Когда раздался звонок, я уже знал, чего хочу. Точнее, кого.
— Алло, «Жена на минутку», здравствуйте.
— Здравствуйте. Я вчера у вас заказывал, Клава приходила. Можно, чтобы она сегодня тоже пришла?
В трубке немного помолчали.
— Да, конечно, можно. Но у нас все девочки хорошие, вы не думайте…
— Нет-нет, я понимаю. Просто… Пусть будет Клава, ладно? У меня так все хорошо валялось, все на виду, а она прибралась. Теперь ничего найти не могу. Только тапочки нашел.
— А что вы ищете?
— Носки, галстук… Не знаю, не вижу. А пол такой чистый, ходить боюсь.
Я и правда боялся. Клава навела такой порядок, что моя берлога превратилась в стерильную операционную. Исчезли пыльные залежи газет, журналов и прочих артефактов моего неряшливого существования. Даже кот, обычно вальяжно разваливавшийся посреди комнаты, теперь крался вдоль стен, словно партизан в тылу врага.
— Хорошо, мы свяжемся с Клавой и уточним ее расписание. Перезвоните через час.
— Спасибо.
Я положил трубку и задумался. Что я вообще знаю об этой Клаве? Только то, что она молчалива, энергична и обладает маниакальной страстью к чистоте. Она пришла вчера утром, как ураган, и в считанные часы превратила мой хаос в образцовый порядок. При этом она не задала ни одного вопроса, не проронила ни слова о моей неряшливости и вообще никак не проявила своего отношения к увиденному. Просто молча делала свою работу, методично и неумолимо.
И вот теперь я сижу в этой вылизанной квартире и чувствую себя чужим. Словно меня выставили из собственного дома. С другой стороны… может, это и к лучшему? Может, мне давно пора было привести свою жизнь в порядок? Хотя бы немного.
Я встал и подошел к окну. За стеклом шумел город, равнодушный к моим душевным метаниям. Машины, люди, реклама… Вечная суета. И в этой суете я – маленький винтик, потерявшийся в огромном механизме.
Вспомнилась мать. Она всегда говорила: "Ты у меня, Коленька, как Маугли. Вокруг тебя джунгли из вещей собираются". И ведь была права. Я никогда не любил порядок. Мне нравился этот творческий беспорядок, в котором каждая вещь имела свое место. Пусть это место было известно только мне, но оно было. А теперь… теперь все на своих местах. Все правильно. Все идеально. И от этого тошно.
Снова зазвонил телефон.
— Это из службы «Жена на минутку». Клава сегодня свободна и может прийти к вам в любое время.
— Отлично. Пусть приходит сейчас.
— Хорошо, ждите.
Я повесил трубку и почувствовал легкое волнение. Зачем она мне нужна? Чтобы снова навести порядок? Чтобы я снова почувствовал себя чужим в собственной квартире? Или… или есть что-то еще?
В голове промелькнула мысль: а что, если пригласить ее просто так? Поговорить. Узнать, что у нее на душе. Может быть, за этой маской молчаливой исполнительности скрывается интересный человек? Может быть, ей тоже одиноко в этом большом городе?
Я отбросил эти мысли. Глупости. Она просто работник. И я – просто клиент. Ничего больше.
Через двадцать минут раздался звонок в дверь. Я открыл. На пороге стояла Клава, как всегда, с непроницаемым выражением лица. В руках – сумка с моющими средствами и тряпками.
— Здравствуйте, — сказала она тихо.
— Здравствуйте, Клава. Проходите.
Она вошла в квартиру и огляделась.
— Тут все чисто, — заметила она.
— Да, я знаю. Но… Мне нужна ваша помощь.
Клава вопросительно посмотрела на меня.
— Я… Я не могу ничего найти. Вы все так хорошо прибрали, что я теперь как слепой котенок.
На ее лице мелькнула легкая улыбка.
— Что вы ищете?
— Носки, галстук… Да вообще все.
Клава кивнула и принялась за дело. Она открывала шкафы, выдвигала ящики, заглядывала под диван. И все это – молча, методично, профессионально.
Я стоял и наблюдал за ней. И вдруг понял, что мне нравится смотреть, как она работает. В ее движениях была какая-то грация, какая-то внутренняя сила. Она словно танцевала с этими вещами, с этой пылью, с этим беспорядком.
Наконец она нашла то, что я искал.
— Вот ваши носки, — сказала она, протягивая мне пару черных носков. — А вот галстук.
— Спасибо, — пробормотал я, чувствуя себя полным идиотом.
Клава пожала плечами и снова принялась за уборку. Я продолжал стоять и смотреть на нее. И вдруг…
— Клава, постойте, — сказал я. — Может быть… может быть, выпьем чаю?
Она удивленно посмотрела на меня.
— Чай?
— Да. Или кофе. Что вы предпочитаете?
Клава немного подумала.
— Чай, наверное.
— Отлично. Сейчас сделаю.
Я пошел на кухню и поставил чайник. И пока он закипал, я чувствовал, как внутри меня что-то меняется. Словно рушится какая-то стена, отделявшая меня от мира. Словно я начинаю просыпаться после долгого сна.
Когда чай был готов, я налил две чашки и отнес их в комнату. Клава сидела на диване и ждала меня.
— Вот, — сказал я, протягивая ей чашку. — Надеюсь, вы любите с сахаром.
— Да, люблю, — ответила она, беря чашку.
Мы сидели и молча пили чай. И в этой тишине я чувствовал какое-то странное напряжение. Словно между нами висит какой-то невысказанный вопрос.
Наконец я не выдержал.
— Клава, — сказал я. — Скажите… Вам нравится ваша работа?
Она немного подумала.
— Это работа, — ответила она. — Как и любая другая.
