Наталья стояла в прихожей родительской квартиры, не снимая пальто. В нос ударил знакомый, въевшийся в обои запах: корвалол, жареный лук и та специфическая пыльная тишина, которая бывает только в домах, где жизнь медленно затихает. Из кухни доносился приглушенный голос брата. Артем не говорил – он ввинчивал слова в уши матери, как саморезы.
– Мам, ну ты же сама видишь, Наташке не до вас. У нее там «дела», «служба», хоть и бывшая. Она сиделку приставила, чтобы глаза не мозолили. Чужой человек в доме, понимаешь? А если она вас обкрадет? Или чего доброго…
Наталья коснулась пальцами янтарной радужки глаза, поправляя невидимую соринку. Привычка из прошлого: когда уровень лжи в помещении превышал норму, у нее начинали гореть веки. Она прошла на кухню бесшумно, как учили на «земле».
Артем сидел на табурете, вальяжно развалившись. Перед ним стояла чашка остывшего чая и вскрытая коробка конфет – тех самых, дорогих, которые Наталья привезла отцу на прошлой неделе. Мать, маленькая, ссутулившаяся, прижимала к груди засаленный фартук.
– О, явилась, – Артем даже не шелохнулся. – А мы тут как раз обсуждаем, как ты родителей «сплавить» планируешь.
– Я планирую, чтобы отец вовремя получал лекарства, а не слушал твои сказки про «чужих людей», – голос Натальи прозвучал сухо, без лишних децибелов. – Мама, где выписка из банка? Ту, что я просила отложить.
Мать отвела глаза. Наталья сразу поняла: «материал» уплыл.
– Наташенька, да Артемка сказал, что сам разберется. У него же там знакомые, он проверит, не обманывают ли нас в аптеке…
Наталья посмотрела на брата. Тот едва заметно ухмыльнулся, и в этой ухмылке она прочитала все: и закрытые кредиты, и новые кроссовки, и ту самую доверенность, которую он выманил у матери месяц назад. Артем считал сестру «кошельком», который обязан спонсировать его сыновнюю любовь.
– Ты обязана платить, ты же дочь! У тебя пенсия министерская, связи. А у меня семья, бизнес не идет.
– Твой «бизнес» – это ст. 159, часть вторая, если я сейчас наберу один номер, – Наталья медленно сняла черные кожаные перчатки. – Где деньги со счета отца, Артем? Те триста тысяч, что я перевела на операцию на глазах?
Брат подскочил, стул с грохотом отлетел к холодильнику.
– Слышь, ты мне тут не шипи! Я наследник, такой же как ты. И я решил, что отцу в его возрасте операции ни к чему. Все равно из дома не выходит. А нам с Оксаной расширяться надо. Мать согласна! Да, мам?
Мать молчала, мелко дрожащими руками разглаживая фартук. Наталья видела, как Артем достает из папки на столе лист бумаги. Лицо его перекосило от жадности.
– В общем, так. Мать подпишет дарственную на меня. А вы с отцом… – он повернулся к матери, и в его голосе зазвучал настоящий, неприкрытый яд. – Сдавай их в приют! – прошипел брат, требуя дарственную на квартиру, не подозревая, что сестра уже лишила его права подписи.
Наталья почувствовала, как внутри все замерло, превращаясь в тугую, ледяную пружину. Оперативная фаза «Наблюдение» была закончена. Пора было переходить к «Реализации».
– Подписывай, мама, – вдруг тихо сказала Наталья. – Раз Артем так просит.
Брат победно зыркнул на сестру, выкладывая ручку на стол. Он не заметил, как Наталья достала из сумки свой телефон, на экране которого светилось уведомление из суда.
***
Артем лихорадочно придвинул к матери лист. Это была даже не дарственная, а договор купли-продажи в простой письменной форме – так быстрее, так не нужно идти к нотариусу прямо сейчас, если «покупатель» – родной сын. В графе «цена» стояла смехотворная сумма, которую он, конечно, платить не собирался.
– Давай, мам, подмахивай. Наташка права, это для вашего же блага. Я квартиру на себя перепишу, чтобы ее никакие мошенники не выудили. А то развелось сейчас… – Артем покосился на сестру, в его глазах плескалось торжество пополам с плохо скрываемым презрением. – А ты, сестренка, не стой столбом. Раз денег на операцию отцу жалко, то хоть коммуналку за этот месяц оплати. Ты же у нас богатая, «служебная».
