бокал сока.
— Знаешь, я всегда думал, что женщины — это украшение жизни. Ты доказала мне, что женщина — это и есть сама жизнь. И правила в ней устанавливает она.
Я приняла бокал и посмотрела на горизонт. Вадим думал, что продал меня. Но на самом деле он просто оплатил мой входной билет в мир, где я больше никогда не буду чьей-то «ценой вопроса».
Урок был окончен. И, судя по тишине, наступившей после бури, усвоен он был блестяще.