— Но ведь… Наверное, не очень приятно убирать чужие квартиры, копаться в чужом мусоре…
— Мусор везде одинаковый, — сказала Клава. — И в чужих квартирах, и в наших собственных.
Я был удивлен ее ответом. В нем было что-то такое… какое-то скрытое понимание жизни.
— А что вы любите делать, когда не работаете? — спросил я.
Клава снова задумалась.
— Читать, — ответила она. — Люблю читать книги.
— Какие книги?
— Разные. Классику, детективы, фантастику… Все подряд.
— Здорово, — сказал я. — Я тоже люблю читать.
И мы разговорились. О книгах, о кино, о музыке, о жизни. Обо всем на свете. И я вдруг понял, что Клава – не просто уборщица. Она интересный, умный, глубокий человек. И что мне очень приятно с ней общаться.
Время летело незаметно. Мы проговорили несколько часов подряд. И когда Клава засобиралась уходить, я почувствовал легкую грусть.
— Спасибо, что пришли, — сказал я. — Мне было очень приятно с вами поговорить.
— Мне тоже, — ответила она. — До свидания.
— До свидания, Клава.
Я закрыл за ней дверь и остался один. Но в этот раз я не чувствовал себя одиноким. В моей душе поселилась какая-то надежда. Надежда на то, что жизнь может быть лучше, чем я думал. Что даже в самой обычной работе можно найти что-то интересное и важное. Что даже с самым незнакомым человеком можно найти общий язык.
Я пошел в душ, и вода смыла с меня всю усталость и тоску. Я почувствовал себя обновленным, словно заново родился. И когда я вышел из душа, я твердо знал, что сделаю завтра.
Я позвоню в службу «Жена на минутку» и попрошу, чтобы ко мне снова прислали Клаву. Но в этот раз – не для уборки.
* * *
Апельсиновая плантация благоухала сладким ароматом спелых плодов и цветущих деревьев. Мужик, владелец этих сокровищ, с гордостью оглядывал свои владения, каждый год приносящие ему стабильный доход. Но внезапно его взгляд уперся в нечто, нарушавшее идиллию пейзажа. Прямо посреди его апельсинового рая стояла полицейская машина.
Сердце мужика екнуло. Он никогда не имел дел с полицией и всегда старался держаться от них подальше. Что могло случиться? Неужели кто-то воровал его апельсины? Или, еще хуже, совершил какое-то преступление на его территории?
С опаской приблизившись к машине, мужик прислушался. Из салона доносились странные звуки, похожие на стоны и тяжелое дыхание. Он заглянул в окно и отшатнулся от увиденного. Два полицейских, мужчина и женщина, предавались утехам прямо на переднем сиденье служебного автомобиля.
Мужик опешил. Он не знал, что делать. С одной стороны, ему было противно и возмутительно, что какие-то незнакомцы используют его плантацию для своих грязных дел. С другой стороны, он понимал, что связываться с полицией – себе дороже. Если он попытается их прогнать, они, скорее всего, просто изобьют его. А если пожалуется начальству, то, как говорится, «напинают и те, что е…ся, и те, кто приедут».
Почесав затылок, мужик задумался. Ему нужно было найти какое-то решение, которое позволило бы избавиться от незваных гостей, не навлекая на себя гнев правоохранительных органов. И вдруг его осенило.
Мужик достал из кармана телефон и набрал номер полиции.
— Алло, полиция? — взволнованно произнес он в трубку. — У меня тут такое дело… Я на своей апельсиновой плантации увидел полицейскую машину. Вроде бы как угнали ее.
— Что значит, угнали? — переспросил дежурный.
— Ну, я вижу, что в машине кто-то возится, но подойти боюсь. Вдруг там преступники какие-нибудь. Может, они еще и полицейского похитили. Он, наверное, в багажнике связанный лежит.
— Вы номер машины можете назвать?
Мужик продиктовал номер злополучного автомобиля.
— Сейчас проверим, — ответил дежурный.
Прошло несколько томительных минут ожидания. Наконец, в трубке снова раздался голос дежурного.
— Вы знаете, похоже, вы правы. Эта машина числится в розыске. Мы пытались связаться с экипажем по рации, но они не отвечают. Объявляем всем постам!
Мужик облегченно вздохнул. Его план сработал.
Уже через несколько минут на плантацию с ревом въехали несколько полицейских машин с мигалками и сиренами. Из них выскочили вооруженные до зубов стражи порядка и окружили злополучный автомобиль.
Дверцы машины распахнулись, и из нее вывалились два перепуганных полицейских, в спешке натягивая на себя форменную одежду. Они были в полном недоумении и не могли понять, что происходит.
— Что тут у вас творится? — заорал на них старший офицер, подбежав к ним вплотную. — Почему вы не отвечаете на вызовы по рации? Где ваша машина была?
Полицейские начали что-то невнятно бормотать про то, что они просто остановились отдохнуть и что рация сломалась. Но офицер не слушал их оправдания.
— В участок их! — скомандовал он своим подчиненным. — Пусть там объясняют, почему они в рабочее время занимаются непотребствами в служебной машине. И машину – на штрафстоянку!
Полицейские увезли своих коллег, оставив мужика одного на своей плантации. Он стоял и улыбался, довольный тем, что ему удалось перехитрить систему и избавиться от незваных гостей.
«Вот так-то, — подумал он. — Нечего развлекаться на чужой территории. Пусть теперь платят штраф за свои шалости».
Мужик вернулся к своим апельсинам, напевая веселую песенку. Жизнь снова наладилась, и ничто не омрачало его спокойствие. А полицейские… Ну что ж, они сами виноваты. Не стоило им забывать о своих обязанностях, предаваясь плотским утехам в неположенном месте.