Наталья наблюдала, как мать берет ручку. Пальцы старушки дрожали так сильно, что стержень выбивал по бумаге дробь.
– Артемка, а как же Витя? – прошептала мать, оглядываясь на закрытую дверь спальни, где спал отец. – Он же хотел внукам оставить…
– Внуки перебьются! – Артем почти силой прижал ее ладонь к бумаге. – Сдавай их в приют! – снова выплюнул он, уже не сдерживаясь. – Если будут мешать сделке или орать под ухом, я их живо оформлю в «Ветеран». Там и уход, и кормежка по расписанию. Нечего им тут метры занимать, когда у меня долги горят!
– Мама, подожди, – Наталья подошла к столу и мягко, но железно перехватила руку матери. – Артем забыл упомянуть одну маленькую деталь. Чисто юридическую.
– Какую еще деталь?! – взвизгнул брат. – Отойди от нее! Ты тут никто!
Наталья развернула к нему экран телефона. Там был скан судебного решения, вступившего в силу три дня назад. Она не зря потратила последние два месяца на «сбор фактуры». Пока Артем гулял на деньги со счетов отца, она методично обходила врачей, заказывала независимые психиатрические экспертизы и обивала пороги судов.
– Видишь заголовок, Артем? – голос Натальи был ровным, как гул работающего трансформатора. – «О признании Виктора Степановича ограниченно дееспособным». И второй документ: назначение меня, Натальи Викторовны, его официальным опекуном.
Артем замер, его лицо начало медленно приобретать землистый оттенок.
– И что? Квартира-то на двоих оформлена! Мать свою долю может мне продать!
– Не может, – Наталья аккуратно забрала у него бумагу и разорвала ее пополам. Медленно, с наслаждением слушая хруст плотной бумаги. – Поскольку отец ограниченно дееспособен, любые сделки с его имуществом – а квартира у них в совместной собственности – возможны только с письменного согласия опекуна и органов опеки. А я своего согласия не давала. Более того, я подала иск о признании твоей доверенности недействительной.
– Ты… ты сука, Наташка! – Артем бросился к ней, замахнувшись, но она даже не вздрогнула. В ее взгляде было столько ледяного профессионализма, что он невольно отшатнулся.
– А еще, – добавила она, доставая из сумки диктофон, – я зафиксировала твои угрозы по поводу приюта и вымогательство дарственной. Статья 163 УК РФ в чистом виде, Артем. Плюс мошенничество с отцовскими деньгами. Я уже провела сверку: ты вывел со счета триста пятьдесят тысяч через онлайн-банк матери.
– Ты не посадишь брата, – прохрипел Артем, пятясь к выходу. – Мать не даст!
– Мама, – Наталья посмотрела на женщину, которая все еще сжимала фартук, – ты ведь не хочешь в приют? Ты ведь видела, как он на тебя орал?
Мать подняла глаза на сына, потом на дочь. В ее взгляде впервые за долгое время промелькнуло не смирение, а ужас осознания. Она посмотрела на разорванный договор, который Артем подсовывал ей как спасение.
– Уходи, Тема, – тихо сказала мать. – Уходи, пока я полицию не вызвала.
Артем схватил куртку, выругался так, что мать вжала голову в плечи, и вылетел из квартиры, с грохотом захлопнув дверь. В тишине коридора еще долго вибрировал звон упавшей со стола ложки.
Наталья подошла к окну. Внизу, у подъезда, стоял черный автомобиль с заведенным мотором. Внутри сидели двое мужчин в штатском – ее бывшие коллеги, которых она попросила «поприсутствовать на адресе» для подстраховки.
– Это еще не конец, мама, – Наталья положила руку на плечо матери. – Завтра мы идем в банк менять все пароли. И к нотариусу – писать новое завещание.
– На кого? – всхлипнула мать.
– На приют для животных, – отрезала Наталья. – Чтобы у Артемки даже соблазна не было ждать вашей смерти.
В этот момент в спальне проснулся отец и негромко позвал: «Наташа, дочка, ты здесь? Принесла воды?».
Наталья взяла стакан, наполнила его чистой фильтрованной водой и направилась к отцу, чувствуя, как внутри наконец отпускает ледяная пружина. Она сделала то, что должна была: закрыла «объект» от посягательств. Продолжение>>
