История началась с телефонного звонка в семь утра воскресенья. Моя золовка, тридцатидвухлетняя Инна, рыдала в трубку так, что я едва разбирала слова.
- Катя, спасай! Беда! Машину разбила, виновата сама, страховки нет, второй водитель требует сто тысяч прямо сейчас на месте, иначе полиция, лишение прав, суды!
Мой муж, брат Инны, был в командировке, связи с ним не было. Я, поддавшись панике и женской солидарности, перевела ей всю свою «заначку», отложенную на брекеты дочери.
- Катенька, ты ангел! - кричала она. - Во вторник получу премию и все верну! Клянусь здоровьем!
Прошел вторник. Потом среда. Потом месяц.
На робкие напоминания о долге Инна реагировала бурно, но уклончиво:
- Ой, там задержка с выплатами, бухгалтерия что-то напутала. Подожди пару дней, ладно? Тебе же не к спеху, у вас и так денег куры не клюют.
Фраза про «кур» меня резанула, но я промолчала.
Прошел год.
За это время сто тысяч рублей обесценились инфляцией, но не потеряли своей значимости для моего бюджета. Однако самое интересное происходило не с деньгами, а с самой Инной.
«Бедная родственница» в тяжелой жизненной ситуации вела на удивление насыщенную жизнь. Ее социальные сети пестрили фотографиями: вот она в новом пуховике за тридцать тысяч, вот фотографии в дорогом спа-отеле, вот она хвастается новеньким смартфоном последней модели.
На семейных посиделках она сидела с видом королевы, обсуждая, как подорожали устрицы.
Терпение лопнуло в прошлую субботу. Мы собрались на даче у свекрови. Инна приехала на такси (машину она так и не починила, зато продала ее, как выяснилось, весьма выгодно).
Она достала из сумки огромный пакет с брендовой косметикой.
- Девочки, смотрите, что я урвала! - рассказывала она, раскладывая на столе помады и кремы. = Лимитированная коллекция, двадцать тысяч за набор, но оно того стоит!
Я смотрела на эти баночки и видела в них свои деньги. Деньги, которые я оторвала от ребенка, чтобы спасти ее от проблем.
- Инна, - произнесла я громко, перебивая ее восторги. - Раз у тебя нашлись средства на элитную косметику, может быть, ты наконец вернешь мне долг? Год прошел.
Повисла тишина. Свекровь перестала резать салат.
Инна медленно повернулась ко мне. Ее лицо выражало не смущение, а глубокую, искреннюю обиду.
- Катя, ты что, серьезно? - протянула она капризным тоном. - При маме? Из-за каких-то бумажек? Я же сказала - отдам! У меня сейчас сложный период, мне нужно себя радовать, чтобы не впасть в депрессию. А ты считаешь мои покупки? Как это мелочно!
- Мелочно - это год кормить завтраками, а потом покупать крем по бешенной стоимости, - парировала я. - Мне нужны эти деньги. Сегодня.
- У меня нет! - взвизгнула золовка. - Ты же знаешь, я одна живу, мне никто не помогает! А у тебя муж есть, мой брат! Могли бы и простить сестре, не обеднели бы! У вас у каждого зарплата больше 100 тысяч!
В этот момент в комнату вошел муж. Он слышал концовку.
Инна тут же бросилась к нему, рассчитывая на защиту:
- Сережа, скажи ей! Она меня куском хлеба попрекает!
Брат посмотрел на сестру, потом на разложенную косметику, потом на меня. В его глазах я увидела усталость. Ему надоело быть буфером.
- Инна, - сказал он сухо. - Катя права. Ты продала битую машину полгода назад. Деньги были. Ты ездила в отпуск. Деньги были. А долг висит.
- И ты туда же! - ахнула она театрально. - Предатели! Родню на деньги променяли!
В тот вечер я приняла жесткое решение.
- Хорошо, - сказала я спокойно. - Денег у тебя нет. Но есть активы.
Я взяла со стола пакет с косметикой.
- Я забираю это в счет погашения части долга. Остальное - восемьдесят тысяч - ты переведешь мне до первого числа. Если нет - я пишу заявление в полицию по факту мошенничества. Переписка, где ты просишь деньги и обещаешь вернуть, у меня сохранена. И мне плевать, что ты родственница. Для меня ты, недобросовестный заемщик.
Инна пыталась вырвать пакет, кричала, обзывала меня "базарной торговкой". Свекровь пила валерьянку. Но я просто села в машину и уехала.
Через три дня на карту пришла вся сумма. Оказывается, кредит в банке взять проще, чем связываться с принципиальной невесткой. С Инной мы больше не общаемся, она везде заблокировала меня, предварительно написав гадости про мою меркантильность. Но я не расстроена. Я купила дочери то, что обещала, а "потеря" такой родственницы - это, скорее, приобретение спокойствия.
Давать в долг родственникам - самый верный способ разрушить отношения, если не оговорить сроки возврата жестко и письменно. В данной ситуации золовка использовала классическую манипуляцию: «мы же свои», подменяя понятие финансовой ответственности родственными узами. Для нее долг был чем-то эфемерным, необязательным к возврату, ведь «у брата деньги есть».
Обида должника здесь - защитная реакция. Инне было стыдно не от того, что она должна, а от того, что ее поймали на лжи: деньги на роскошь есть, а на долги - нет. Жесткие меры героини (изъятие вещей, угроза полицией) были единственным языком, который понимает такой тип людей. Иногда, чтобы вернуть свое, нужно перестать быть "хорошей девочкой" и стать "плохим коллектором", даже если это стоит мира в семье.
А вы даете в долг родственникам крупные суммы, или у вас действует табу на финансовые отношения с близкими?