Так гласит китайское проклятие. А ведь именно перемены - это движение Истории.
На столичный взгляд, Сольвычегодск - чуть не конец света. Но если смотреть из села Пермогорье, этот городок покажется чуть не столицей. Жило село в конце девятнадцатого века, как в допетровские времена, и казалось, не изменится здесь ничего и никогда.
Вот уже не первое поколение Вахрамеевых служит в церкви, Иван-дьякон, разжалованный из священников "за вольнодумство", очень хотел, чтобы сын восстановил престиж семьи. Надо в семинарию, конечно, ведь бесплатно. Жаль, далеко, но что поделаешь? Ближайшая - в Архангельске.
А семинарист Александр Вахрамеев удивлял товарищей, наставников, родителей: находил любую возможность рисовать. Акварель освоил сам, и ранние его работы - пейзажи русского Севера. Красноборск, Сия, Соломбала, Соловки, Котлас...
Когда пришла мысль познакомить с Севером столицу? Во всяком случае, к окончанию семинарии, в двадцать лет, получил письмо от отца с письменным благословением ехать в Петербург, учиться на художника.
В 1895 году начал со скромного Тенишевского училища, и сразу повезло: попал в класс Ильи Репина. Илья Ефимович заметил, оценил верность натуре, уже через год порекомендовал в Академию.
К сожалению, дипломная работа "Торжество духа" (самосожжение раскольников) не сохранилась. Но выйдя из Академии в 1904 году, накануне больших событий, Александр Иванович становится тем Вахрамеевым, которого земляки помнят и любят - летописцем эпохи. Портреты, десятки портретов - прекрасны...
Но его огромная серия рисунков "Сцены и типы", которую чаще называют "Улица" - практически, репортаж.
Как раз в эти годы шли ожесточённые споры между представителями "чистого искусства", какой из их "измов" предпочтительнее, а самым популярным стал Чюрлёнис: не подражал никому, не создавал никакого собственного течения, а просто... рисовал музыку. Музыка рождала у него зрительные образы.
Но, верный своему учителю Репину, Вахрамеев не собирался следовать никакой моде. Только то, что видел. Прямо по его рисункам можно проследить, как и почему имперский Петербург превратился в мятежный Петроград. Едва не повторил судьбу отца: занялся распространением нелегальной литературы, и был сослан в Пензу в 1906 году. Три года работал учителем рисования, но и там обвинили в распространении "недозволенных идей". Вернулся в Петербург. Самовольно.
Портрет Таси Долинской - прощание. Девушка, которую полюбил, умерла в 18 лет от туберкулёза.
Но почти все картины этих лет "идейные" настолько, что понимаешь: чтобы "идеи" не посещали, надобно быть просто слепым и глухим.
Целый год работал в Болгарии, а затем, по приглашению Рериха и Билибина, в школе Общества поощрения художеств. Это была школа нового типа: здесь не столько "нарабатывали технику", сколько знакомили с живописью, искусством тех, кто ХОТЕЛ узнавать новое. По выходным здесь появлялись и молодые рабочие! Здесь художников и застала Революция.
И Александр Иванович понял, что начинается самое интересное. "Улица" становится подмостками театра самой Истории.
Солидный преподаватель Академии, с 1921 года - профессор, шёл сам в рабочие кружки, уговаривал, убеждал учиться тех, кто ещё "не дозрел". А рисунки тех лет нередко были насмешливы. Намёк: повезло вам жить в такой красоте - так учитесь быть достойными!
А вот моменты, возмущавшие интеллигенцию до глубины души: для того ли они созданы, чтобы таскать брёвна или убирать снег?! Заставили! Субботники придумали, торжествующие хамы!
Но жизнь налаживалась, и НЭП подарил новые типажи. Забавные, и в чём -то неожиданные:
Но увидеть результат "великого эксперимента" художнику было не суждено: умер в 1926, в 52 года. А сто пятьдесят рисунков серии "Революционный Петроград" поделили между собой Русский Музей, Музей Истории Ленинграда и Третьяковская галерея.
Так проклятие это или подарок судьбы - жизнь в эпоху перемен? Сам Александр Иванович считал, что ему повезло: "Такой УЛИЦЫ надо столетиями дожидаться!"