О полете Гагарина обычно рассказывают, как о празднике: виток вокруг Земли и триумфальная посадка. Но мало кто знает, что первый серьезный сбой случился еще за час до того, как ракета оторвалась от земли.
Гагарин уже находился в кабине «Востока», когда на пульте управления в бункере у Королева не загорелась критически важная лампочка контакта. Это означало, что люк корабля закрылся негерметично. Лететь так было нельзя – на орбите воздух просто ушел бы из капсулы.
До старта оставались считанные минуты. Конструктор Олег Ивановский и двое слесарей совершили невозможное: они мгновенно открутили 30 гаек замка, поправили датчик и закрутили их обратно в бешеном темпе. Все это время Гагарин, слышавший возню снаружи, сохранял абсолютное спокойствие, напевая в микрофон, чтобы разрядить обстановку. Пульс космонавта оставался в норме – 64 удара в минуту.
Но самое опасное случилось уже в космосе. Ракета-носитель отработала отлично, но двигатель второй ступени выключился на полсекунды позже расчетного времени. Казалось бы, мелочь? Нет. Из-за этой «мелочи» корабль забросило на 100 километров выше, чем планировалось.
Это меняло всё. Расчетная орбита была выбрана так, что даже при отказе тормозного двигателя корабль сам затормозил бы об атмосферу и сел через 5–7 суток. На новой, высокой орбите, на это ушел бы месяц.
А запасов воздуха и еды у Гагарина было всего на 10 дней. Гагарин знал об этом отклонении, но продолжил спокойно докладывать на Землю: «Полет проходит нормально». Он верил в технику и в себя.
«Безумный вальс» и огонь в иллюминаторе
Главное испытание ждало впереди. Штатная схема посадки предполагала, что после торможения спускаемый «шарик» отделится от служебного модуля. Однако система не сработала. Приборный отсек не отцепился, повис на кабелях, и Гагарин оказался заложником ситуации, вращаясь в безумном волчке.
Корабль остался «привязанным» к ненужному отсеку пучком электрических кабелей, которые почему-то не отстрелились. Войдя в плотные слои атмосферы, связка начала кувыркаться с бешеной скоростью.
Гагарин позже назовет это «кордебалетом». Корабль вращался вокруг всех осей, перегрузки росли, солнце в иллюминаторе сменялось чернотой космоса каждые несколько секунд.
Любой другой человек на месте Юрия Алексеевича мог бы запаниковать и потерять сознание. Но Гагарин просто ждал. Он понимал, что рано или поздно раскаленная плазма пережжет злополучные кабели. Так и случилось. Спустя 10 минут тряски раздался хлопок, кабели сгорели, и капсула стабилизировалась.
Но тут началось следующее испытание. За стеклом иллюминатора бушевало пламя. Температура снаружи достигала тысяч градусов, обшивка плавилась, и жидкий металл тек по стеклу. В то время никто еще не видел этого своими глазами. Гагарин, видя, как его корабль превращается в огненный шар, передал на Землю фразу, которую долгое время держали в секрете: «Я горю! Прощайте, товарищи!».
Он не испугался, но констатировал факт, будучи уверенным, что пожар проник внутрь. Но это была «штатная» плазма. Даже думая, что это конец, он продолжал следить за приборами и диктовать данные на самописец.
«Я свой, советский!» и три конверта ТАСС
Даже в последние минуты полета риск оставался запредельным. Из-за сбоя в двигательной установке Гагарин приземлился не в расчетном районе возле Сталинграда, а в Саратовской области.
На высоте 7 километров он катапультировался из капсулы, вместе с основным парашютом случайно раскрылся и запасной. Стропы могли перепутаться, Гагарину пришлось управлять стропами, чтобы развести два купола.
А внизу блестела ледяная вода Волги – весенний разлив был огромным. Управляя парашютом, Юрий Алексеевич чудом увел себя от воды и приземлился на пашню.
Но и это было не все. Герметичный шлем нужно было открыть сразу после касания земли, чтобы дышать. Клапан заело. Несколько минут первый человек, покоривший космос, задыхался, стоя на родной земле, пока с трудом не поддел клапан тросиком.
Первыми людьми, которых он встретил, были не спасатели, а жена лесника Анна Тахтарова и её внучка Рита. Увидев в поле человека в ярко-оранжевом скафандре и огромном белом шлеме, они испугались и побежали прочь. В 1961 году такой наряд выглядел страшнее, чем пришельцы из кино. Гагарин, шатаясь от усталости, кричал им вслед:
«Мамаша, стойте! Я свой, товарищи, советский! Я из космоса прилетел!».
Пока Гагарин обнимался с местными жителями, в Москве вскрывали пакет. Мало кто знает, что перед стартом ТАСС заготовил три варианта сообщения. Успешный – тот, что зачитал Левитан. Просьба о помощи – если бы корабль упал в океан или тайгу. Трагический – на случай гибели космонавта.
К счастью, два страшных конверта так и остались запечатанными. 108 минут риска закончились триумфом, который объединил всю планету.
Факт дня
У Гагарина при себе был пистолет Макарова. Но не для защиты от инопланетян или шпионов, а на случай посадки в дикой тайге – чтобы отбиваться от медведей и волков, пока его ищут спасатели.
Зная о том, сколько сбоев произошло в том полете, согласились бы вы оказаться на месте Гагарина? Или риск был слишком велик?
Понравилась статья? Подписывайтесь на «Империю Фактов»! В следующем выпуске мы заглянем в кулуары космической гонки.
Узнаем, какая мелочь решила судьбу первого космонавта.
#юрийгагарин #космос #12апреля #восток1 #историяссср #королев #байконур #героикосмоса